Пять лет назад мир содрогнулся от заявления, прозвучавшего из Гонконга. Китайский ученый Хэ Цзянькуй объявил о создании первых в истории человечества генно-модифицированных детей - двух девочек-близнецов, чья ДНК была изменена для придания им устойчивости к ВИЧ. Термин “генно-модифицированные” относится к организмам, чья ДНК была изменена с помощью методов генной инженерии. По сути, генетическая инженерия позволяет придавать им новые свойства или устранять нежелательные характеристики. Это сенсационное открытие вызвало волну негодования в научном сообществе и обществе, приведя к тюремному заключению Хэ Цзянькуя и всеобщему осуждению его действий. Он нарушил этические границы, вмешавшись в человеческий геном - полный набор всей наследственной информации организма, закодированной в днк, содержащий инструкции для развития и функционирования живого существа. Казалось, эта глава закрыта навсегда. Однако “китайский Франкенштейн”, как его окрестили некоторые, не только вышел на свободу, но и, к шоку многих, активно планирует новые, еще более амбициозные эксперименты по редактированию человеческих эмбрионов. Гонка за изменение человеческой природы возобновляется, и ставки как никогда высоки.
От тюрьмы до нового старта: Путь Хэ Цзянькуя после скандала
После освобождения из тюрьмы в 2022 году, Хэ Цзянькуй не стал
отсиживаться в тени, а немедленно вернулся к активной научной
деятельности. Он сосредоточился на новых исследованиях, в частности, на
разработке генной терапии для мальчиков с мышечной дистрофией Дюшенна.
Важно отметить, что генная терапия – метод лечения заболеваний путем
введения генетического материала в клетки пациента для коррекции
дефектных генов или добавления новых, при котором, в отличие от
редактирования зародышевой линии, изменения обычно не передаются по
наследству. Такие подходы, как генная терапия и редактирование генома,
которые он исследует, пока не имеют опубликованных результатов.
Отсутствие публичных данных и рецензируемых статей по этой работе
вызывает серьезные вопросы о прозрачности и верифицируемости его текущих
исследований, что является критическим аспектом в научном сообществе.
Параллельно с научной деятельностью, Хэ активно формирует свой
публичный образ, используя социальные сети как основную платформу для
самопрезентации. Он не стесняется громких эпитетов, называя себя “китайским Дарвином”
и “Оппенгеймером в Китае”, стремясь закрепить за собой статус
визионера, опережающего свое время. Его аккаунты пестрят тщательно
постановочными фотографиями, где он предстает в безупречном лабораторном
халате на фоне современного научного оборудования, создавая образ
серьезного и целеустремленного исследователя. Эти действия, вкупе с его
заявлениями, подчеркивают его нераскаянность и уникальное мировоззрение,
которое лучше всего выражает его цитата: “Я не нарушал этику, я ее
опроверг”. Эта фраза является краеугольным камнем его философии,
демонстрируя глубокое убеждение в том, что его действия не противоречат
моральным нормам, а скорее переопределяют их, открывая новые, по его
мнению, необходимые горизонты для человечества, независимо от текущих
этических конвенций и общественного мнения.
В контексте своих прошлых, вызвавших широкий резонанс экспериментов,
Хэ Цзянькуй продолжает утверждать, что первые генно-модифицированные
дети – Лулу, Нана и третья девочка – здоровы и нормальны. Он использует
это как ключевой аргумент для продолжения и масштабирования своих
экспериментов, заявляя о необходимости создания сотен
генно-модифицированных детей. Однако, несмотря на его слова о регулярном
контакте с семьями и благополучии девочек, независимых подтверждений
их состояния здоровья до сих пор нет. Это отсутствие внешней
верификации оставляет значительное пространство для скепсиса и опасений
относительно долгосрочных последствий его вмешательств в человеческий
геном. Таким образом, путь Хэ Цзянькуя после тюрьмы – это не путь
раскаяния или переосмысления, а скорее демонстрация непоколебимой
решимости продолжать свои исследования, активно формируя собственный
нарратив и переступая через установленные научным сообществом этические
границы.
Новая цель – Альцгеймер: Научные амбиции и этические вопросы
Несмотря на тюремное заключение и глобальное осуждение со стороны
научного сообщества, Хэ Цзянькуй активно возобновляет свои исследования,
вновь фокусируясь на редактировании зародышевой линии человека. На этот
раз его амбициозная цель – предотвращение болезни Альцгеймера,
одного из самых разрушительных нейродегенеративных заболеваний
современности. Этот шаг вновь поднимает волну этических вопросов и
научных дебатов, поскольку ученый, по сути, возвращается к практике, за
которую уже понес наказание.
В основе нового проекта Хэ лежит стремление воспроизвести
естественную защиту от Альцгеймера, обнаруженную у определенной
популяции. Его внимание приковано к мутации APP-A673T,
которая, как было установлено, присутствует у населения Исландии. Люди с
такой мутацией не болеют Альцгеймером и даже живут дольше [1].
Эта уникальная генетическая особенность стала для Хэ Цзянькуя своего
рода “священным Граалем”, который он намерен внедрить в геном будущих
поколений, чтобы обеспечить им пожизненную защиту от недуга.
На текущем этапе работы лаборатория Хэ Цзянькуя сосредоточена на экспериментах с человеческими клеточными линиями.
Это подготовительный этап, предшествующий более сложным и этически
нагруженным исследованиям. В дальнейшем он планирует перейти к
экспериментам на животных моделях – сначала на мышах, затем на
обезьянах. Конечная цель – проведение клинических испытаний, что, по его
словам, потребует значительных инвестиций и регуляторных одобрений,
которые он надеется получить за пределами Китая.
Центральным элементом его исследований является так называемое Редактирование зародышевой линии.
Это изменение ДНК в половых клетках (сперматозоидах, яйцеклетках) или
эмбрионах, которое передается по наследству следующим поколениям. Именно
этот тип редактирования вызывает наибольшие этические споры из-за
необратимых изменений в генофонде. Хэ Цзянькуй не скрывает своих
грандиозных планов: он говорит о создании сотен генетически
отредактированных детей и о возможности внесения до 12 генетических
изменений в один эмбрион. Его видение выходит за рамки одной болезни; он
стремится бороться с целым спектром заболеваний, включая рак,
сердечно-сосудистые патологии и ВИЧ, а также потенциально увеличивать
продолжительность жизни. Эти амбиции, безусловно, ставят перед
человечеством сложнейшие вопросы о границах научного вмешательства и
будущем генетического наследия.
В поисках “серой зоны”: Финансирование и юрисдикция для спорных опытов
В условиях, когда научное сообщество и правительства по всему миру
ужесточают контроль над экспериментами с редактированием генома
человека, Хэ Цзянькуй демонстрирует поразительную изобретательность в
обходе установленных барьеров. Его новая лаборатория, сосредоточенная на
предотвращении болезни Альцгеймера через редактирование эмбрионов,
полностью лишена государственного финансирования. Вместо этого, как
следует из его заявлений, финансирование научных исследований он
обеспечивает за счет средств от частных пожертвований и
венчурных инвесторов, в том числе из-за рубежа. На данный момент ему
удалось собрать 50 миллионов юаней (около 7 миллионов долларов США), и
он активно ищет еще 10 миллионов для завершения доклинических
исследований и начала клинических испытаний. Этот подход, когда Хэ
Цзянькуй ищет финансирование от частных лиц и организаций, а также
юрисдикции, которые могут быть более лояльны к экспериментам с
редактированием человеческих эмбрионов, подчеркивает глобальный характер
проблемы и потенциальные лазейки в международном регулировании.
Поскольку в Китае герминальное редактирование генома запрещено, Хэ Цзянькуй вынужден искать “этические гавани”
для проведения клинических испытаний на людях. Его стратегия
заключается в поиске стран с менее строгим или неоднозначным
законодательством в этой области, что является классическим примером
“регуляторного арбитража”. В качестве одной из таких потенциальных
площадок он называет Южную Африку, утверждая, что страна “легализовала
это в прошлом году” [2].
Однако, как следует из редакционного примечания, в августе 2025 года
Южная Африка удалила формулировки из своих национальных этических
рекомендаций, которые некоторые могли интерпретировать как потенциально
разрешающие наследуемое редактирование генома человека. Этот эпизод ярко
иллюстрирует динамику поиска “серых зон” и стремление использовать
любые правовые неоднозначности.
Подобный поиск ‘этических гаваней’ для проведения спорных экспериментов создает чрезвычайно опасный прецедент.
Он не только подрывает усилия международного сообщества по установлению
единых этических стандартов в биомедицине, но и может привести к
неконтролируемому распространению опасных практик. Когда финансирование
поступает от частных источников, а выбор юрисдикции диктуется не
этическими соображениями, а стремлением обойти запреты, возникает риск
того, что научные амбиции будут превалировать над безопасностью и
моралью, ставя под угрозу будущее человеческого генома.
Грань между лечением и улучшением: Философия “китайского Дарвина”
Философия Хэ Цзянькуя, которого некоторые называют “китайским
Дарвином”, строится вокруг тонкой, но, по его мнению, принципиальной
грани в генной инженерии. Он проводит четкую грань между предотвращением болезней
(что он считает этичным) и улучшением человеческих качеств, таких как
IQ (что он осуждает как евгенику). Для Хэ, модификация эмбрионов для
защиты от ВИЧ или предотвращения болезни Альцгеймера – это благородное
стремление, направленное на избавление человечества от страданий. Он
видит в этом продолжение медицинской практики, где цель – здоровье и
нормальное функционирование организма. Однако, когда речь заходит о
попытках повысить интеллект или другие желаемые, но не связанные с
болезнью черты, его позиция становится категоричной. Он резко осуждает
такие идеи, называя их “нацистской евгеникой”, подчеркивая опасность
создания иерархии людей на основе генетических “улучшений”.
Однако многие эксперты и биоэтики указывают на то, что различие между
‘предотвращением болезни’ и ‘улучшением’ является размытым и
субъективным, что может привести к этическому дрейфу и использованию
технологии для создания ‘дизайнерских детей’ для элит.
Где заканчивается лечение предрасположенности к болезни и начинается
улучшение? Например, если генная модификация может не только
предотвратить болезнь Альцгеймера, но и потенциально продлить жизнь или
улучшить когнитивные функции, не является ли это уже формой улучшения?
Общество опасается, что даже самые благие намерения могут привести к
“скользкой дорожке”, где генная инженерия, начавшись с борьбы против
недугов, в конечном итоге будет использоваться для создания
“дизайнерских детей” с заданными характеристиками, доступных лишь
избранным. Эта перспектива поднимает глубокие вопросы о социальной
справедливости, равенстве и самом определении человеческой природы,
делая дебаты о границах генной инженерии одними из самых сложных и
неоднозначных в современной науке.
Необратимые последствия: Риски и сценарии будущего генного редактирования
Действия Хэ Цзянькуя, связанные с редактированием генома человеческих
эмбрионов, не только вызвали международный скандал, но и обнажили целый
спектр потенциальных угроз, которые несет нерегулируемое вмешательство
в зародышевую линию. Эти необратимые последствия требуют глубокого
осмысления, чтобы предотвратить катастрофические сценарии будущего.
Понимание рисков – первый шаг к ответственному развитию технологии.
Прежде всего, существует технический риск:
непредсказуемые ‘off-target’ эффекты или мозаицизм в геноме, которые
могут привести к новым заболеваниям, нежелательным фенотипам или
долгосрочным негативным последствиям для генно-модифицированных людей и
их потомков. Неконтролируемые изменения в ДНК могут иметь каскадный
эффект, проявляясь спустя поколения.
Далее, возникает серьезный экономический риск:
создание рынка ‘дизайнерских детей’ для богатых, что усугубит социальное
неравенство, приведет к этическим дилеммам о доступе к таким
технологиям и потенциально к дискриминации ‘естественно’ рожденных
людей. Общество может расколоться на генетически ‘улучшенных’ и
‘обычных’, создавая новые формы социальной иерархии.
Не менее важен политический (этический/юридический) риск:
подрыв международных этических норм и регуляций в области генного
редактирования человека. Это может спровоцировать ‘гонку’ за первенством
в обход безопасности и этики, когда страны или частные лаборатории
будут стремиться к прорывам любой ценой. Подобные действия также
приведут к сложным юридическим прецедентам по вопросам авторства на
генетические модификации и ответственности за их последствия.
Наконец, нельзя игнорировать социальный риск:
стигматизация и дискриминация генно-модифицированных людей, а также
потенциальное возрождение евгенических практик под видом ‘улучшения’
человечества, что может привести к глубоким социальным расколам и
моральному кризису.
Эти риски формируют основу для различных сценариев будущего, каждый из которых несет свои уникальные вызовы:
В позитивном сценарии, под строгим международным
контролем и с соблюдением этических норм, исследования Хэ Цзянькуя или
других ученых приводят к разработке безопасных и эффективных методов
генного редактирования для лечения тяжелых наследственных заболеваний,
получая широкое общественное и научное признание. Технология становится
инструментом спасения, а не разделения.
Нейтральный сценарий предполагает, что Хэ Цзянькуй
продолжает свои исследования в этически неоднозначных юрисдикциях,
привлекая частное финансирование. Однако его работа остается
изолированной, не получает широкого научного доверия и не приводит к
массовому внедрению технологии, оставаясь на периферии мейнстримной
науки.
Наиболее тревожен негативный сценарий:
неконтролируемые эксперименты по генному редактированию приводят к
серьезным проблемам со здоровьем у модифицированных людей или их
потомков. Это вызывает глобальную негативную реакцию, ужесточение
законодательства и полный запрет на любые формы редактирования
зародышевой линии человека, отбрасывая науку назад на десятилетия.
Выбор пути, по которому пойдет человечество в отношении генного
редактирования, будет зависеть от нашей способности к саморегуляции, этической ответственности и готовности учиться на ошибках прошлого.
Экспертное мнение: На стыке науки, этики и регулирования
В свете последних событий, связанных с деятельностью Хэ Цзянькуя и
стремительным развитием генной инженерии, редакция новостного блока
WebTechnus считает своим долгом выразить экспертное мнение по вопросам,
находящимся на стыке науки, этики и регулирования в такой сложной сфере,
как био инженерия. История Хэ Цзянькуя, описанная в
статье, ярко иллюстрирует дилемму, с которой сталкивается человечество
на пороге прорывных биотехнологий.
Редакция новостного блока WebTechnus отмечает, что скорость научного
прогресса, будь то в сфере генного редактирования или искусственного
интеллекта, постоянно опережает формирование этических и правовых норм.
Это создает уникальную ситуацию, когда потенциальные возможности для
улучшения здоровья и качества жизни соседствуют с глубокими моральными
вопросами и рисками необратимых изменений. Ключевой аспект, требующий
осмысления, – это граница между предотвращением болезней и модификацией
человеческой природы. Позиция Хэ Цзянькуя, несмотря на его спорное
прошлое, поднимает фундаментальные вопросы о том, как общество будет
регулировать применение технологий, способных изменять геном будущих
поколений. Необходим глобальный консенсус и прозрачные
механизмы контроля, чтобы обеспечить ответственное развитие и применение
таких мощных инструментов. Мы убеждены, что будущее технологий,
способных трансформировать жизнь, зависит от открытого диалога между
учеными, этиками, законодателями и обществом. Только через совместные
усилия можно направить инновации на благо человечества, избегая при этом
непредсказуемых последствий и сохраняя основополагающие этические
принципы.
Ящик Пандоры открыт, и человечеству предстоит сделать выбор
Возвращение Хэ Цзянькуя на научную арену с новыми амбициями по
редактированию человеческих эмбрионов, на этот раз для предотвращения
болезни Альцгеймера, вновь открывает ящик Пандоры, который мировое
сообщество пыталось закрыть после его первого эксперимента. Его методы
обхода международных ограничений и стремление к внесению множественных
генетических изменений в эмбрион несут экспоненциально возрастающие
и непредсказуемые риски для развития человека, выходящие за рамки
текущего научного понимания. Продолжение исследований Хэ Цзянькуя
подрывает международные этические нормы и консенсус научного сообщества о
недопустимости редактирования зародышевой линии человека из-за
непредсказуемых последствий. Краткосрочные наблюдения за здоровьем
генно-модифицированных детей недостаточны для оценки долгосрочных рисков
и безопасности технологии, а отсутствие прозрачности вызывает сомнения в
достоверности заявлений.
Основной конфликт между потенциальной пользой технологии – избавлением от страшных болезней – и колоссальными рисками,
такими как непредсказуемые мутации, социальное расслоение и возрождение
евгеники, становится все острее. Мы стоим на пороге эры, где научный
гений может как спасти, так и уничтожить. Ящик Пандоры уже открыт, и
теперь перед мировым сообществом стоит задача не запретить технологию,
что, вероятно, невозможно, а выработать жесткие, прозрачные и глобально
признанные правила ее использования. Только так мы сможем гарантировать,
что научный прогресс будет служить человечеству, а не создавать для
него новые, неконтролируемые угрозы.
Часто задаваемые вопросы
Что такое редактирование зародышевой линии и почему оно вызывает наибольшие этические споры?
Редактирование зародышевой линии — это изменение ДНК в половых
клетках или эмбрионах, которое передается по наследству следующим
поколениям. Именно этот тип редактирования вызывает наибольшие этические
споры из-за необратимых изменений, которые оно вносит в генофонд
человечества, что может иметь каскадный эффект спустя поколения.
Какую новую амбициозную цель преследует Хэ Цзянькуй в своих экспериментах по редактированию генома?
Новая амбициозная цель Хэ Цзянькуя — предотвращение болезни
Альцгеймера путем внедрения в геном мутации APP-A673T. Он стремится
воспроизвести эту уникальную генетическую особенность, обнаруженную у
населения Исландии, для обеспечения пожизненной защиты будущих поколений
от недуга.
Как Хэ Цзянькуй финансирует свои новые исследования после освобождения из тюрьмы?
Хэ Цзянькуй полностью лишен государственного финансирования и
обеспечивает свои исследования за счет частных пожертвований и венчурных
инвесторов, в том числе из-за рубежа. На данный момент ему удалось
собрать 50 миллионов юаней (около 7 миллионов долларов США) для
завершения доклинических исследований.
Почему Хэ Цзянькуй вынужден искать ‘этические гавани’ для проведения клинических испытаний?
Он вынужден искать ‘этические гавани’, поскольку герминальное
редактирование генома запрещено в Китае. Его стратегия заключается в
поиске стран с менее строгим или неоднозначным законодательством в этой
области, что является классическим примером ‘регуляторного арбитража’.
В чем заключается ключевое различие между генной терапией и редактированием зародышевой линии, согласно тексту?
Ключевое различие состоит в том, что при генной терапии изменения
обычно не передаются по наследству, так как генетический материал
вводится в клетки пациента для коррекции дефектных генов. Редактирование
же зародышевой линии изменяет ДНК в эмбрионах или половых клетках, и
эти изменения передаются следующим поколениям.