Вчера вечером во время фильма влезла очередная реклама. Давали анонс о предстоящем концерте памяти Владимира Высоцкого. Было три фрагмента. Какой-то дядечка пел какую-то песню под гитару, я не поняла, видимо, так пел, что не поняла, потому что, все песни слушала в юности в исполнении самого Высоцкого. Потом какая-то дама в сером плаще истощенно орала про коней, при этом почему-то кривлялась, будто её ломает.
И под конец хором исполнили песню про чёрный пистолет, заметила в общей массе людей Ларису Лужину. После увиденного я решила, что концерт смотреть не буду, не буду портить тех воспоминаний, которые остались у меня о Высоцком.
Тогда, в далёких восьмидесятых годах, он был для нас кумиром, не знали мы о его жизни, о его недостатках и болезнях. Он был для нас поэтом и артистом. Да я и сейчас не сужу его, у каждого из нас свой выбор. Но иногда, сидя на спектакле в театре, я думаю, что труд артиста — тоже очень тяжел, только не физически. Попробуй-ка каждый вечер выходить на сцену, танцевать, смеяться, плакать, где же взять столько эмоций. Может, мне в это время полежать хочется или просто помолчать, а я на сцене должна любовь показывать должна, скакать и смеяться. Или стихи сочинить, тоже ведь просто так не пишутся, действительно нужен миг, когда душа просит. Вот даже статью обычную на Дзене каждый день тяжело написать.
На концертах Высоцкого я была два раза. Ходила с мамой во Дворец спорта, когда он приезжал к нам в Казань.
Обычный концерт, зрители в зале, артист на сцене, зал Дворца огромный, конечно, хорошо слышно, но сам он где-то вдали, на недосягаемом расстоянии. Хороший концерт, приятные воспоминания.
Но ещё есть концерт, который я храню в своей памяти, как бабушкино колечко в шкатулке, оно лежит у меня там и приносит мне радость, просто оттого, что оно есть.
Так и то выступление Высоцкого я вспоминаю с особым чувством. Выступал он в актовом зале Казанского химико-технологического института. 1977 год, октябрь, я закончила школу и только поступила в институт. Всё впервые, всё необычное, ещё только месяц учёбы. Актовый зал в институте маленький, человек на сто, все хотят попасть и преподаватели, и студенты.
Я не знаю, как там распределяли билеты, явно до меня, первокурсницы, они бы не дошли. Но только именно в это время заставили нас, первокурсников, практиковаться, так, и называли практика. Только практика была у нас тогда особенная, кто в столовке посуду мыл, кто на вешалке пальто подавал. Мне повезло, я на вешалке работала именно в том корпусе, где был актовый зал. И вот когда приехал Высоцкий, он прошёл мимо меня на расстоянии вытянутой руки, обычный человек небольшого роста прошёл в зал. Двери в институт закрыли на замок, а мы все, кто были в вестибюле, рванули в зал, забыв про вешалку и пальто. Мест не было, сидели на ступеньках лестницы. Это не было похоже на концерт, это, скорее всего, был диалог между артистом и обожающими его молодыми людьми.
Он пел, рассказывал, ему можно было задавать вопросы, и он отвечал. Кумир и вдруг такой обычный человек, не где-то далеко на сцене, а вот здесь, рядом с тобой. Конечно, его долго не отпускали, я не брала у него автографа, я просто слушала его голос, воспоминания о котором храню до сих пор.
Сейчас уже мало осталось людей, которые действительно его знали. Стараются сохранить о нём память, концерты делают, только мне жаль молодёжь, которые посмотрят этот концерт по телевидению, ничего они о нём не поймут. И фильм этот, «Высоцкий, спасибо, что живой», он ведь тоже однобокий какой-то, про болезнь его и политику. Не показано, насколько любил его народ, особенно молодёжь, как ждали его новых песен и концертов, что это был прежде всего порядочный человек, несмотря на все его недостатки. Это вам не Киркоров с его не той дверью, и не Долина с подлой душёнкой. На их концерты я точно не пойду.
Может быть, я немного не права, и, может быть, реклама на концерт памяти Высоцкого была не очень удачной. Но лучше бы показали о нём просто документальный фильм или передачу «Кинопанорама», где Высоцкий был в гостях у Рязанова.
Нам, старичкам, было бы приятно его увидеть и вспомнить свою молодость, а молодёжи увидеть подлинного поэта, а не людей, орущих его песни.