Новая жизнь в ином мире
Глава Девятая
На утро, когда дети все ушли кто куда: жена на работу, Машка в школу, Димас в детсад, в дверь кто-то позвонил. Сергей, будучи тунеядцем в новой жизни, открыл дверь. На пороге стояла какая-то бабуленция лет шестьдесят-семьдесят пять и протянула:
- Ну что, внучек, ты меня узнал? Ты меня помнишь, бабу Нину, твою родную бабушку по маме?
Бабуля была атас, конечно: черные кожаные штаны с цепочкой на карманах и косухой на голове.
- Вы? Разве вы моя бабушка? Нет, не знал. - промямлил Сергей.
- Не, ну ты, чувак, даешь, а кто ж я, по-твоему, дворовая сплетница, обсуждающая неформальную молодежь и называющая панков петухами? - засмеялась по-доброму бабуля.
- Ну, допустим, - лепетал еще робко Сергей, - а почему моя мама, проживающая в Москве, ничего вам про меня не говорила?
\- Ну ты, чувак, издеваешься, перешла уже на серьезный, почти раздраженный тон баба Нина, и какого банана ты зовешь на «вы» родную бабку?
Сергей замешкался пару секунд у входной двери, ведущей в грязный коридор, а потом ему стало немного стыдно, и он резко кинулся к своей бабушке-неформалке и стал ее обнимать за плечи, обтянутые кожаной курткой с шипастыми клепками.
- Сережа, респект! Моя школа! - сказала баба Нина, - а приехала я из деревни Осинки Фроловского района.
- Из деревни? И ты любишь рок? - спросил недоуменно Сергей. - Странно весьма.
- Ой, касатик, да у нас полдеревни на «Короле и шуте» да на «Секторе Газа» сидят тотально, за уши не оттянешь от мафона. Давай разгружай чемоданы и готовь постель, бабуля устала с дороги, я хоть душой молода, но здоровье пошаливает, давление скакануло до ста сорока, дай я полежу, пока дети в школе, а чувиха твоя на работе.
- Да, конечно, бабуль, проходи раздевайся, а я тебе сто грамм налью водки, говорят, полезно от давления, особенно лечь поспать.
- Эх, давай, черт с ними, все равно корвалола с валидолом нет у молодой семьи, - сухо ответила баба Нина и на одном дыхании выпила стопку беленькой и пристроилась на старенькой гостевой кровати и захрапела, как старый ржавый «Камаз», который забыли смазать машинным маслом. Сам же Сергей задумался: откуда она узнала наш адрес? И тихо на цыпочках пошел в детскую, включил Машкин телек и стал смотреть местные новости. Выпив чаю с лимоном, он сел за комп, набрал названия новых рок-групп, надел наушники, чтобы не мешать бабуле спать, и врубил музон.
Глава десятая
Незаметно время махнуло к трем часам дня. В это время замок в двери заскрипел, и в дверь вошла уставшая после уроков Машка. Баба Нина еще мирно спала, отвернувшись к стенке и накрывшись с головой простыней, что аж с другой стороны кровати обнажились ее облезлые кривые ноги. Сергей, гоняя музон, не заметил свою дочь, и зайдя в комнату, где спала ее родная пробабушка, увидела своего папу и ошалевшими глазами начала трясти его за плечо, а после сняла старые обшарпанные наушники с его ушей и сердито спросила:
- Папа, поясни, что за старая бомжиха спит рядом с тобой, или ты уже собутыльницу водишь в дом?
- Ма-а-ша, - сурово окрикнул Сергей дочь, - какая, на хрен, бомжиха и собутыльница? Это твоя пробабушка Нина, она к нам приехала...
- Навсегда? - не дав договорить отцу, девчонка грозно выпалила, взявшись за бока руками и наклонившись к носу Сергея.
- Надеюсь, что в гости, а там откуда я знаю, - сказал уже виновато отец, я же не знал, она сюда заявится ни с того ни с сего.
- Машка нервно пошла в комнату, взяв с собой большой набитый учебниками рюкзак. Через минуту папа уже шел в коридор, где висела Машкина кофта, и почувствовал, что она пахнет табачным дымом. Он залез дочке в карман, в кармане аккуратно взял пачку «Мальборо» и предоставил дочери доказательство ее провинности и заявил:
- Запомню, еще раз я эти соски у тебя увижу в кармане, выпорю как сидорову козу ремнем! Усекла?
- Маша виновато протянула:
- Папа, я ее нашла у дома уже распечатанную, ну и не выдержала, спросила жигу у дяди Коли, вдрызг пьяного, сидящего на лавке, и затянулась пару раз, но я обещаю, я не буду больше курить никогда, по крайней мере до совершеннолетия.
- Девочкам вообще курить не подобает, - парировал отец, - выкинь и забудь эту гадость навсегда, ты же нормальная рокерша, а не девочка легкого поведения?
Не дожидаясь, пока дочь выбросит пачку сигарет, взял одну из них и закурил в туалете. В это время баба Нина, шаркая комнатными тапками, пошла на кухню, в руках ее была загнутая трубка для курения, как у Иосифа Виссарионовича Сталина. У Маши подкосились ноги от удивления и потекли слюни от приятного табачного дыма, оба члена семьи с удовольствием пыхтели, а бедной несчастной малолетки за это ремень? Дискриминация!
Новая жизнь в ином мире.
Глава Одинадцатая.
Маша взяла рюкзак и пошла к себе учить задание по русскому языку. Юная школьница 5Б очень, кстати, ненавидела математику и тащилась по истории и географии, эти предметы ей были более интересны и давались с большей легкостью, чем точные науки. Русский Маша знала так, то на тройку, то на четверку. Также девочка-подросток обожала урок физкультуры, с трудом даже попросилась в пацаначью мастерить стулья и закручивать саморезы, а на физре любила с пацанами гонять футбол, с девчонками играть в баскетбол, ростом Маша была наделена не по годам.
Сергей, выкурив очередную сигарету, застал бабку с трубкой, издалека она походила на Иосифа Виссарионовича Сталина, сидевшего в раздумьях.
- Баб, ты что еще и куришь трубку? Тебе же нельзя, давление, - обеспокоено спросил ее внук Сергей.
Бабуля на него посмотрела как на душнилу и засмеялась.
- Мне, внучек, всё можно, я видела то, чего ни ты, ни твоя мама не видала, с пятнадцати лет гоняла Обсорна с Фреди Меркури, а после перешла на Курта Кобейна, то есть Нирвану, следовательно, пила и курила в тайне от родителей, кстати, что-то дымком от сигарет в окошко ко мне тянет, уж не Машутка растаманит, пока ты со мной лясы точишь.
- Маша! Блин, вот стервоза маленькая, ну ладно, глядишь, проболюеется как следует, дойдет, что сиги не детская забава, и вправду услышали резкий лающий кашель вместе с нецензурной бранью, а после в окно полетела пачка Мальборо с коробкой спичек, а после Машка влетела в зал с заявлением:
- Всё, папа, баба Нина, курить здоровью вредить, и тут в замке произошел щелчок, и дверь со скрипом открылась, то пришли жена с Димасом.
Глава двенадцатая.
Пятилетний Димас с визгом влетел в узкую кухонку в знак приветствия отца с сестрой, но тут же застыл при виде нового члена семьи - его пробабушки Нины.
- Папа, кто эта бабушка и что она тут делает, - удивленно протянул малыш.
- Знакомься, Димас, это твоя пробабушка Нина, она приехала из далекой деревни к нам...
- Жить? - продолжил сын за отца. - Круто, а, баб Нина, вы что, также рок любите, как мой папа и сестренка?
- А ты, малыш, сообразительный, - сказала баба Нина, а насчет жить не знаю, скорей всего в гости приехала, а к весне уеду, у меня там дальняя родня ухаживает за огородом и за скотиной, а потом моя младшая с мужем уедут, а я приеду к ним на смену, ой как же трудно жить в деревне, продолжала пробабушка маленькому Димасику, но он ее жалобы уже не слушал, а резко засмеялся и выпалил отрывок из репертуара «Сектора Газа»:
- Хорошо в деревне летом, пристает дерьмо к штиблетам.
- Ди-ма, - резко одернула мама пятилетнего мальчишку и шлепком выпроводила из кухни. Сын нехотя поплелся к детской, где сидела у телевизора Маша и смотрела какой-то ужастик по Стивену Кингу.
- Хочу телепузиков смотреть, - скривив губу, своенравно сказал брат сестре.
- Маша захохотала:
- Какие, нафиг, телепузики, их показывали, когда нас еще в проекте не было.
Брат, не поняв заумного для пятилетнего ребенка ответа, заплакал, обнажив свои молочные зубы.
- Хочу телепузиков! Выключи это кино, мне страшно! Я боюсь.
Маша, вместо того чтобы уступить маленькому брату детские мультики взамен на давно ушедших из российского телевидения телепузиков, о которых непонятно откуда узнал, взяла его за руку и вывела из детской, так как шел ее любимый и довольно редкий телевизионный фильм «Кладбище домашних животных». Димас продолжал реветь и топать ногами, пока не вступился папа и здорово отчитал свою дочь за невоспитанность и нежелание уступать маленьким.
- Машка, насупившись, пошла на улицу, села на лавку и сама тихо заплакала, она как всегда осталась в пролете, потому что в ее семье Димаса куда больше любили, чем ее, но вскоре успокоилась и прислушалась к игравшей из какого-то песне Валерия Кипелова «Я свободен», тут она узнала другана ее отца Женька Матрасова.
- Жека, здорово, ты узнал меня, Машутка Сысоева, ты случайно соляк не забацаешь что-нибудь из репертуара Горшенева?
Тут Матрас свистнул своим корешам, те притащили свои музыкальные инструменты, и все дружно заиграли известный трек этой группы «Мертвый анархист». Из окна высунулись все трое, включая вредного Димаса, которому к тому времени уже надоели мультики. Также почти наполовину высунулась баба Нина с женой Сергея, а также сам Сергей, и даже несмышленый Димас показал первый раз в жизни правильно козу, а баба Нина хлопала в ладоши и кричала «Панки Хой».
Эпилог
Вот познал бывший богатый бизнесмен настоящей жизни, пусть небогатой, но именно жизни без гламурной жены, вместо маленькой избалованной семилетней Маши, а именно рядом с другой Машей, озорной, неприхотливой, постарше, но также ранимой и любящей отца, мать и своего вредного капризного брата, которого, кстати, в прошлой жизни у Сергея и не было.
Конец...