Как учились гимназисты

Как и любые дети, дореволюционные гимназисты не очень любили учиться

В советские времена была популярна песня «Учат в школе».
Слушая ее, все понимали, чем занимались дети в советских школах.
А вот чему учили в дореволюционных гимназиях?

НЕНАВИСТНАЯ ЛАТЫНЬ

Мы часто жалуемся, что нынешняя молодежь - распу­щенная и безнравственная. Но вот сообщение 155-лет­ней давности. Из учеников прогимназии города Вольска «многие искусные воры, некоторые занимаются ско­толожством и онанизмом, а один даже пырнул ножом директора и ударил сапогом в лицо воспитателю».

Как ни странно, эти гим­назисты еще и учились. Об этом и поговорим. Возьмем для примера только мужские классические гимназии.

Система образования - всегда заложница поли­тики. Казалось бы, какое отношение к политике имеют древние языки - латынь и греческий? Выяс­няется, что прямое.

При Николае I эти языки были в загоне. Царь счи­тал, что юноши становятся революционерами, начи­тавшись про всяких антич­ных борцов за свободу. В итоге греческий вовсе выкинули из программы.

1871 год принес новые поветрия. Министр просвещения граф Дмитрий Тол­стой решил, что матери­ализм ведет к нигилизму, а нигилизм - к револю­ции. Поэтому естествен­ные науки попали в разряд «неблагонадежных». Такие предметы, как история и литература, тоже подают юношеству плохие при­меры. Значит, главными предметами должны стать латынь и греческий.

Упор делался на изуче­нии грамматики и пись­менных переводах с рус­ского на латынь или грече­ский. Эти переводы назы­вались «экстемпоралии», наводили ужас на учеников и со страшной силой пло­дили второгодников.

К тому же катастрофи­чески не хватало учителей. Набрали немцев из Герма­нии и славян из Австро-Вен­грии. «Ехали учителя, составляющие отбросы, никуда не пристроившиеся дома», - уверял известный педагог Петр Каптерев.

Но главное - эти учителя не знали русского языка. Милюков описывает, как преподавал их учитель - чех Млинарич. Вергилий, говорил он, «родилься в 70 году, процветаль 40, умираль 19».

Правительство при­знало, что с древними языками вышел перебор, и внесло коррективы. Коли­чество часов, отведенных на древние языки, сокра­тили. На экзаменах пере­стали мучить «экстемпоралиями». А в 1902 году гре­ческий язык превратился в необязательный предмет.

Из новых языков гимна­зисты изучали немецкий или французский, довольно часто - и тот, и другой. В общем, классическая гим­назия давала весьма солид­ную языковую подготовку. Недаром революционеры, окончившие гимназию, ни в одной стране не испыты­вали сложностей с языком, из-за чего их опрометчиво считали очень образован­ными людьми.

РУССКАЯ КЛАССИКА

Со всех сторон раздава­лись жалобы, что древние языки изучаются в ущерб русскому. Но в 1894 году московские гимназисты писали выпускное сочине­ние. На одно сочинение в среднем приходилось пол ошибки «в написании слов». В общем-то, замечательный показатель, к которому мы можем только стремиться.

Литература тогда не выделялась в отдельный предмет, а изучалась вместе с русским языком. Посмо­трим, например, на «наше все» - Пушкина. Учебный план, утвержденный мини­стром в 1871 году, предус­матривал разбор «Евгения Онегина», «Бориса Году­нова», «Скупого рыцаря» и восьми стихотворений, которые нужно было знать наизусть.

Ни «Дубровского», ни «Капитанской дочки». Кстати, Лермонтов изу­чался без «Героя нашего времени».

Это план 1871 года. Позже русской литературе стали уделять больше вни­мания. Хотя в те годы дети из хороших семей прочи­тывали русскую классику задолго до поступления в гимназию.

В первой гимназии учились писатель Михаил Булгаков, певец Александр Вертинский, авиаконструктор Игорь Сикорский

ТУПАЯ ЗУБРЕЖКА

История обычно изуча­лась по учебникам Дми­трия Иловайского. Только ленивый не пнул бедного Иловайского, чьи «Краткие очерки русской истории» выдержали 36 изданий. Он и монархист-охранитель, он и поверхностен, он и скучен.

На самом деле его учеб­ник по русской истории довольно обстоятелен и при этом относительно легко читается. Просто тогдашние гимназисты не видели советских учебни­ков с классовой борьбой, социально-экономическим развитием и пятью призна­ками империализма.

Другое дело, что на уро­ках истории нередко прак­тиковалась тупая зубрежка. Скажем, у Милюкова был учитель, который ограни­чил преподавание учебни­ком Иловайского, «задавая уроки “отсюда и досюда”, без комментариев и живого слова с своей стороны». «Цель была достигнута: полнейшее равнодушие у большинства, отвраще­ние у лучших учеников». Правда, отвращение к исто­рии почему-то не помешало Милюкову стать историком.

Между прочим, никакого единого учебника по исто­рии тогда не было. Иловайский просто был наиболее популярным, но учитель мог пользоваться и другим пособием.

Закон Божий считался второстепенным предме­том. Зато математика отно­силась к числу важнейших даже в классических гим­назиях. Интересно, что в 1877 году 37,6% выпускни­ков этих гимназий собира­лись идти в университеты на медицинский факультет, 18,3% - на физико-матема­тический (на историко-фи­лологический - только 14,5%, на юридический - 17%). Так что даже «клас­сики» отдавали предпочте­ние естественным наукам.

МИНИСТР НА ЭКЗАМЕНЕ

Гимназия начиналась с экзаменов и экзаменами заканчивалась. Чтобы поступить в гимназию, нужно было выдержать испытание. Для поступле­ния в первый класс требо­валось знание основных молитв и основных собы­тий Ветхого и Нового заве­тов, умение бегло читать и писать по-русски, а также знание четырех арифмети­ческих действий.

А дальше шли переход­ные экзамены из класса в класс. На этих экзаменах ученики часто завалива­лись, особенно на древних языках.

Второгодники - обычное явление для дореволюци­онной гимназии. На второй год - и не по разу - остава­лись писатель Антон Чехов, художник Мстислав Добужинский и даже первый глава Временного правительства князь Георгий Львов.

Поначалу разрешалось оставаться на второй год хоть по 10 раз. Человек, учившийся в гимназии при Николае I, вспоминал: «В третьем классе можно было встретить верзил, уже бри в - шихся, говоривших басом, пивших водку, резавшихся в картишки и знакомых со всеми увеселительными заведениями в столице».

Эти порядки изменили. Сидеть в одном классе больше двух лет запре­тили - следовало отчисле­ние. Так что до выпускных экзаменов доходили далеко не все. В иные годы гимна­зию оканчивали не более 10% от поступивших.

Зато на выпускных экза­менах, которые называ­лись «испытание зрелости», результаты оказывались довольно хорошими. В 1877 году только один гимна­зист Санкт-Петербургского учебного округа завалил эти экзамены, а 20% по их результатам получили золо­тые и серебряные медали.

Гимназист, успешно про­шедший испытание зрело­сти и получивший аттестат, принимался в универси­тет без экзаменов. Чем-то похоже на нынешний ЕГЭ.

Как-то раз на устный экзамен по латыни в 10-й Петербург­ской гимназии заявился сам министр просвещения Лев Кассо. Оказалось, эта захудалая гимназия нака­нуне неожиданно выби­лась в лидеры по результа­там письменной латыни. Министр лично решил про­верить, не было ли како­го-нибудь жульничества.

А в целом - выходит парадокс. Почти все, учив­шиеся в дореволюционных гимназиях, вспоминали, что учили их плохо. При этом все авторы этих воспоминаний были исключительно образованными людьми.

Спасибо за внимание, если понравилась статья ставь лайк и подписывайся на мой канал https://dzen.ru/id/64065c9c75a11b7bd629b438?share_to=link