Классический марксизм, сформулированный Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в XIX веке, предлагал мощный аналитический инструментарий для понимания общества.
Однако XX век преподнес левую мысль серьезные вызовы. Пролетарская революция победила в отсталой России, но не в развитых странах Западной Европы. Капитализм не рухнул, а, пережив Великую депрессию, адаптировался, породив «общество всеобщего благоденствия». Фашизм и нацизм сумели мобилизовать массы, включая рабочий класс, под иррациональными, националистическими лозунгами. Сталинизм извратил идеи социализма, создав тоталитарный режим. В этой новой реальности классическая марксистская схема казалась недостаточной. Почему рабочие не осознают своих «подлинных» классовых интересов? Почему система воспроизводится, несмотря на противоречия? Как объяснить рост консьюмеризма и поп-культуры?
Ответом на эти вопросы стал неомарксизм — широкое интеллектуальное течение, стремившееся обновить марксизм, синтезировав его с достижениями современной философии (экзистенциализм, феноменология), психоанализа, социологии и культурологии. Неомарксизм сместил фокус с чисто экономического анализа на сферы культуры, идеологии, психологии и повседневной жизни. Если классический марксизм спрашивал: «Кто владеет заводами?», то неомарксизм спросил: «Кто владеет средствами производства смыслов, желаний и общественного сознания?».
Самой влиятельной и институционализированной ветвью неомарксизма стала Франкфуртская школа (Институт социальных исследований).
Франкфуртская школа: история, метод и ключевые фигуры
Институт социальных исследований был основан в 1923 году во Франкфурте-на-Майне как независимый марксистский исследовательский центр. Его «золотым веком» стал период после прихода к власти Макса Хоркхаймера в 1930 году. С приходом нацистов к власти Институт был вынужден эмигрировать — сначала в Женеву, затем в Нью-Йорк (при Колумбийском университете), вернувшись во Франкфурт лишь в 1950-х. Этот опыт изгнания и столкновения с двумя тоталитарными системами (фашизмом и «развитым» капитализмом) глубоко сформировал их мышление.
Хоркхаймер провозгласил программу «критической теории общества». Это был не просто ещё один вариант социальной теории, а особая позиция. В противоположность «традиционной теории» (позитивистской, стремящейся к нейтральному объективному знанию, которое можно технически использовать), критическая теория:
- Рефлексивна: осознает свою собственную связь с историческим контекстом и социальными интересами.
- Эмансипаторна: её цель — не просто описать мир, но раскрыть механизмы угнетения и способствовать освобождению от них.
- Диалектична: отвергает простые причинно-следственные схемы, видит общество как целостность, где все элементы (экономика, культура, личность) взаимосвязаны.
Ядро первого поколения Франкфуртской школы составили:
- Макс Хоркхаймер: философ и социолог, организатор и стратег.
- Теодор Адорно: философ, социолог, музыковед, один из самых глубоких и сложных умов школы.
- Герберт Маркузе: «отец» новых левых 1960-х, сделавший идеи школы публичным достоянием.
- Эрих Фромм: психоаналитик, исследовавший связь социальных структур и структуры характера (позже отошел от школы).
- Фридрих Поллок: экономист, разработавший теорию «государственно-монополистического капитализма».
- Вальтер Беньямин: уникальный, не совсем вписывающийся в рамки школы мыслитель, философ культуры, чьи работы об искусстве и медиа стали каноническими.
Сердцевина критики: инструментальный разум, индустрия культуры и авторитарная личность
Франкфуртцы создали несколько взаимосвязанных концептов, объясняющих устойчивость капиталистической системы.
1. Диалектика Просвещения (Хоркхаймер и Адорно, 1944).
Это центральный философский труд школы. Авторы ставят радикальный диагноз: корень тотального господства лежит в самой идее инструментального разума, зародившейся в эпоху Просвещения. Стремление человека к господству над природой через разум и науку оборачивается против него самого. Рационализация, расчет, эффективность — эти принципы из сферы производства и науки — пронизывают все сферы жизни, превращая саму общественную жизнь и человеческие отношения в объект управления и контроля. Просвещение, обещавшее освобождение от мифов и страха, вырождается в новую, более тотальную мифологию — мифологию тотальной системности, где всё исчисляемо и полезно. Фашизм и «развлекательный» капитализм для авторов — две стороны одной медали, два проявления этого одичавшего разума, стремящегося всё подчинить.
2. Индустрия культуры (или культурная индустрия).
Это, пожалуй, самый известный вклад школы в анализ современности. Адорно и Хоркхаймер утверждали, что в развитом капитализме культура становится частью экономики, превращаясь в индустрию, производящую стандартизированные культурные товары (фильмы, музыку, радио, позднее ТВ) для пассивного потребления. Цели индустрии культуры:
- Коммерческая: максимизация прибыли.
- Идеологическая: создание иллюзии выбора и счастья, примирение человека с существующим порядком.
- Психологическая: формирование конформного, нерефлексирующего индивида.
Массовая культура предлагает не искусство, которое требует усилия, провоцирует мысль и чувство, а развлечение — готовый, легко усваиваемый продукт. Она создает псевдоиндивидуальность (звезды, бренды, мелкие вариации в стандартных сюжетах), маскирующую реальную стандартизацию жизни. Парадоксально, но индустрия культуры, по Адорно, даже страдание превращает в товар, делая его безопасным и эстетизированным. Так система не подавляет, а обезвреживает критический потенциал искусства и мышления, интегрируя любые протестные жесты в рыночный оборот (протестная песня становится хитом в чартах).
3. Авторитарная личность (исследование под руководством Адорно, 1950).
Чтобы понять психологические корни фашизма, франкфуртцы провели масштабное эмпирическое исследование. Они выявили тип личности, предрасположенный к антидемократическим, авторитарным идеологиям. Его черты: конвенционализм, покорность власти, агрессия к «чужим» (аутгруппам), анти-интрацепция (неприятие всего субъективного, тонкого), суеверие и стереотипность мышления, озабоченность иерархией и силой. Этот синдром формируется в рамках авторитарной семьи (где отец — подавляющая фигура), которая, в свою очередь, является микромоделью авторитарного общества. Так была показана глубинная связь между социальной структурой, семейным воспитанием и политическими убеждениями.
Эволюция идей: от Фромма и Маркузе к Хабермасу
Эрих Фромм, опираясь на психоанализ, делал акцент на потребности человека в связях с миром. Он различал «свободу от» (негативная свобода, отчуждение, бегство от которой ведет к авторитаризму или конформизму) и «свободу для» — позитивную свободу реализации своих творческих сил через любовь и разум. Капитализм, по Фромму, порождает «рыночный характер», где человек воспринимает себя как товар, который нужно выгодно «продать», что ведет к глубокому отчуждению от самого себя.
Герберт Маркузе в работе «Одномерный человек» (1964) дал блестящий анализ общества 1960-х. Он показал, как «одномерное общество» ликвидирует критическое измерение мысли через тотальное управление потребностями. Система создает ложные потребности (в определенном автомобиле, стиле жизни, гаджетах), удовлетворение которых привязывает человека к системе и создает иллюзию благополучия. Репрессивность стала не политической, а технологической и комфортабельной. Протестный потенциал рабочего класса, «интегрированного» в систему через потребительские блага, иссяк. Новыми агентами изменения Маркузе видел аутсайдеров системы (безработных, преследуемые меньшинства) и радикальную интеллигенцию. Его идеи стали манифестом для движения новых левых и контркультуры.
Юрген Хабермас — крупнейший мыслитель второго поколения Франкфуртской школы. Он осуществил «коммуникативный поворот» в критической теории. Если первое поколение видело мир как тотальную систему господства «инструментального разума», то Хабермас противопоставляет ему «коммуникативный разум». Его центральная концепция — «идеальная коммуникативная ситуация», где единственной силой является сила лучшего аргумента, а участники свободны от принуждения и стремятся к взаимопониманию. Современное общество, по Хабермасу, страдает от «колонизации жизненного мира»: системы денег и власти (экономика, бюрократия) вторгаются в сферы частной и общественной жизни, подчиняя их логике эффективности и контроля, разрушая подлинное общение. Проект эмансипации для Хабермаса — это не революция, а защита и расширение сферы публичной дискуссии, создание гражданского общества, основанного на рациональной коммуникации.
Наследие и современная критика
Влияние Франкфуртской школы и неомарксизма в целом огромно и пронизывает гуманитарные и социальные науки:
- Культурные исследования (Cultural Studies): прямо отталкиваются от анализа «индустрии культуры», но, в отличие от пессимизма Адорно, видят в массовой культуре поле борьбы, где потребители могут активно переосмысливать и сопротивляться.
- Критическая теория медиа: анализ алгоритмов, big data, социальных сетей как новых форм управления и стандартизации опыта.
- Экологическая мысль: критика инструментального отношения к природе.
- Феминизм и постколониальные исследования: использование методов критики власти для анализа патриархата и расового угнетения.
Основные претензии к Франкфуртской школе:
- Элитарный пессимизм (особенно Адорно): обвинение в презрении к «массе» и массовой культуре, в игнорировании её творческого потенциала.
- Сверхтотализирующий взгляд: картина всепроникающего, почти всемогущего господства оставляет мало места для реального сопротивления и агентности индивидов.
- Абстрактность: некоторая оторванность от конкретных социальных движений и политической борьбы (кроме Маркузе).
- Устарелость: анализ середины XX века может не учитывать фрагментацию медиа, интерактивность цифровой эпохи и новые формы солидарности.
Актуальность критического жеста
Неомарксизм и Франкфуртская школа, возможно, не дают готовых ответов на вызовы XXI века, но они предлагают незаменимый критический инструментарий. В мире, где технологии контроля стали тоньше (таргетированная реклама, big data, алгоритмическое управление), где потребление является главным социальным идентификатором, где развлечения и инфотеймент заменяют собой глубокую рефлексию, их вопросы звучат пугающе современно:
Кто и как формирует наши желания и потребности?
Как сохранить пространство для подлинно человеческого общения и критической мысли в мире, организованном по принципу максимальной эффективности?
Какие формы принимает идеологическое господство в эпоху пост-идеологии?
Франкфуртская школа учит не принимать общественный порядок как нечто естественное и данное. Она призывает к непримирённому мышлению — мышлению, которое отказывается приспосабливаться к существующему, даже если оно одето в одежды комфорта и изобилия. В этом её непреходящая ценность и вызов. Она напоминает, что задача философии и социальной теории — не в том, чтобы украшать клетку, а в том, чтобы показывать на её решетку, даже если она сделана из золота или пикселей.