6 февраля 2026 года фронтовику, народному артисту РСФСР Владимиру Заманскому исполняется 100 лет
Уже то, что Владимир Заманский дожил до 100 лет можно считать не иначе как божественным чудом. Ведь выпавших на его долю испытаний мало кто выдержал бы. В 15 лет – круглый сирота, в 17 – фронт, тяжелое ранение в голову, медаль «За отвагу». Затем - «9 лет лагерей», зона, отбитые уголовниками внутренности…
При этом вряд ли найдется еще один актер, столь уважаемый не только за талант, роли, но и за его поступки, крепость духа, верность своим нравственным принципам. Недаром коллеги называли Заманского «честью и любовью актерского курса», «совестью и гуманистом театра». Да и далеко не каждый рискнет на пике славы уйти из профессии, стать затворником и, по сути, начать свою жизнь с нуля.
Так что это чудо Владимир Петрович заслужил. Своей самоотверженной жизнью, своей православной верой…
«ПОНИМАЛ, ЧТО НЕОБХОДИМ НА ПЕРЕДОВОЙ»
Владимир (а на самом деле согласно метрике Владлен) родился 6 февраля 1926 года в городе Кременчуг Полтавской области. Его отец - полтавский крестьянин Петр Иванович Батрак, мама - Голда Исаевна Заманская.
Впрочем, своего отца Влад не помнил – тот оставил свою жену-белошвейку незадолго до рождения сына и участия в воспитании сына не принимал. Мама никогда не рассказывала о причинах расставания, говорила о своем муже только хорошее – о том, как они, оба - искренние коммунисты-романтики, вместе мечтали о светлом будущем.
Это она выбрала для своего сына необычное для сегодняшнего дня имя Владлен (производное от «Владимир Ленин») и воспитывала его в духе того одухотворенного времени, в строгости и любви. Как вспоминал Владимир Петрович, его детские идеалы были «просты» и незыблемы: «Быть патриотом, любить Родину, учиться, работать, жить честно, по совести…»
Когда началась война, Владу был 15 лет. Мама погибла при артналете в августе 1941-го. Фашисты вошли в Кременчуг в сентябре. Подростка спасла родная сестра матери, Клара Исаевна. Ее стараниями они были эвакуированы в Узбекистан. Там, в Ташкенте, он поступил в техникум связи. Но…
«1941 год. Мне 15 лет, - много лет спустя вспоминал Владимир Петрович. - Стыдно оставаться в тылу, хотя и там русским людям приходилось выполнять неподъемную работу, работу до изнеможения. Но для меня это было «не то». Я чувствовал себя сильным парнем, не возникало сомнений: если нужно, отдам жизнь за Родину. Понимал, что необходим именно на передовой. С того времени стремился на фронт всеми силами».
В 1943 году, обманув комиссию при военкомате (прибавив себе недостающий год), а затем окончив курсы разведчиков-радистов,17-летний Заманский был зачислен в сформированный под подмосковным Наро-Фоминском 1223-й легкий самоходно-артиллерийский полк.
«Я шел мстить. И нас, таких разных, объединяло стремление защитить Родину и одолеть абсолютное зло – фашизм», - скажет он потом.
«Я УСПЕЛ ЗАРЯДИТЬ ОДИН СНАРЯД, ВТОРОЙ…»
В самое пекло войны радист противотанковой самоходной установки М10 («Рассомаха») попал в июне 1944 года – в составе 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии участвовал в наступлении 3-го Белорусского фронта под Оршей (операция «Багратион»).
Однако радистом Заманский был недолго. После того, как американская «Рассомаха» сгорела, он был назначен заряжающим отечественной самоходки СУ-76. В октябре 1944-го в Прибалтике совершил свой первый подвиг. В ходе одного из боев их бронемашина была подбита немецкой «Пантерой». Несмотря на тяжелое ранение в голову, младший сержант Заманский вытащил из горящей самоходки своего раненного командира орудия, тем самым спас ему жизнь.
«Мы поднялись на взгорок и нарвались на танковый заслон, - вспоминал этот бой Владимир Петрович, скромно умолчав о спасении командира. - Я успел зарядить один снаряд, второй, а дальше - ничего не помню. Помню только, что я лежу в лощине, а рядом страшно кричит мой командир орудия - тяжело раненный… Механик-водитель и командир машины остались там навсегда... После этого - полевой госпиталь…»
Свое возвращение после ранения в родную часть, Заманский описал одной фразой: «Это было счастье!»
В феврале 1945 года экипаж СУ-76 отличился в бою, сам заряжающий был представлен к медали «За отвагу». В приказе, подписанном командиром 1223-го самоходно-артиллерийского полка от 20 марта 1945 года, говорится:
«Наградить заряжающего младшего сержанта Заманского В. П. за то, что во время боев 04.02.1945 года в районе Гетхендорф совместно с расчетом уничтожил до 50 солдат и офицеров противника, подбил танк типа Т-4, уничтожил две повозки с боеприпасами противника и первый вышел на перекресток шоссейной дороги».
Война для него закончилась в Померании, на подходе к Одеру, куда полк отправили доукомплектовываться. В тех страшных боях выжили немногие.
«День 9 мая 1945 года стал для всех нас днём незабываемой радости, - делился Владимир Петрович. - Мы весело палили в небо из автоматов. Было ощущение чего-то очень важного, неизъяснимого. Казалось, вот сейчас начнётся необыкновенно радостная, небывалая, замечательная жизнь. Мы мечтали об этом. Для меня счастье, что этот день был в моей жизни».
Но, как оказалось, испытания для него не закончились. После Победы Заманского оставили служить в Северной группе советских войск на территории Польши. Там в 1950 году перед самой демобилизацией произошла скандальная драка – он избил помощника командира взвода.
«Мне, как фронтовику, казалось диким, что он - мальчишка, только что окончивший школу сержантскую, качает нам права, наводит дисциплину, - объяснял Заманский причины своего поступка. – В итоге совершил я грех большой…»
Младший сержант был осуждён Военным трибуналом на девять лет лагерей. Сначала отбывал срок в лагере - вместе с уголовниками, затем с другими заключенными работал на стройках Харькова и Москвы, в частности, участвовал в строительстве Главного здания Московского университета.
После смерти Сталина ему учли фронтовые заслуги, а также опасные для жизни высотные работы, и срок сократили – в 1954 году он вышел на свободу.
«БОЛЕЕ НЕЖНОГО, БЛАГОРОДНОГО ЧЕЛОВЕКА Я НЕ ЗНАЛА»
К этому моменту Заманский уже все для себя решил: он хочет быть актером и учиться, как он считал, в лучшем театральном вузе страны – Школе-студии МХАТ.
Интересно, что ректор Школы-студии Вениамин Радомысленский так хотел видеть его в числе студентов, что посоветовал не упоминать в автобиографии «о своем тюремном прошлом» и изменить год рождения с 1926-го на 1928-ой - иначе по правилам приема тех лет Заманский не проходил по возрасту.
Владимир Петрович попал в мастерскую известного педагога, парторга МХАТа Георгия Герасимова. Кстати, многие его однокурсники со временем прославились и вошли в историю.
Например, Генриэтта Ромодина (1931-2025) много лет была ведущей актрисой МХАТа, Карина Филиппова-Диодорова (1934-2019) стояла у истоков создания театра «Современник», Нину Веселовскую (1932-2022) прославила роль Даши в фильме «Хождение по мукам», а ныне проживающую в Париже Маргариту Володину – роль Комиссара в «Оптимистической трагедии». Училась с ними и будущая первая жена Владимира Высоцкого Изольда Жукова (1937-2018)…
«Влад был постарше остальных парней, - рассказывала о Заманском заслуженная артистка РСФСР Генриэтта Ромодина. - Много слов не говорил. Боролся за справедливость, частенько ему за это доставалось и от приятелей, и от педагогов».
Эту его главную человеческую черту – обостренное чувство справедливости – выделяла и актриса, поэтесса Карина Филиппова-Диодорова, дружившая с Заманским всю свою жизнь.
«В 1954 году мы были нищими, голодными, холодными, бездомными, неодетыми, при этом труднее всех было Владу, - написала она в своих мемуарах. - Но именно благодаря ему уже на первом курсе я поняла, что, помимо «за» и «против», есть третий вариант. На одну из наших работниц учебной части стали что-то наговаривать, и на собрании надо было голосовать либо «за», либо «против». А Влад встал и сказал: «Я не люблю голословных обвинений и никогда их не поддерживаю. Я хорошо отношусь к этому человеку. Ваши интриги мне неприятны». Повернулся и ушел».
Еще Карина Степановна вспоминала, что уже тогда Заманский не отличался отменным здоровьем – сказывалось, что «горел в танке, получил тяжелейшую травму головы, а затем в колонии его страшно колотили, отбив все почки».
«Несмотря на это, более нежного, благородного, волнующегося за судьбу ближнего человека, - я не знала», - уверяла она.
Однажды Заманский, у которого из одежды в студенческие годы были только одни старенькие брюки, фланелевая куртка и подаренная педагогом по актерскому мастерству Виктором Монюковым большая зимняя шапка-малахай, весь курс поразил своим поступком. В Москве стояли лютые морозы, а он явился в институт без шапки.
Карина Филиппова-Диодорова: «В это время в нашем студенческом общежитии на Трифоновке родились котята, и Влад подарил малахай котятам - укрыл их, спрятал. Влад есть Влад… Он честь нашего курса, любовь и всегда отличался очень серьезным отношением к жизни. Светлее, чище, трагичнее судьбы в жизни я не встречала».
В «СОВРЕМЕННИКЕ» ЗВАЛИ ГУМАНИСТОМ
После окончания вуза в 1958 году Заманский был принят в труппу молодого, но уже набирающего силу и известность театра «Современник». Дебютировал в небольшой роли Полицейского в спектакле «Никто» по пьесе Эдуардо де Филиппо.
Но уже через год получил главную роль - Ильина в «Пяти вечерах» по пьесе А. Володина в постановке О. Ефремова и Г. Волчек. Затем сыграл Придворного ученого в едва не запрещенном и фантастически популярном спектакле «Голый король», Жениха - в еще одной володинской пьесе «Старшая сестра»…
Мог бы играть чаще и больше, но был из тех актеров, кто не «двигал локтями», продвигая себя, держался в стороне от интриг, театральных группировок и искренне радовался успехам других.
«Говорят, что лагерь человека ломает, развращает, делает хуже. Но Владика после всех его бед в «Современнике» звали не иначе, как гуманистом. Он был и остался замечательным и нравственным человеком», - так отзывался о коллеге по театру народный артист РСФСР Игорь Кваша.
Такого же мнения придерживалась еще одна актриса «того» «Современника – народная артистка РСФСР Людмила Иванова:
«Заманского все считали совестью нашей труппы. Был честен, справедлив, мудр».
Владимир Петрович отдал «Современнику» 8 лет, столько же – Театру-студии киноактера при «Мосфильме».
В кино он начал сниматься по актерским меркам довольно поздно – в 33 года, в возрасте Христа. Впервые на экране появился в драме Михаила Калика «Колыбельная» (1959), в том же году он снялся в дипломной работе Андрея Тарковского «Каток и скрипка».
А дальше Заманский в кино не знал простоев – именно в этом одна из причин его ухода из «Современника». Самую большую славу ему принесли военные фильмы, в которых он, по собственному признанию, «сыграл от солдата до генерала». «В трудный час» (1961), «На семи ветрах» (1962), «Трое суток после бессмертия» (1963), «Освобождение» (1969), «Бег» (1970), «Вылет задерживается» (1974), «Фронт без флангов» (1975)…
«С Владимиром Петровичем я снималась в двух картинах – «На семи ветрах» и «Небо со мной», - рассказала специально для этой публикации народная артистка РСФСР Лариса Лужина. – Причем, в последней он играл моего мужа, летчика-испытателя. Сценарий написала знаменитая летчица Марина Попович, снимали в подмосковном Монино… Конечно, как актер и партнер он прекрасный, глубокий. И человек светлый, правда, очень сдержанный, скромный, не очень общительный. Общался со всеми по-дружески, но особо свою душу не распахивал».
Всего Владимир Петрович снялся в 76 картинах, в том числе таких популярных как «Единственная» (1975), «Два капитана» (1976), «Вечный зов» (1977), «Цыган» (1979), «Не стреляйте в белых лебедей» (1980), «Завтра была война» (1987)…
Одной из главных и любимых в своей карьере Заманский называл ленту с самой трудной судьбой – «Проверка на дорогах» (1971), в которой он сыграл полицая, пришедшего в партизанский отряд замаливать грех предательства. Сначала худсовет «Ленфильма» категорически отказался утверждать Владимира Петровича на эту роль. «Вызывает слишком много сочувствия. Таким не может быть предатель», - сказали чиновники после просмотра проб.
Но режиссер Алексей Герман отказался менять актера – другого в этой ключевой роли он не видел. Когда готовая лента была показана в Госкино, один из руководителей этого ведомства в ярости поклялся: «Пока я жив, эта гадость на экраны не выйдет!»
В результате фильм пролежал на полке 15 лет и вышел в прокат только в перестройку, в 1986-ом. Картина стала сенсацией, взяла несколько главных призов на международных кинофестивалях и стала откровением для зрителей – такой трагическую правду войны в советских фильмах до этого не показывали.
За свою работу Владимир Заманский был удостоен Государственной премии СССР и вскоре получил звание «народный артист РСФСР».
«Только в этой роли я смог как актер высказать свою сокровенную мысль, показать человека, который оступился и раскаялся, – объяснил Владимир Петрович важность для него этой картины. - Это только на словах легко. На самом деле – тяжелейший духовный труд. За содеянное нами можно только покаянием оправдаться».
«ВЕЛИКИЙ АКТЕР! ЕГО НАДО БЫЛО НОСИТЬ НА РУКАХ»
Недавно я специально пересмотрел несколько своих любимых фильмов с Владимиром Заманским. Ту же «Проверку на дорогах», экранизацию романа Вениамина Каверина «Два капитана» 1976 года, военную мелодраму «Вылет задерживается», где фантастический актерский дуэт Заманский-Татьяна Лаврова.
И поймал себя на мысли, что помимо органики, способности вызывать сочувствие к его героям, еще магия актера Заманского – в его глазах. Зеленовато-голубых, прозрачно-бездонных, при пристальном взгляде пронизывающих насквозь, до печенок. Играет ли он доктора, чекиста, штурмана, вора-рецидивиста, бандита-анархиста или комиссара, партийного секретаря райкома, – забыть глаза Заманского невозможно.
И второе, что всегда заметно отличало Владимира Петровича, – его человеческие качества. Искренность, порядочность, скромность, нетерпимость к лицемерию, ханжеству, аморальным поступкам. Известно, например, что когда Заманский узнал, что худрук «Современника» Олег Ефремов стал оказывать повышенные знаки внимания его жене, Заманский «демонстративно перестал подавать ему руку».
Именно за эти человеческие качества многие в киномире его уважали.
«С Владом я познакомился в 1965 году, - рассказывал автору этих строк народный артист РСФСР Сергей Никоненко. - Меня тогда пригласили в труппу театра «Современник», вводили в спектакль «Четвертый» - на роль, которую играл Олег Табаков. И от труппы мной занимался как раз Заманский. Я ему честно сказал, что мне ближе кино и что, скорее всего, не смогу поехать с театром на гастроли, потому что меня позвали сниматься в главной роли в фильме «Так я пришел» в Венгрии. И он мне посоветовал сниматься, в чём оказался прав».
Сергей Петрович вспомнил историю, как, заступившись за Заманского, он однажды даже физически наказал одного зарвавшегося режиссера.
«В 1974 году режиссер Валентин Виноградов снимал фильм «Земляки» по сценарию Шукшина. Представьте ситуацию: под Нижний Новгород на съемку важной сцены Влад прилетел всего на один день, причем, добирался двумя пароходами, самолетом, поездом.
А Виноградов вдруг начал капризничать: то он голодный, то потребовал, чтобы ему привели понравившуюся девушку из съемочной группы. Понес какую-то ахинею: «Если поладим с ней, тогда снимем. А нет – отменяю смену». Что делать? Я не выдержал, подошел к нему: «Ты, гад, что творишь!» И ему в печень – бах! В результате сам снял всю ту мизансцену с Заманским, которая потом вошла в фильм…
Я благодарен судьбе за встречу с Владом. Он на меня произвёл удивительно светлое впечатление. Очень правдивый, я бы даже сказал исповедальный актер и очень светлый, порядочный человек».
Такого же мнения придерживается режиссер Александр Сокуров, у которого Заманский снимался в фильме «Дни затмения» (1988).
«Тогда уже было видно, что это одухотворенный человек и великий актер - ни на кого не похожий, просто сокровище! - сказал Александр Николаевич. – Низко кланяюсь, всегда относился к нему с глубоким почтением. У него не было своего режиссера, его надо было носить на руках, а предлагали роли, явно не соответствующие таланту. И он мучился от этого».
«СЛАВА, УСПЕХ, ЛИЦЕДЕЙСКАЯ СУЕТА МЕНЯ ТЯГОТИЛИ»
Со своей будущей супругой Владимир Заманский познакомился во время учебы в Школе-студии МХАТ. Наталья училась на первом курсе, а Влад – на выпускном. По всем признакам классический мезальянс: она – коренная москвичка, блондинка с модельной внешностью, из хорошей семьи, а он – приезжий, ни кола ни двора, на 12 лет старше, к тому же с «такой» непростой биографией.
Работая в «Современнике», Владимир Петрович жил прямо в театре – в складском помещении, где находился театральный реквизит. Спал на ватном матрасе, прямо на полу… Но, видимо, взаимное притяжение перевесило все.
«Мы влюбились друг в друга и полюбили на всю жизнь», - признавалась Климова.
Они расписались в 1962-ом. Наталья сразу переехала к мужу – в эту самую реквизиторскую и через год тоже была принята в труппу «Современника».
Тогда же сыграла свою первую главную роль в кино – в военной киноповести «Конец и начало» (1963). «Визитной карточкой» Натальи Климовой стали две громкие кинороли - роковая красотка Зоя Монроз в фильме «Гиперболоид инженера Гарина» (1965, главная премия на МКФ фантастических фильмов в итальянском Триесте) и Снежная Королева – в одной из лучших экранизаций одноименной сказки Андерсена. С замечательными актерами – совсем молоденькими Еленой Прокловой и Эрой Зиганшиной, Евгением Леоновым, Ольгой Викланд и Николаем Боярским.
Словом, к концу 1960-х Заманский и Климова были успешными, популярными актерами и считались одной из «самых красивых супружеских пар советского театра и кино».
«Влад и Наталья жили бедно, - вспоминал Игорь Кваша, - но в театре на них смотрели с завистью. У них безумно красивый и счастливый союз. Нам, ещё молодым актёрам, оставалось только мечтать о такой любви».
…Все началось с того, что в начале 1970-х у Натальи обнаружили тяжелую форму туберкулеза. Несколько лет актриса провела в больницах, перенесла четыре сложные операции, которые не помогли. Пока лечилась, ее по-тихому уволили из «Современника», «забыв даже об этом сообщить». Такое отношение со стороны руководства Климова сочла предательством и позже назвала «точкой отсчета» своего разочарования в профессии. Больше в кино она не снималась.
«Вскоре публичность, слава, успех, лицедейская суета и театральный волчатник, где все грызли друг друга, меня уже тяготили», - признавалась она.
От отчаяния Наталья Ивановна начала ходить в церковь, затем крестилась. Климова считает, что именно это спасло ей жизнь – болезнь отступила.
Постепенно вместе с женой стал ходить в церковь и Заманский. Почти в 50 лет под именем «Владимир» он крестился. В 1981 году супруги обвенчались. Владимир Петрович уволился из Театра-студии киноактера, где в то время служил.
«Верующему человеку неимоверно трудно становится в театре жить, - объяснил свой поступок актер. – А если он предъявляет к себе максимально высокие требования, то иногда и просто невозможно. Да и в целом театр – это… химера!»
В 1980-е Владимир Петрович значительно реже стал сниматься в кино. Вместо этого он начал ездить по стране со своей авторской программой, в которую вошли произведения русских классиков – Гоголя, Чехова, Бунина.
«ЗАТО МЫ С ВОЛОДЕЙ ВМЕСТЕ»
Решение навсегда покинуть мирскую жизнь зрело постепенно. В середине 1980-х Заманский со съемочной группой оказался в городе Тутаеве. Пришел в местный соборный храм, где служил известный священник – архимандрит Павел (Груздев).
«Батюшка поинтересовался, кто я и откуда, - вспоминал эту встречу Владимир Петрович. - Я ответил, дескать, актер, мы приехали из Москвы кино снимать. Отец Павел и говорит: «Бросай ты это все! И уезжай…» Но только через 15 лет до нас с Натальей Ивановной дошло, что надо не просто уезжать, а бежать…»
На «побег» повлияли многие факторы: развал страны, разочарование в профессии.
В 1998 году Заманский и Климова, получив благословение своего духовника, не продали (как пишут), а оставили свою квартиру в центре Москвы, и уехали за 300 км в старинный Муром. Поселились в скромном двухэтажном деревянном домике на живописном берегу Оки, в 50 метрах от одного из главных городских соборов – Николо-Набережной церкви.
Владимиру Петровичу в ту пору было 72 года, Наталье Ивановне - 60. Жили затворниками на скромную пенсию «вдали от греховной суеты», и ни разу об этом не пожалели. Пока позволяло здоровье, занимались хозяйством, выращивали овощи, сами таскали дрова и ведра с водой, ходили на службы в церковь, молились. Иногда Заманский читал духовные тексты на радио «Радонеж». В 2013 году ему присвоили звание почетного гражданина Мурома.
А потом начал сказываться возраст, тяжелое фронтовое ранение Владимира Петровича, а также травма головы, полученная им в период учебы в Школе-студии. Начало скакать давление, мучили приступы страшной головной боли.
«Я жив, в сущности, потому, что меня тащит Наталья Ивановна, - как-то признался Заманский местному доктору, который присматривает за супругами. - Сам понимаю, что мне немного отмерено, но ради жены держусь. Не могу позволить ей остаться одной».
Им помогает не только доктор. Три раза в неделю приходит знакомая, помогает готовить еду, наводить чистоту и порядок в доме. Ведь Наталье Ивановне в феврале 2026-го – 88. Затворников навещает сотрудница муромского горотдела соцзащиты. «Если нужны продукты – принесут. Если с деньгами проблема – тоже помогут». Регулярно звонят и интересуются, не нуждаются ли Заманский и Климова в помощи, из Гильдии актеров кино.
«Слава богу, нам всего хватает. К Владимиру Петровичу здесь относятся очень хорошо. А уж возраст есть возраст. Тут ничего не поделаешь, смириться надо, - говорит Наталья Ивановна. А на вопрос о секрете их счастья добавляет:
- Просто… мы с Володей вдвоем. Мы каждый вечер перекрестим друг друга, попросим прощения. Мы вместе. И ничего другого и быть не могло...»
…6 февраля фронтовику, народному артисту РСФСР Владимиру Заманскому исполняется 100 лет.
Сергей Никоненко: «То, что Влад ушел в религию, поближе к Богу – это его выбор, который нельзя не уважать. Это его личный поступок, которым, как и всей своей жизнью, он, может быть, всем нам подал пример. Может быть, многим именно так и надо поступить - быть поближе к храму, поближе к вере. А Владу я желаю здоровья и еще долгих лет жизни».
P.S. Напомню, что у автора канала вышла книга "Любимые актеры без грима и желтизны". Если кому-то интересно, вот ссылка: https://ridero.ru/books/lyubimye_aktery_bez_grima_i_zheltizny/freeText/#freeTextContainer