О Вавилонской башне уже шла речь. Библейская легенда рассказывает, что народ земли Шинеар (Шумера), говоривший тогда еще на одном языке, начал строить из обожженного кирпича башню, для которой строительным раствором служила смола, добываемая из земли, т. е. природный асфальт, встречающийся в долине двух рек. Но когда башня чуть ли не достигла неба, бог смешал языки строителей, чтобы они не понимали друг друга, и работа бы застопорилась. Она и застопорилась, а потом и совсем прервалась, и многоязычный народ рассеялся по всей земле.
На самом же деле Вавилонскую башню храм древнего города Вавилон или, как его тогда называли, Бабилу - с самых ее основ строили люди, говорившие, наверняка, на разных языках шумерийцы, марту, аккадцы и другие. И хотя до неба башня не доставала, семиступенчатое сооружение было завершено и явилось одним из шедевров древнего зодчества, по высоте и пышности, с которым могли соперничать разве что пирамиды Египта.
Уже шумерийцы строили в своих городах подобного типа ступенчатые башни-храмы - зиккураты. Они не были такими стройными, как башни католических костелов или протестантских церквей, не говоря уже о минаретах магометанских мечетей. Хотя они и вздымались высоко, но были массивны, широко и плотно стояли на земле, как стоят созданные природой горы. Может быть, шумерийцы хотели подражать храмам своих живших в горах предков, храмам, построенным на настоящих горных вершинах? И потому верхняя ступень каменных или глиняных башен-колоссов отводилась под святилище. Это предположение подтверждается и тем, что широкие террасы зиккуратов шумерийцы еще долгое время засаживали деревьями, как бы стараясь создать на плоской равнине, где они жили, видимость лесов, зеленеющих на склонах гор.
Зиккурат в Уре, который удалось раскопать из-под занесших его слоев песка и частично восстановить, состоял из трех поставленных одна на другую усеченных пирамид. Низ был выкрашен в черный цвет, первая пирамида в красный, вторая - в белый, верхняя, в которой находилось святилище, - выложена голубым глазурованным кирпичом. Террасы засажены группами деревьев.
Но Вавилонская башня была намного выше. Она превосходила высотой все строения даже позднейших столетий. Правда, со временем се перестроили: вместе с городом она превратилась в развалины и вместе с ним восстала из праха в эпоху ассирийского владычества. По свидетельству очевидца, отца историографии грека Геродота, посередине квадратной площади со стороной в два стадиума (приблизительно 370 ×370 метров) стояла массивная крепкая башня, имевшая один стадиум в ширину и такую же высоту, на этой башне стояла вторая, на той третья и так далее.
«Вокруг башен идет круговая лестница, по которой можно было войти наверх. В средней части лестницы находится место для отдыха со скамьями, чтобы взбирающиеся наверх могли бы перевести дух. В последней башне находится большое святилище, в нем стоит выложенный подушками большой диван и стол из золота. Однако статуи бога в нем нет. Ночью никто не может войти в святилище, только женщина, которую выбрал себе бог из тамошних женщин; так говорят халдейские жрецы».
Геродот говорит о восьмиступенчатой башне, но здесь он наверняка ошибается; заново отстроенная Вавилонская башня имела семь ступеней: число семь было таким священным числом для сыновей рек- близнецов, что они от него не отступали. Им были известны семь небесных тел, движущихся по расчисленным орбитам, в том числе Луна и Земля, этим числом они поклонялись вечному порядку мира. Наша неделя именно потому насчитывает семь, а не восемь или девять дней, что мы до сих пор придерживаемся введенного ими счета времени.
А они и в этом придерживались своих священных чисел. Такими числами были для них 12, 60, 360: не случайно и сегодня у нас в году двенадцать месяцев, час состоит на 60 минут, минута из 60 секунд, и не случайно мы делим полный круг на 360 градусов, а сверх того уже на минуты и секунды. Даже сутки вавилоняне делили на 12 часов, а не на 24, память об этом сохраняется в том, что на наших часах цифры идут только до 12.
Все это ведет свое начало еще от шумерийцев, звездочеты которых с вершин своих башен уже усердно выпытывали тайны у простиравшегося над ними небосвода. Они не просто наблюдали, но и измеряли положение Солнца, Луны и планет, умели точно определять длину лунного месяца и солнечного года, время весеннего и осеннего равноденствия. Ну и, конечно, по положению звезд, по движению планет они старались узнать будущее. В них глубоко жила вера, что ничто на земле не может произойти без того, чтобы это уже не случилось в небе. Что наша земная жизнь только отражение небесной. Так, например, у каждого строящегося храма есть совершенный небесный образец, строителям достаточно вообразить небесное строение на земле и верно следовать ему во всех деталях.
Сама столица Вавилонии - Вавилон (аккадское Бабилу, что означает - врата бога), по верованиям древних, была сначала построена в небе, к тому же всего только за один год. Только после этого бог Мардук построил руками народов, живущих вдоль рек-близнецов, «земное подобие Вавилона», а в нем свой великолепный храм - Вавилонскую башню.
Бог Мардук? Скорее Вавилонскую башню построили владыки нового огромного государства Вавилонии, возникшего после окончательного падения Шумера. Одним из этих правителей был Хаммурапи (приблизительно 1792 -1750 годы до н. э.).
До возвышения города Вавилона (XIX в. до н. э.) владыки этого царства называли себя царями Шумера и Аккада, и на самом деле это были аккадцы. Они говорили на том, уже несколько преобразовавшемся аккадском языке, с которым уже освоились и амореи-завоеватели. Новая столица поднялась на территории бывшего северного Шумера, недалеко от города Киш, а катившая свои волны река называлась уже не Буранунна, как во времена шумерийцев, а Пуратту (на языке библии - Прат, по-гречески Евфрат).
Однако и вавилоняне сохранили многое из богатого наследия шумерийцев, в школах они и дальше учили шумерийский язык, которым пользовались и при религиозных отправлениях, развивали дальше шумерийскую астрономию, математику, медицину, архитектуру, различные ремесла. Переняли они и клинопись: причем писали они и по-шумерийски, и по-аккадски, как это делали книжники исчезнувшего Аккада. Они продолжали почитать шумерийских богов, хотя в большинстве случаев под другим именем и в другом виде. Передавались далее, обогащаясь новыми подробностями, сказания о Гильгамеше и другие шумерийские мифы.
Даже храму своего главного бога, Мардука, они дали шумерийское название: Эсагила, или дом, где поднимают голову. Город же свой называли они пупом неба и земли, звучало это примерно так: «Бабили, маркас шамэ у ирситим».
Когда получил город это название? Достоверно лишь одно, что уже в последние века существования Шумера это было большое поселение. Со временем Вавилон стал столицей одного из крошечных государств, возникших после падения Ура, но только в эпоху Хаммурапи превратился он в «пуп» большого царства, в его центр.
«Всемилостивейший владыка», «вечный царский плод», «приносящий благо царский плод», «приносящий благо пастырь», «проза четырех стран света, упрочитель славы Вавилона», «накопитель изобилия и богатства», «могучий буйвол, поднимающий на рога своих врагов», «муж среди царей, воин, пред которым нельзя устоять», - это только некоторые из титулов, которыми себя Хаммурапи.
«Слова мои изысканны, нет ничего равного моей мудрости, - записывали писцы его слова, - нет соперника у моих деяний». «Я, Хаммурапи, совершеннейший среди царей».
Еще при жизни Хаммурапи воздвигнул себе памятник, такой огромный, что медное подножие его было готово лишь в тринадцатый год его царствования, а сам памятник - лишь в двадцать втором году. Своим именем назвал он два вновь выкопанных главных оросительных канала:
«Хаммурапи- изобилие» и "Хаммурапи, богатство народа».
Но и Хаммурапи склонял голову перед богами. Каждый день ходил молиться в Эсагил - храмовый комплекс в Вавилонской башне и в качестве одной из своих заслуг вырезал на монолите из черного базальта, донесшем до нас его законы: «Смиренным и покорным был он с великими богами».
Законы его тоже свидетельствуют о том, что самообожание не совсем вскружило ему голову. Была в нем мудрость правителя, и он старался обуздывать произвол власть имущих, жадность богачей, чтобы могли жить и те, кто платит налоги в царскую казну и поставляет солдат в царскую армию. Как он сам выразил это:
«Закон и справедливость вложил я в уста Страны и улучшил плоть народа».
Хаммурапи оставил первый в истории человечества свод законов, дошедший до нас на уже упоминавшемся базальтовом столбе. Эламиты позднее увезли этот столб в свою столицу, Суау, и соскоблили с него 35 статей, но большая часть их все же дошла до нас в копиях.
Сборники законов меньших размеров составлялись и раньше, нам известны 38 статей одного сборника на шумерийском языке и 60 статей другого сборника на аккадском. Но они давали лишь отрывочное представление о своем времени. 282 раздела свода законов Хаммурапи, в которых рассматриваются всевозможные случаи судебного разбирательства, рисуют нам полную картину тогдашней жизни.
Плохо приходилось клеветникам. Обвинили кого-нибудь без оснований в убийстве? Лживо клялись в важном процессе? Наказанием за это было смерть. К смерти приговаривали и того, кто, продав свой товар, заявлял потом, что покупатель этот товар у него украл.
Пойманного грабителя убивали перед щелью, проделанной им в доме, который он хотел ограбить. Вора, пойманного на месте преступления во время тушения пожара, тут же бросали в огонь. Женщину, убившую своего мужа ради другого мужчины (или подговорившую других убить его), сажали на кол, мотовку или гулену бросали в воду. Смерть ожидала строителя, если построенный им дом обвалился и придавил хозяина. Если же погибал сын хозяина, то убивали сына строителя.
Око за око, зуб за зуб, перелом за перелом, таково было наказание, если речь шла о свободном человеке. Если врач плохо сделал операцию, ему отрезали руку.
Если кто-нибудь убил человека ненамеренно, во время ссоры, то мог выкупить себя, заплатив полманума - добрые четверть килограмма - серебра. Если кто-нибудь намеренно ударил по лицу свободного человека одного с ним звания, то должен был платить за это манум серебра. Если же кто-то надавал пощечин липу высшего, чем он, звания, за это полагалось публичное наказание шестьюдесятью ударами кнута из бычьей шкуры.
Сын, ударивший отца, расплачивался за это потерей руки. Руку отрубали и цирюльнику, если он срезал с тела раба господское клеймо. Но если цирюльника принудил к этому свободный человек (чтобы беглый или украденный раб стал его собственностью, и он мог бы поставить свое клеймо на месте старого), тогда этого человека вешали перед его собственным домом.
Смерть грозила и тем, кто помогал рабам бежать или укрывал их, а также и тем, кто крал ребенка у свободных родителей, чтобы превратить его в раба.
Казнь ждала и того, кто покупал или укрывал имущество, тайком вынесенное сыном или рабом хозяина.
А что делали с рабом, который крал? Его мог наказать по своему желанию хозяин, государство в это не вмешивалось. Если он причинил ущерб другому свободному человеку, перед законом отвечал только его хозяин.
Дома, конечно, он получал свое, если же с ним не было сладу, его продавали, как брыкливую или ленивую лошадь или корову, дающую мало молока: пусть с ним мучается другой.
Раб считался чем-то вроде домашнего животного. Так же, как и его дети: хозяин решал, кого из них оставить рабом в доме, кого продать.
Но часто бывало и так, что нужда заставляла свободных бедняков продавать своих детей. Как говорил народ:
«Сильный человек живет руками своими, слабый - ценой своих детей».
Закон Хаммурапи позволял и это?
Позволял.
В том мире это было неизбежно. Но закон стремился улучшить и «плоть народа». В первую очередь закон защищал солдат. Никто не мог отобрать у них пожалованные царем землю, сад, дом или скот, даже если выплачивал стоимость этого имущества. Закон защищал права попавших в плен и вернувшихся из плена, защищал жен и детей солдат, защищал задолжавших свободных людей от ростовщиков, чтобы эти последние не забрали бы у них всего и не заставили бы их превратиться в рабов; закон защищал имущество вдов, сирот; отпускал на свободу детей раба, рожденных от свободной женщины, и детей рабыни, рожденных от свободного человека; присуждал возмещение убытков тому, кого ограбил неизвестный преступник; давал льготы пострадавшим от наводнения; освобождал от уплаты податей пастухов, в загонах у которых разбойничал лев или скот которых гибнул от «наказанья господнего», т. е. от эпидемий и т. п.
Хаммурапи заставлял подданных соблюдать данные им законы, распоряжения. Нам известно письмо Хаммурапи, посланное в Ларсу, в котором правитель лично давал указание своему наместнику: разобраться, по справедливости, в деле мельника Ла-лума, у которого деревенский староста-самодур хочет отобрать землю.
Мы знаем, что на берегу Пуратту царь заложил особый город: жившие в нем вооруженные речные стражники должны были осматривать все проходящие мимо торговые суда, есть ли у них разрешение на проход, выдавленное на глиняной табличке. Царь направлял стражников и на караванные пути, так как торговля с дальними странами приносила царской казне обильный доход.
Законы, суды, палачи, наместники, речные стражники, военные гарнизоны, все стояли на страже порядка. Только бы не пошатнулась Вавилония, не обрушилась бы Вавилонская башня.
Протекающие столетия приносили много перемен, но нападавшие на Вавилонию завоеватели, приходившие на степей или с гор, - новые аморейские племена, касситы, ассирийцы, - раньше или позже вводили тот же самый порядок: на месте разрушенного царства создавали новое.
Даже столицей новых царств был тот же Вавилон. Только последовавшее через 1212 лет после смерти Хаммурапи завоевание Междуречья персами низвело Вавилон на уровень провинциального города в совершенно чужом ему царстве.
Вавилонская же башня простояла еще некоторое время и после этого. Тогда-то и видел ее посетивший Междуречье (по-гречески - Месопотамию) Геродот, испытующе, жадно всматривавшийся в памятники прошлого.