Эдуард Мане (1832-1883) — французский художник, которого все критики относили к импрессионистам. Вот только сам Мане импрессионистом себя не считал, хотя его вклад в формировании этого направления сомнению не подлежит. Не случайно многие последующие французские импрессионисты считали Мане своим учителем.
Мане первым отошёл от привычных заезженных античных и библейских сюжетов, характерных для академизма, и обратился к жизни своих современников, обычных людей, увиденных им на улице. Правда, поначалу его творчество зрители и критики восприняли в штыки, над его картинами смеялись, их признавали «вопиюще непристойными». Но Мане следовал своим представлениям о живописи, хотя мечтал выставляться на парижском Салоне, быть официально признанным зрителями и критиками.
Узнать из живописи о жизни Парижа, получить представление о том, как выглядели простые парижане до Мане практически невозможно. Триста лет художники на Салоне выставляли картины с богами, античными героями, нимфами и наядами, словно бы ничего другого не существовало. Натурщики и натурщицы на сеансах позирования привычно раздевались, принимали «правильные» позы, уже заранее зная, что хотят от них художники. И вдруг некий ученик знаменитого академиста Тома Кутюра просит известного натурщика: «не снимайте сегодня одежду, просто посидите». Натурщик немало удивился: что за юный чудак, почему не хочет писать «как положено». Этим учеником и был Эдуард Мане.
Именно с Мане принято отсчитывать новую эпоху в живописи. Он стал родоначальником современного искусства. Хотя в начале своего творческого пути Мане даже не думал оставить столь заметный след в истории — были у него заботы более приземлённые и насущные: как не разочаровать родителей, покорить женщин и получить золотую медаль Салона.
Учился Мане было откровенно лень, поэтому он даже оставался на второй год. Его отец, чиновник-юрист и известный судья всё яснее понимал, что сын вряд ли тоже построит карьеру в юриспруденции с такими знаниями и отношением к делу. Нельзя сказать, что юный Мане не думал о будущем, вот только его привлекала лишь живопись, и лишь во время визитов в Лувр со своим дядей Эдмондом Фурнье, рассказывающим о том, как создавались картины, сердце начинало биться быстрее, а в глазах разгорался нешуточный огонёк искреннего любопытства.
Он заявил дома: «буду художником». Отец ответил: «кем угодно, только не им». И юный Мане пошёл в моряки. Он устроился на корабль «Гавр и Гваделупа», плывущим в Бразилию, но быстро понял, что поспешил с выбором профессии. Качка, однообразие жизни на корабле, скученность, тоска по земле и родному Парижу во время четырёхмесячного плавания навсегда отбили у него охоту стать моряком. Зато после этого путешествия он понял, кем хочет быть на самом деле, и не сомневался в правильном выборе своей профессии.
В следующей публикации мы продолжим рассказ о Мане — будет ещё интереснее, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить её.
Наш спектакль о Мане пройдёт 19 февраля в Театральном центре на «На Страстном» и весной в Театральном центре «На Страстном» и в Доме Актёра. Следите за анонсами.
Подробности и билеты онлайн на сайте
Следить за проектом в Телеграмм