Наш сегодняшний номинант - Игорь (42 года), был, что называется, мастером на все руки. Вернее, он сам себя так считал. Его гараж был не просто убежищем от жены, а священной лабораторией, где он давал вторую жизнь всему, что туда попадало. Правила техники безопасности Игорь считал бюрократической выдумкой для слабаков, мешающей настоящему мужскому творчеству. Его девиз, выцарапанный кордщеткой на верстаке: "Глаз-алмаз, а инструкции — для чайников".
В один прекрасный субботний день в гараж приехал его приятель Сергей с бедой: его старенький внедорожник "сосал" бензин как сумасшедший. Диагноз, озвученный Игорем после десятиминутного осмотра с дедовским фонариком, был категоричен: "Трещина в бензобаке. Паяльник и холодная сварка — детский лепет. Нужен кардинальный метод. Заварю капитально аргоном, будет как новый!"
Сергей, человек осторожный, замялся: "Игорь, ты в своем уме? Бак из-под бензина? Его же нужно выпарить, промыть... Да там пары еще те!" Игорь отмахнулся, как от назойливой мухи: "Пары? Какие пары? Он же неделю не ездил, все выветрилось. Физику, дружище, учи. Остатки — так, испарения. Я ветерком продую". Сказано — сделано. Он взял компрессор, сунул шланг в горловину бака и минут пять с шумом гонял туда-сюда воздух. "Вот, — с торжеством сказал он, — чище медицинской колбы. Теперь дело техники".
Бак был снят, поставлен на два кирпича посреди гаража. Игорь облачился в сварочную маску-хамелеон, зажег горелку. В воздухе витали ароматы масла, пыли и... сладковатого, едва уловимого запаха бензина.
Первый прихват.
И тут тишину субботнего дня разорвал звук, не похожий ни на что. Это не был хлопок. Это был низкий, утробный **УХУУУМП**, как будто вздохнуло само чрево Земли. Из горловины бака вырвался сине-оранжевый шар огня диаметром полметра, который, недолго думая, испепелил бровь Игоря, опалил маску и отбросил его на старый диван.
Физика, которую Игорь так легкомысленно проигнорировал, приготовила главный акт. Бензобак, будучи относительно герметичным сосудом, превратился в импровизированную реактивную установку. Под действием резко расширившихся газов он рванул с места. Но не вверх, а по непредсказуемой траектории, которую могла бы рассчитать лишь капризная леди Удача.
Бак, весящий килограммов двадцать, пронесся со свистом мимо ошалевшего Сергея, рикошетом ударился о стеллаж с банками от "Жигулевского", опрокинул его, вылетел в открытые ворота и... попал точно в старую, но крепкую яблоню у калитки. Удар пришелся в развилку двух толстых сучьев. Бак встал там, как ворота регбийные, застряв намертво.
Игорь, оглушенный, но живой и полный адреналиновой ярости ("ЭТА ТВАРЬ ПОЧТИ МЕНЯ УБИЛА!"), выскочил из гаража с монтировкой в руках. Увидев бак, мирно покоящийся в ветвях, он не придумал ничего лучше, чем полезть за ним. "Серега, держи лестницу! Сейчас я его отсюда выковырну и добью!"
Оставшаяся внутри топливно-воздушная смесь, наконец, нашла идеальную пропорцию. Второй хлопок был уже не глухим, а ярким, резким, с оглушительной хлопушкой. Он разорвал бак по швам. Но главной мишенью стала сама яблоня. Один из двух сучьев, державший "реактивный снаряд", с треском, похожим на выстрел пушки, отломился и рухнул вниз. Вместе с ним, в тесных объятиях горящего металла и обугленной древесины, полетел и наш мастер.
Приземление было жестким. По иронии судьбы, прямо на мягкую, только что вскопанную грядку с огурцами, которую накануне с любовью подготовила его жена. Горящий бак придавил ему грудную клетку. Основной причиной смерти, как позже установили, стала не термическая травма и не удар о землю, а сдавливающая травма грудной клетки и шок.
Когда приехали спасатели и скорая, картина была сюрреалистичной: расколотый ствол яблони, обгоревший бак посреди огурцов, и под ним — мужчина в сварочной маске с заслуженной премией Дарвина.