Книга-рассказ "НИЧТО НЕ НОВО..." (бесплатно):
В предыдущих публикациях я неоднократно писал, что не разделяю увлечение татуировками.
Однако, надо признаться, что в начале срока я и сам повёлся на этот элемент тюремной романтики: решил сделать наколку.
Мной двигало прежде всего любопытство.
Вспоминаю эпизод из книги Жюля Верна "Дети капитана Гранта", когда профессор Паганель, одержимый этнографической эйфорией, лёг под татуировочные шипы туземцев. Вот примерно такое же было и со мной.
ПРАВДА О ТЮРЬМЕ
в книге "Субцивилизация":
Это было ещё в СИЗО. Ко мне в двухместную хату спец блока перевели одного непоседливого, шебутного юнца девятнадцати лет. Таких здесь называют - «шум-голова», а на языке бабушек с воли - «на месте семь дыр». Никакого покоя от него не было.
Но злиться на него было свыше моих сил - очень уж добродушным и забавным он оказался, Лёшка этот. Внёс хорошую дозу позитивной жизненной энергии в мой унылый и постылый быт.
Он даже рэп мне исполнял, аккомпанируя себе то ладошами, то кулаками по стенам, столу, шконкам и всему, что под руку попадётся.
Посадили его за мелкий грабёж и нарушение правил подписки о невыезде.
И вот раз пристал ко мне Лёшка: «Дядь Сань! Дядь Сань! Давай тебе наколку сделаем! Я умею!».
Я, так и так, мол, отстань, какие мне наколки, я человек серьезный, это не про меня. А он опять за своё - заладил: давай и давай.
Продемонстрировал свои - изрядно уже был расписан. В общем, не нытьём, так катанием, уговорил.
Решили на предплечьи ближе к запястью наколоть мою тогдашнюю грёму – «Директор» с орнаментом, который он тут же за пару минут изобразил на листке бумаги. Кроме того - на внешней стороне кисти, ближе к суставу, задумали нанести значок: «один в четырёх стенах», поскольку я до этого уже успел побывать в карцере. Этот символ представляет собой четыре точки по краям и одна в центре, так же, как на домино или игральных костях значение «пять».
— Дядь Сань, чем будем колоть? Краски же нет. Чернилами или жжёнкой? Чернилами не советую - надо гелевую ручку, а они тут запрещены. Может жжёнкой?
— Ну, давай жжёнкой, — поддался я на тюремную экзотику. — А что это такое?
— Сейчас всё увидишь сам...
Принялся Лёшка за дело с обычной для него кипучей энергией. Наломал каких-то кусков пластмассы. Выбрал среди книг одну с ламинированной обложкой. Это оказалась "Мастер и Маргарита", и я запротестовал. Но он уверил, что книга нисколько не пострадает. Потом стал поджигать кусочки пластмассы, держа их под книгой так, чтобы копоть и сажа собирались на обложке. Затем аккуратно счищал эту сажу в пластиковую крышечку от пищевого контейнера.
Тюремные и лагерные истории в сборнике "СПЕЦБЛОКАДА":
Накопив нужное количество, он попросил у меня какой-нибудь крем, хотя бы для рук, и я дал ему, что подвернулось - гель "После бритья". Выдавив небольшое количество геля в кружечку с сажей, Лёшка начал старательно их перемешивать.
Наблюдать за ним было интересно и смешно: его полудетское лицо принимало серьёзный, сосредоточенный вид, лоб покрывался складками, а они, в свою очередь, бисеринками пота, брови были нахмурены. В общем, он принимал вид знатока, занятого каким-то уникальным экспериментом.
Наконец, краска была готова. Иглу он сделал, заточив тетрадную скрепку и прикрепив её между четырьмя спичками, плотно перемотанными ниткой. И вот, процесс пошёл…
Обмакивая иглу в жжёнку, Лёшка колол мне кожу по нанесённому на ней авторучкой рисунку, старался, морща лоб, как шарпей, и хмуря брови.
Но мой кожный покров не пожелал смириться с таким надругательством и настырно отторгал жжёнку, сворачивая её из жидкой фазы в мелкие аморфные комочки.
В чём дело — мы так и не дознались. Может, гель "После бритья" не подошёл. Или ещё почему. Но после первого же купания даже от первоначального убожества почти ничего не осталось, кроме небольших шрамов, хотя я старался не тереть и не смывать это место.
Повесть-сказка "Габоника"
о людях, змеях и свободе:
Сейчас, спустя более десятилетия, остались еле-еле заметные те пять точек: "один в четырёх стенах" и три сине-чёрных штриха, тоже едва заметных, на месте надписи "Директор". Даже шрамов, и тех не сохранилось.
За долгий срок отбывания в зоне строгого режима я больше ни разу не пытался "набить" себе что-нибудь, хотя возможность такая имелась всегда - не моё это.
Так что татуировок "на память" на моём теле нет...
Но осталось главное — воспоминания о непосредственном участии в "таинстве" и ощущение сопричастности к этой субцивилизации…
КНИГИ О ТЮРЬМЕ И ЗОНЕ
на Ozon:
на Rideró:
на Wildberries:
Повесть-сказка "Габоника":
...о людях, змеях и свободе -