В 2004 году в России вышел сериал "Штрафбат" из которого зрители узнали, что за Родину массово и героически воевали уголовники, набранные из зон в штрафбаты.
Снят этот сериал был по роману Эдуарда Володарского режиссёром Николаем Досталем. Так в самом деле, воевали уголовники в той войне? Воевали, не все и не так, но об этом чуть позже.
При создании телевизионного сериал не привлекались военные консультанты. Впрочем, такая практика присутствовала в российском кинематографе давно, зрелищность заменила правдивость, консультации с военными и историками оказались не нужны.
Володарский утверждал, что в своей книги использовал воспоминания бывших штрафников-ветеранов. Досталь считал, что привлечение военных и исторических консультантов вызовет многочисленные претензии к материалу со стороны... консультантов, а это навредит творческому процессу.
Ловко они всё, конечно, обосновали, ну и давай творить всякую дичь свои творческие процессы.
На одну из главных ролей Досталь позвал юмориста (будущего инагента-террориста) Максима Галкина, но видимо уже тогда Эрнст понял, что с Галкиным что-то не то, и Первый канал категорически запретил это делать.
Фильм действительно оказался зрелищным и понравился большинству телезрителей. Но вопрос в начале статьи был поставлен так: Воевали ли уголовники из зон в штрафбатах, как показано в фильме?
Участник Великой Отечественной войны, доктор исторических наук, генерал армии Махмут Гареев так высказался по поводу этого сериала:
"Такие фильмы, как „Штрафбат“ — это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодёжи, что Победу ковали не маршалы Жуковы и рядовые Матросовы, а уголовники, и тем самым если не умалить, то определённым образом принизить её значение в умах нынешнего поколения".
Кроме этого, Гареев М. А. отмечает в телесериале ряд исторических ошибок и неточностей: "в штрафбате никаких уголовников, равно как и политических заключённых, просто не могло быть. Из уголовников формировали штрафные роты. Командовали штрафными подразделениями только кадровые офицеры. <…> Все штрафные подразделения составляли не более 1,5 % от всей численности действующей армии".
Станислав Говорухин в одном из своих интервью рассказывал:
"Пару лет назад в Кремле на разводе почетного караула ко мне подошел чуть ли не в слезах маршал одного из родов войск. «Вы „Штрафбат“ видели? — возмущенно спросил. — И что скажете?».- «Безобразие, конечно», — ему ответил. Он: «Ну как же можно так искажать? Что, у них консультантов не было? Разве они не знают, что командир штрафного батальона не мог быть штрафником? Это были кадровые офицеры, и комиссары у них ни в коем случае не могли штрафниками быть, и никогда штрафников не посылали в тыл врага за языком, и никаких ранений жутких там быть не могло, потому что после первой же царапины боец возвращался в полк, как смывший свою вину кровью. Какой там мог быть поп, откуда? Ну сколько можно эту развесистую клюкву втюхивать!».
Все это ложь — и снято, естественно, плохо".
Уголовники из зон действительно воевали в частях Красной армии в годы Великой Отечественной войны. Но это были не воры в законе, не убийцы и не "блатные", и не "политические". То есть, всех подряд не брали, даже несмотря на тяжёлое положение на фронтах в 1941-1942гг.
По представлению НКВД указами Президиума Верховного Совета СССР были освобождены от наказания осужденные по некоторым категориям преступлений: за прогулы, бытовые, малозначительные должностные и хозяйственные правонарушения, мелкие кражи, хулиганство и другие.
Бывших зэков досрочно выпускали на волю и укомплектовывали ими регулярные части Красной армии. В основном это были штрафные роты (в составе стрелковых частей РККА), которыми закрывали самые сложные участки фронта.
Старший научный сотрудник Музея истории ГУЛАГа, кандидат исторических наук Татьяна Полянская рассказывает:
"Этой привилегии удостаивались далеко не все заключенные. В армию, как правило, не попадали осужденные по контрреволюционным статьям и за тяжкие уголовные преступления.
При этом, когда началась война, в лагерях был небывалый всплеск патриотических настроений, особенно среди так называемых политических осужденных. Большинство из них искренне хотели помочь стране. Были и те, кто, идя на фронт, преследовал собственные интересы: поскорее оказаться на свободе, и по возможности дезертировать. Конечно, жизнь за решеткой угнетала как физически, так и морально. Лагерь развращал личность, и люди стремились вырваться на свободу любой ценой. Даже ценой собственной жизни."
Кроме заключенных из лагерей, на фронт также отправляли жителей спецпоселков. Эта категория людей, которые в административном порядке были высланы в отдаленные и малообжитые районы страны и принудительно трудились на благо общества. Среди них было много раскулаченных крестьян".
Но нахождение в лагерях сыграло с этими людьми свою негативную роль, в криминальном мире за колючей проволокой они научились у жуликов всяким непотребствам. Кроме того, в конце 1943 года набор из зон вёлся уже не так строго и в число желающих стали просачиваться и рецидивисты.
Историк исследователь этой темы Александр Сидоров в своём очерке пишет:
"Ветеран войны Мамаев, командовавший ротой уголовников, рассказывал, что сначала блатные доставили ему много головной боли. В первый же день у него украли планшет с документами. Тогда он выстроил "урок" и заявил: "Исчезла карта, которой должен руководствоваться командир взвода при выполнении боевого задания. Поэтому вам придется переть наобум, и вас — идиотов — перестреляют, как собак. Кроме того, исчезли деньги, которые лейтенант хотел переслать своей жене и маленькой дочке. Я не взываю к чувству сострадания, но подумайте, с каким настроением он будет поднимать вас в атаку. Вы на фронте, а не на "малине".
На следующее утро планшет лежал у Мамаева на столе".
Заметьте, в этом отрывке не сказано, что уголовники эти служили в штрафбате. В штрафбаты уголовники не могли попасть, т. к штрафбаты были для провинившихся или осуждённых командиров, политработников, лиц без звания, но находившихся на командных должностях. Уголовников(осуждённых по бытовым статьям) , как правило, отправляли либо в штрафные роты, либо в обыкновенные стрелковые части.
Большая же часть штрафных подразделений переменного состава состояла из провинившихся военнослужащих, нарушителей воинской дисциплины, которые должны были смыть свой проступок кровью.
После окончания Великой Отечественной войны многие уголовники снова вернулись к своему криминальному прошлому и закономерно вернулись на зоны. Но они, нюхнувшие военный порох, сеявшие смерть, были при этом отчаянны и агрессивны, в лагерях сразу разразилась жесткая война за сферы влияния с ворами старой формации, "отрицаловом", и в большинстве воем "фронтовики" одерживали победу над "ворами".
Значительная же часть уголовников из состава воров и убийц также воевала в годы Великой Отечественной войны, только на другой стороне, у гитлеровцев: в полиции, зондеркомандах и частях СС, гестапо, в диверсионных подразделениях абвера.