История Виталия Гогунского и его дочери Миланы давно перестала быть частным делом, превратившись в публичный пример отцовского пренебрежения.
После громкого развода актёр, казалось бы, выполнил формальные обязательства: оставил бывшей гражданской жене Ирине Маирко квартиру и часть бизнеса. Но для 15-летней девочки ни деньги, ни недвижимость не могли заменить простого отцовского внимания, которого она так и не дождалась.
"Соблюдаю договорённости": как слова расходятся с делом
Долгие годы Ирина Маирко не поднимала публичного скандала, в одиночку справляясь с воспитанием дочери. Ситуация изменилась, когда Гогунский в интервью начал говорить о "соблюдении неких договорённостей" и отсутствии официальных претензий.
В ответ Ирина раскрыла шокирующую цифру: за три года на содержание ребёнка она получила от бывшего партнёра лишь 1500 рублей.
Это заявление привело в суд, где стороны заключили мировое соглашение. Адвокат Гогунского тогда с гордостью заявлял, что актёр "сильно страдает и переживает из-за дочери", и ему удалось договориться о встречах два раза в неделю без участия матери.
Четыре года молчания: когда юридическая бумага ничего не стоит
Прошло почти четыре года. Как выяснилось, документ остался лишь формальностью. По словам юриста Анны Фроловой, представляющей интересы Маирко, Гогунский игнорирует все пункты соглашения.
"По условиям мирового соглашения Виталий обязался перечислять 1/4 долю от всех видов заработка и встречаться с дочкой один раз в неделю, - говорит Фролова. - Но за все 8 лет времени, похоже, так и не нашлось".
Ситуация приобретает особый драматизм на фоне успехов самой Миланы. 15-летняя девочка давно стала самостоятельной артисткой, чьи заработки, по некоторым данным, превосходят доходы отца. Она собирает залы по стране, за ней в соцсетях следят миллионы. Ей нужны не деньги, а элементарное признание и участие.
Новая судебная битва: правда против "серых схем"
Ирина Маирко снова подала в суд. И на этот раз речь идёт не столько о материальной поддержке, сколько о принципиальной позиции.
"Основанием для подачи заявления стало то, что ответчик не перечисляет алименты в размере, пропорциональном своему реальному доходу, - объясняет юрист. - Доходы формируются через компанию, оформленную на его мать, а сам Виталий получает лишь часть средств, которые официально декларирует".
Но главное обвинение звучит серьёзнее: Гогунский публично раскрывает подробности своих финансовых схем, создавая опасный прецедент.
"Он не просто уклоняется, но во всеуслышание учит злостных неплательщиков, создаёт негативный пример для миллионов", - подчёркивает Фролова. Действительно, актёр не раз в интервью заявлял, что платит алименты "в минимальном размере и по своему усмотрению".
Имущество вместо любви: философия отсутствующего отца
Позиция Гогунского строится на аргументе о ранее переданном имуществе. Мол, квартира и бизнес - это уже достаточный вклад. Однако закон и мораль видят отцовство иначе: это не разовая сделка, а постоянная ответственность, включающая и финансовую поддержку, и личное участие.
"Ответчик не видит в своих действиях нарушений, - отмечает юрист. - При этом фактические родительские отношения отсутствуют многие годы".
Сейчас суд должен дать окончательную оценку. Цель Маирко - не обогащение, а установление справедливости: "Чтобы Милана получала алименты по закону, а не по мнению и желанию отца".
Эта история вышла далеко за рамки семейного конфликта. Она - о системе ценностей, где формальная передача имущества пытается заменить годы заботы, где публичные заявления о "страданиях" расходятся с многолетним отсутствием.
Виталий Гогунский, создавший на экране образ простого парня, в жизни демонстрирует другую роль - отца, для которого восемь лет - недостаточный срок, чтобы найти несколько часов в неделю для собственной дочери. И пока Милана покоряет сцену, её отец продолжает судебную войну, где главный проигрыш - не финансовый, а человеческий.
Как вы думаете, можно ли "расплатиться" с собственным ребёнком имуществом, или родительская ответственность - это ежедневный процесс, который не кончается даже после развода? Где грань между материальной поддержкой и настоящим отцовством?