Вокруг огромных зданий в городах, как правило, складывают легенды. Про Исаакиевский собор петербуржцы говорили, что Огюст Монферран строил его так долго (40 лет), потому что ему нагадали: как только строительство закончится, архитектор умрет. Он ведь действительно умер через месяц после освящения собора.
Другая легенда: на западном фронтоне собора есть барельеф «Встреча Исаакия Далматского с императором Феодосием». Там много фигур, все склоняют перед св. Исаакием головы. А в уголке - Монферран с макетом собора и гордо поднятой головой. Говорят, кто-то обратил на это внимание императора Александра II, тот рассердился на архитектора и, проходя мимо него, не подал ему руки, не сказал даже «Спасибо, прекрасный собор!» И Монферран так расстроился, что жить дальше уже не смог.
Да много легенд петербуржцы сложили про создателя Исаакия и Александровской колонны. Вплоть до того, что призрак Монферрана якобы до сих пор по ночам разгуливает возле колоннады собора (но если встретить его и пристально на него посмотреть, исчезает). У всех петербуржцев есть шанс это проверить лично, - можно прямо сегодня ночью.
АНТОН АНТОНОВИЧ СЕРДИТСЯ
Огюст Монферран родился 23 января 1786 года в Шайо (тогда это было предместье Парижа, сейчас - один из самых известных районов города: там находится площадь Трокадеро с ее фантастическим видом на Эйфелеву башню). Семья была приличной, но родители, судя по всему, не были дворянами. Фамилия будущего архитектора была Рикар, а «де Монферран» добавила мать, чтобы выглядело благороднее (у отца было поместье Монферран в Оверни).
В 20 лет Огюст поступил в Королевскую специальную школу архитектуры, но его тут же призвали на войну (где он получил чин сержанта и два ранения, в голову и в бедро). Потом он снова учился и снова воевал. После разгрома Наполеона карьера архитектора во Франции у него не складывалась (там в тот момент было особо не до строительства), и он решил попытать счастья в России: преподнес Александру I альбом с проектами статуй и зданий, которые можно было бы возвести в его империи. Там была и конная статуя Александра, и загородный дворец Александра, и «Фонтан общественного пользования во славу его величества императора Александра», - в общем, Александру все очень понравилось, Монферран получил приглашение в Россию. И уже через полтора года занялся перестройкой Исаакиевского собора.
Соборов до Монферрана существовало уже три: первый был скромной церковью, построенной на лужайке через семь лет после основания Петербурга (Петр венчался там с Екатериной Алексеевной), второй достроили к 1727 году (увы, он стоял слишком близко к Неве, примерно там, где сейчас стоит Медный всадник, и вода его подмывала). Третий начали строить при Екатерине II по проекту итальянца Антонио Ринальди, но все пошло не так, и здание получилось диковатым: над мраморным основанием были кирпичные стены. Одного офицера, решившегося написать на постройку эпиграмму и прикрепить ее к стене, сослали в Сибирь, причем уже без ушей и языка.
Александр I хотел собор перестроить (потому что некрасиво), но не сносить: это было бы «оскорбительно для памяти его основателей». Монферран, как писал современник, «составил разом двадцать четыре проекта, или, лучше сказать, начертил двадцать четыре прекраснейших миниатюрных рисунка и сделал из них в переплете красивый альбом. Тут все можно было найти: китайский, индийский, готический вкус, византийский стиль и стиль Возрождения и, разумеется, чисто греческую архитектуру древнейших и новейших памятников».
Вскоре Монферран приступил к работе. Не обошлось без неприятностей: вылез придворный архитектор и член-корреспондент Французской королевской академии архитектуры Антон Антонович Модюи, который обвинил Монферрана в том, что он все делает неправильно. Этот Модюи Монферрана почему-то просто ненавидел, считал его бездарным выскочкой и был уверен, что погубить его карьеру - чуть ли не священная обязанность. Карьеру он не погубил, от строительства храма Монферрана не отстранили (а многие возражения Антона Антоновича признали нелепыми), но крови Огюсту этот зоил от архитектуры попортил немало.
Потом Монферрана начали еще и обвинять в том, что он прикарманивает деньги, отведенные на строительство. У него действительно были в Петербурге дом и античные коллекции не сильно хуже эрмитажных, но он вообще-то получил от Николая I огромную денежную премию в 100 000 рублей за возведение Александровской колонны, мог себе позволить. Тем не менее, злопыхатели не успокаивались: сплетничали, что он украл весь мрамор, предназначенный на колонну, и использовал его для украшения своего особняка, а «столп» пришлось делать из гранита. И будто бы Николай, узнав об этом, сказал: «Ну, Бог с ним, с этим Монферраном, пускай себе берет сколько угодно, только бы другим не давал» (это все бред, конечно).
СТОЛП, ДА НЕ ТОТ
Александровскую колонну некоторые считают еще более прекрасным произведением Монферрана, чем Исаакиевский собор. Изначально архитектор собирался поставить рядом с Зимним дворцом не колонну, а обелиск на манер египетских, высотой в 25,5 метров, украшенный барельефами скульптора Федора Толстого. Этот вариант отвергли и, похоже, правильно сделали.
Тогда Монферран задумал колонну в стиле колонны Траяна в Риме («наиболее прекрасный образец, созданный людьми в этом роде»). Он откровенно вдохновлялся ею, подражал ей и ничуть этого не стеснялся, прямо говорил, что хочет приблизиться к идеальной архитектуре античности. Его не могла не вдохновлять и Вандомская колонна в Париже, воздвигнутая всего 20 лет назад (ее строительство закончилось в 1810-м) - но ведь и она была создана по подобию колонны Траяна, на которую Монферран просто молился!
Александровская колонна была и остается самым высоким монументом в мире, сделанным из цельного куска гранита: 47 с половиной метров. Гранит нашли в карьере, располагавшемся в 60 метрах от того, где добывали гранит для колонн Исаакиевского собора. Чтобы доставить кусок камня к воде и переправить в Петербург, специально построили пристань, мол и судно. На Дворцовой площади колонну поднимало множество рабочих, а кроме того, к работе были привлечены 1440 гвардейцев, 60 унтер-офицеров и 30 матросов с саперами. Собралась толпа восторженных зевак, впечатлений им хватило на долгие месяцы.
Конечно, после стихотворения Пушкина «Памятник» колонну сплошь и рядом называют «Александрийским столпом» - но некоторые особо въедливые литературоведы сомневаются, что поэт имел в виду именно произведение Монферрана. Одни предполагают, что Пушкин писал об огромной колонне Помпея, до сих пор стоящей в египетском городе Александрии. Другие - что о давно разрушенном Фаросском маяке, который находился там же и считался одним из семи чудес света. Так или иначе, эти доводы мало кто слышит - для большинства петербуржцев и тех, кто приезжает в город, именно колонна Монферрана остается лучше
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Все божественное в Модильяни словно искрилось через какой-то мрак»
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru