Условия развития культуры в послевоенный период
Во время Великой Отечественной войны был нанесён огромный материальный урон культурному наследию страны. Было разрушено более 80 тыс. школ и училищ, сотни вузов и научно-исследовательских учреждений. Германские оккупанты сожгли и разграбили 430 музеев, 44 тыс. домов культуры, библиотек, клубов. Министерство культуры РФ в рамках проекта «Культурные ценности — жертвы войны» составило каталог культурно-исторических ценностей, которые были утрачены из музеев, библиотек и архивов Москвы, Ленинграда (Санкт-Петербурга), Московской, Ленинградской, Воронежской, Курской, Псковской, Ростовской, Смоленской, Новгородской областей, Северного Кавказа, пригородных дворцов-музеев Ленинграда (Санкт-Петербурга). В нём значится более 1 млн 177 тыс. единиц хранения: музейные предметы, редкие книги, рукописи, архивные дела.
Разрушенный Воскресенский собор Новоиерусалимского монастыря в г. Истре Московской области. Фотография из коллекции государственного историко-художественного музея «Новый Иерусалим»
Несмотря на крайне напряжённую финансовую ситуацию, из госбюджета выделялись средства на развитие науки, образования, культуры, в том числе на восстановительные работы. Был организован поиск вывезенных за пределы страны культурных ценностей и их возвращение.
Годы войны породили у многих представителей интеллигенции надежды на либерализацию общественной жизни, свободу научного и культурного творчества. Пропагандистские стереотипы об «ужасах капитализма» поблёкли в сознании миллионов советских граждан, лично побывавших в Европе. Совместная борьба против фашизма представлялась тем фундаментом, на котором будут развиваться экономические и культурные связи со странами Запада после окончания войны.
Но эти ожидания оказались несостоятельными. Неотъемлемой частью холодной войны стало идеологическое противоборство. В западных странах начались преследования представителей левых сил. В США, например, указ президента Трумэна, опубликованный в 1947 г., требовал, чтобы все государственные служащие проходили проверку на «лояльность». Они ни в каком качестве не должны были иметь отношение к деятельности «подрывных организаций», к которым причислялась и коммунистическая партия.
В СССР, в свою очередь, велась активная антизападная пропаганда. Началась кампания по борьбе с «низкопоклонством» перед буржуазной культурой и образом жизни. В августе 1946 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”». Оно обвиняло в аполитичности и враждебности советскому строю творчество Анны Ахматовой и Михаила Зощенко. Это было началом долгой череды «дел» против деятелей советской культуры и науки. Их целью было лишение интеллигенции творческой самостоятельности, возвращение безраздельного партийного контроля над ней. Окончательно «железный занавес» был восстановлен в результате кампании по борьбе с космополитизмом, которая развернулась с конца 1948 г.
Буржуазия враждебна культуре. Плакат Виктора Иванова
Образование
Разрушенные во время войны здания школ, училищ, вузов, недостаток мебели, оборудования, учебников — далеко не все проблемы, которые приходилось решать системе образования после окончания войны. Катастрофически не хватало кадров. Многие учителя, вузовские преподаватели погибли на фронтах, умерли от ран, голода и болезней. На работу в школы в первые послевоенные годы принимали окончивших краткосрочные учительские курсы и даже тех, кто просто имел среднее образование.
На захваченных Германией территориях во время оккупации большинство детей школьного возраста не училось. Возникла проблема «переростков»: многие подростки стеснялись садиться за парту рядом с детьми младше их на 3–4 года. Трудно было вернуть в школы и тех ребят, которые во время войны заменили на предприятиях своих ушедших на фронт отцов. Для таких молодых людей массово создавали школы рабочей и сельской молодёжи, которые позволяли совмещать учёбу с работой. В городских школах можно было получить семилетнее или среднее образование, набор осуществляли с пятых классов. Школы сельской молодёжи давали начальное или семилетнее образование, начать обучение можно было с первого класса. Подобные учебные заведения дали путёвку в жизнь многим известным людям. Например, в 1949–1951 гг. в школе рабочей молодёжи учился первый космонавт Земли Юрий Алексеевич Гагарин.
Школа рабочей молодёжи. Фото из архива ТАСС
До 1956 г. в СССР сохранялась плата за обучение в старших классах школы, техникумах и вузах. Она была сравнительно невелика: в средних учебных заведениях — 150–200 рублей в год, в вузах — 300–500 рублей. По подсчётам исследователей, это составляло 5–10% среднего семейного бюджета. Но для многих семей, прежде всего в сельской местности, и эти деньги было трудно выделить, особенно если школьников или студентов в семье было несколько. Необходимо учитывать и большое число неполных семей, с единственным кормильцем. Старшим детям в них было не до учёбы — нужно было зарабатывать. Иногда в школу просто не в чем было ходить.
В 1949 г. в СССР было введено всеобщее семилетнее образование детей.
В СССР. В США. Плакат Вениамина Брискина
Из отчёта Министерства просвещения РСФСР
В 1953/54 г. окончили семилетнюю школу лишь 52,5% учащихся из числа принятых в пятые классы, а в 1954/55 учебном году – 53,3%.
В начале 1956 г. по городским школам процент окончивших семь классов равен 73,2%, а в сельской местности он не превышает 45%.
В Курской области среди молодежи имеется 137 тысяч человек, не закончивших начальной школы, и свыше 429 тысяч, не закончивших семилетние школы.
В Челябинске — на тракторном заводе, металлургическом комбинате и некоторых других предприятиях около 17 тысяч рабочих имеют лишь начальное образование.
В 1955/56 учебном году «отсев» из средних школ РСФСР составил 1099 тысяч человек. По данным местных отделов народного образования среди причин оставления школ назывались следующие:
«перешли в другие школы, но не явились в них» — 43%;
«устроились на работу в предприятия и в колхозы» — 22,9%;
отдаленность школ от места проживания — 3,2%;
назывались также «болезнь», «слепота», «глухота», «умственная отсталость» (непонятно кем диагностированная), «не хотят учиться и задерживаются родителями».
До 1954 г. продолжало действовать постановление Совета народных комиссаров СССР 1943 г. о раздельном обучении мальчиков и девочек в школах. Вводилось оно для улучшения дисциплины, учёта особенностей развития девушек в учебно-воспитательной работе и устранения «не всегда здоровых взаимоотношений между противоположными полами». В реальности раздельное обучение затронуло небольшую часть учащихся. Например, в РСФСР число школ с раздельным образованием не превышало 2% от их общего количества. В небольших городах и особенно в сельской местности организовать его было просто невозможно: чтобы поделить одну школу на две, нужны были дополнительные помещения, кадры, оборудование — всего этого и так не хватало в системе образования.
Раздельное обучение вызывало много нареканий. Прежде всего они были связаны с тем, что дети не получали в достаточной мере навыков межгендерной коммуникации. В последующем это приводило к трудностям в общении с представителями противоположного пола. В дискуссии, которая проходила в 1950–1953 гг. на страницах «Литературной газеты», отмечалось, что раздельное обучение не решило и проблему дисциплины, особенно в мужских школах. Также поднимался вопрос о нарушении равенства мужчин и женщин в осуществлении права на образование. С 1954 г. все советские школы вернулись к совместному обучению детей.
Восстановление разрушенной войной экономики, решение задачи опережающего развития тяжёлой промышленности требовало квалифицированных кадров с высшим и средним специальным образованием. В разных регионах страны открывались высшие учебные заведения: с 1950 по 1955 г. появилось 50 новых вузов. Росло и число студентов. Уже в 1946 г. на первый курс было принято 205 тыс. человек. Каждый пятый из них был демобилизованным фронтовиком. В 1951 г. к занятиям приступили уже 350 тыс. первокурсников. Всего в начале 1950-х гг. в СССР действовало 800 вузов и более 3 тыс. техникумов. В них обучалось свыше 3 млн студентов.
Главное здание Московского государственного университета на Воробьёвых горах. Архитекторы Л. В. Руднев, С. Е. Чернышёв, П. В. Абросимов, А. Ф. Хряков, В. Н. Насонов, 1949–1953 гг. Фотография
Наука
Большое значение в послевоенное время придавалось развитию науки. Признанным её центром была Академия наук СССР. До 1951 г. её возглавлял выдающийся советский физик Сергей Иванович Вавилов (1891–1951), а затем известный химик Александр Николаевич Несмеянов.
Сергей Иванович Вавилов. Президент АН СССР (1945–1951), основатель научной школы физической оптики в СССР, брат Николая Ивановича Вавилова, советского учёного-генетика, погибшего во время политических репрессий. Фотография неизвестного автора
Росло число отраслевых научно-исследовательских институтов: в 1946 г. их было более двух тысяч, а к 1950 г. число увеличилось на треть. Особое внимание уделялось развитию научных исследований, связанных с обороной: в области атомной энергетики, ракетостроения, радиотехники, электроники. В этих направлениях советским учёным удалось добиться выдающихся успехов.
В августе 1945 г., вскоре после атомной бомбардировки Хиросимы, был создан Специальный комитет для руководства всеми работами по использованию атомной энергии. Возглавил его член Политбюро и Маршал Советского Союза Л. П. Берия, научными работами руководил Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960).
Почтовая марка РФ, посвящённая столетию со дня рождения Игоря Васильевича Курчатова, русского и советского физика, «отца» советской атомной бомбы
Первая советская атомная бомба была успешно испытана в августе 1949 г. на Семипалатинском полигоне (Казахстан).
Из заявления ТАСС 23 сентября 1949 г.
«23 сентября президент Трумэн объявил, что, по данным правительства США, в одну из последних недель произведён атомный взрыв. Одновременно аналогичное заявление было сделано английским и канадским правительствами и вслед за опубликованием этих заявлений в американской, английской и канадской печати, а также в печати других стран появились многочисленные высказывания, сеющие тревогу в широких общественных кругах. В связи с этим ТАСС уполномочен заявить следующее.
В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших масштабов — строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств. Поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза.
Что же касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что ещё 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что “этого секрета давно уже не существует”. Это заявление означало, что Советский Союз уже открыл секрет атомного оружия, и он имеет в своём распоряжении это оружие. Научные круги Соединённых Штатов Америки приняли это заявление Молотова как блеф, считая, что русские могут овладеть атомным оружием не ранее 1952 года. Однако они ошиблись, так как Советский Союз овладел секретом атомного оружия ещё в 1947 году.
Что касается тревоги, распространяемой по этому поводу некоторыми иностранными кругами, то для тревоги нет никаких оснований. Следует сказать, что советское правительство, несмотря на наличие у него атомного оружия, стоит и намерено стоять в будущем на своей старой позиции безусловного запрещения применения атомного оружия.
Относительно контроля над атомным оружием нужно сказать, что контроль будет необходим для того, чтобы проверить исполнение решения о запрещении производства атомного оружия».
В 1945 г. началась работа ещё над одним проектом в этой сфере — созданием водородной бомбы, пригодной для применения в военных условиях. Руководили проектом Андрей Дмитриевич Сахаров (1921–1989) и Юрий Борисович Харитон.
Испытание водородной бомбы на Семипалатинском полигоне, 1953 г. Фотография неизвестного автора
В конце 1940-х — начале 1950-х гг. были сделаны первые шаги по освоению космического пространства. В 1946 г. сформировался Совет главных конструкторов — неформальное объединение руководителей предприятий, участвовавших в ракетно-космической программе. Возглавил его Сергей Павлович Королёв (1906–1966). Впрочем, в то время о космосе можно было только мечтать. Главной считалась задача создания средства доставки ядерных боеголовок в нужное место, в том числе на территорию США.
Совет главных конструкторов, Байконур, 1957 г. С. П. Королёв — третий слева. Фотография неизвестного автора
Советское руководство чётко осознавало, насколько важны исследования в ядерной физике и ракетостроении для усиления военной мощи СССР в условиях холодной войны. Это спасло учёных от разгромных идеологических кампаний. В конце 1948 г. началась подготовка Всесоюзного совещания заведующих кафедрами физики. На нём планировали обсудить вопрос о «физическом идеализме», о низкопоклонстве физиков перед буржуазной наукой: школьные и вузовские учебники по этому предмету просто пестрели именами иностранных учёных. На совещании предполагалось разгромить «эйнштейнианство».
Учёные из комитета по атомной проблеме активно выступили в защиту физической науки. Рассказывают, что Берия поинтересовался у Курчатова, правда ли, что теория относительности и квантовая механика — это идеализм и от них надо отказаться. В ответ он услышал: «Если от них отказаться, придётся отказаться и от бомбы». Берия сразу же определил приоритеты: главное — бомба, остальное — не имеет значения. Совещание отменили. По оценкам, сделанным позже, если бы совещание состоялось, советская физика могла быть отброшена на 50 лет назад. Таким образом, «бомба спасла физиков».
Но спасти представителей других наук она, к сожалению, не смогла. В 1947 г. в Министерстве здравоохранения СССР провели первый так называемый суд чести. Поводом для него послужило предложение члена-корреспондента Академии наук СССР Н. Г. Клюевой и профессора Г. И. Роскина опубликовать в США свою книгу о новых методах лечения рака. Впоследствии оказалось, что эти методы неэффективны, но дело было не в этом. Учёных с личной подачи Сталина обвинили в антипатриотизме и антигосударственности, в преклонении перед заграничной культурой.
«Суд чести» провели со всеми атрибутами настоящего суда — судьями, обвинителем, свидетелями. Попытки оправдаться не были приняты во внимание. Клюеву и Роскина подвергли общественному выговору. Министра здравоохранения уволили, а академика В. В. Парина, который возил рукопись в США, осудили на 25 лет за «шпионаж». Закрытое письмо ЦК ВКП(б) рекомендовало создать «суды чести» во всех научных и учебных заведениях, государственных учреждениях, министерствах, творческих союзах СССР. За два последующих года состоялось около 50 подобных «процессов».
В том же 1947 г. была внедрена ещё одна форма государственно-партийного контроля над наукой — «дискуссии». Философов критиковали за недостаточно последовательную борьбу против идеализма и буржуазного объективизма. Экономистов — за попытки обосновать возможность «организованного капитализма», способного преодолеть анархию рыночной экономики, за признание прогресса буржуазных стран в развитии производительных сил.
Пересмотру подверглись прежние интерпретации исторических фактов. Так, если раньше царскую Россию называли «тюрьмой народов», теперь все войны, которые она вела, стали справедливыми, а национально-освободительные движения народов России — реакционными. Антизападная риторика выражалась, например, в объявлении любого значимого изобретения или научного открытия результатом русского научного гения: технологию производства стали разработали не Бессемер, Мартен и Сименс, а русский Чернов; электрическую лампочку — не Эдисон, а Лодыгин; паровоз не Стефенсон, а отец и сын Черепановы. Подобная тенденция породила анекдоты на тему «Россия — родина слонов», которые стали своеобразным ответом на лозунги «Россия — родина радио», «Россия — родина авиации» и тому подобные.
Генетика на августовской сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук 1948 г. была объявлена «лженаукой». Исследования в ряде направлений биологии — физиологии растений, теории эволюции, экологии, селекции на основе хромосомной теории наследственности — были прекращены. Около 3 тыс. биологов уволили с работы, часть из них подвергли репрессиям. Президента ВАСХНИЛ Т. Д. Лысенко, громившего генетиков и генетику, поддержал лично Сталин, который ознакомился с докладом и внёс в него правки.
Выступление академика Тимофея Лысенко на сессии ВАСХНИЛ. Москва, 1948 г. Фотография Дмитрия Бальтерманца
Сталин принимал участие не только в дискуссии по биологии. Так, он написал несколько статей в ходе дискуссии о языкознании. Самая известная из них — «Марксизм и вопросы языкознания». Последней теоретической работой Сталина стала книга «Экономические проблемы социализма в СССР». В ней он обосновывал необходимость дальнейшего усиления государственного контроля над экономической жизнью, приоритет тяжёлой промышленности, курс на постепенный отказ от колхозно-кооперативной собственности в деревне в пользу государственной и сокращение сферы товарного обращения.
Литература
Сокрушительный удар обрушился в 1946 г. на советскую литературу. В печально известном постановлении журналы «Звезда» и «Ленинград» были объявлены проводниками «идеологии, чуждой духу партии». Михаила Зощенко назвали «пошляком и подонком литературы», а Анну Ахматову — «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии». Издание журнала «Ленинград» было прекращено, в «Звезде» сменился редактор. Зощенко и Ахматову исключили из Союза писателей, они остались без продовольственных карточек, что было настоящей катастрофой в то голодное время. Зощенко вынужден был подрабатывать в сапожной артели.
Из постановления Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», 14 августа 1946 г.
«В журнале “Звезда” за последнее время, наряду со значительными и удачными произведениями советских писателей, появилось много безыдейных, идеологически вредных произведений. Грубой ошибкой “Звезды” является предоставление литературной трибуны писателю Зощенко, произведения которого чужды советской литературе. Редакции “Звезды” известно, что Зощенко давно специализировался на писании пустых, бессодержательных и пошлых вещей, на проповеди гнилой безыдейности, пошлости и аполитичности, рассчитанных на то, чтобы дезориентировать нашу молодёжь и отравить её сознание. Последний из опубликованных рассказов Зощенко “Приключения обезьяны”… представляет пошлый пасквиль на советский быт и на советских людей. Зощенко изображает советские порядки и советских людей в уродливо карикатурной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами…»
Большое место в литературе занимала тема войны, что вполне естественно, учитывая след, который она оставила в жизни практически каждой советской семьи. Но после выхода романа Фадеева «Молодая гвардия» эта тема считалась исчерпанной. Был сделан вывод, что описание лишений, нелёгких фронтовых и тыловых будней отвлекает советских людей от главных задач, вызывает грустные воспоминания и способствует распространению пессимизма.
Памятник Александру Твардовскому и Василию Тёркину в Смоленске. Фотография Mitic
Резкой критике были подвергнуты поэмы Александра Твардовского «Василий Тёркин» и «Дом у дороги», роман Василия Гроссмана «За правое дело», рассказ Андрея Платонова «Семья Иванова» («Возвращение»). Удивительная метаморфоза произошла с повестью писателя-фронтовика Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». В 1947 г. она была удостоена Сталинской премии, а через год её автора объявили чуть ли не врагом народа. О причинах этого писатель Василь Быков позже говорил так: «Виктор Некрасов увидел на войне интеллигента и в отличие от расхожего в нашей литературе взгляда на него как на хлюпика… утвердил его правоту и его значение как носителя духовных ценностей…»
В это время создаётся много конъюнктурных произведений, которые в полной мере соответствовали партийным установкам. В них действуют исключительно положительные герои, отрицательный персонаж разоблачается в итоге как иностранный шпион, а не очень сознательные герои к концу книги перевоспитываются. Даже лучшие произведения того времени — «Открытая книга» Вениамина Каверина, «Русский лес» Леонида Леонова, «Первые радости» и «Необыкновенное лето» Константина Федина — отражают эту тенденцию. Появляется масса произведений, которые безудержно восхваляют вождя и мудрое руководство Коммунистической партии.
Искусство
Похожие процессы происходили и в искусстве. Изданное в августе 1946 г. постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» рекомендовало ограничить постановки пьес иностранных авторов и классиков русской драматургии. На сценах театров должны были ставить спектакли, посвящённые борьбе за коммунизм. Но и современные пьесы подвергали критике — за безыдейность, представление советских людей малокультурными, с обывательскими взглядами, за надуманность сюжетов.
Художественных фильмов выпускалось немного, так как материально-техническая база кинематографа была слабой. В 1949 г. на экраны кинотеатров было выпущено всего 10 отечественных фильмов, в 1952 г. — 17. Не все снятые картины доходили до зрителя. В сентябре 1946 г. вышло очередное постановление ЦК — о кинофильме «Большая жизнь». Его режиссёра Леонида Лукова обвиняли в том, что он не показал действительный размах восстановительных работ в Донецком бассейне, главное внимание уделил личным переживаниям героев. Фильм, по мнению партийного руководства, искажал реальность, показывая, что восстановительные работы мало механизированы и основаны в основном на грубой физической силе. Недостаточно освещалась в фильме и роль партийного руководства. Рабочие и инженеры показаны отсталыми и некультурными, а самые лучшие из героев беспробудно пьянствуют.
Критике подверглись также и другие фильмы. «Адмирал Нахимов» Всеволода Пудовкина обвиняли в том, что слишком много внимания в нём уделялось не батальным сценам, а «балам и танцам с эпизодами жизни Нахимова». Не пошла в прокат и вторая серия картины Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Справедливый и прогрессивный, по новой трактовке истории, российский царь был представлен в ней слабым и безвольным.
Кадр из кинофильма «Иван Грозный» Сергея Эйзенштейна
До советского зрителя доходили лишь идейно выдержанные фильмы с положительными героями, прославляющими партию и её вождей. Многим нравились милые, наивные комедии, как «Весна» Григория Александрова, музыкальные «советские сказки» вроде «Кубанских казаков» Ивана Пырьева. Так хотелось верить, что где-то есть богатые колхозы, покупающие в сельский клуб музыкальные инструменты, зажиточно живущие крестьяне… Некоторые картины с интересом смотрятся и много лет спустя: «Подвиг разведчика» (режиссёр Борис Барнет), «Молодая гвардия» (режиссёр Сергей Герасимов), фильмы-сказки «Золушка» (режиссёры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро), «Садко» (режиссёр Александр Птушко), музыкальный фильм «Сказание о земле Сибирской» (режиссёр Иван Пырьев).
Доходили до экранов и трофейные ленты. Красной армии достался германский киноархив, который насчитывал свыше 2 тыс. фильмов не только немецкого, но и американского, французского, японского, английского, итальянского, австрийского, чехословацкого производства. У многих зрителей надолго сохранились впечатления от фильмов про Тарзана, «Тётки Чарлея», «Сестры его дворецкого». Любил смотреть трофейные фильмы и сам Сталин, особенно американские боевики про ковбоев, хотя постоянно их критиковал.
Развитию музыкального искусства способствовало восстановление довоенной сети музыкальных театров, концертных учреждений. Появилось новое поколение талантливых исполнителей и дирижёров. Был создан ряд крупных музыкальных произведений: опера «Великая дружба» Вано Мурадели, балеты «Каменный цветок» Сергея Прокофьева и «Медный всадник» Рейнгольда Глиэра.
Но и Союз композиторов не избежал чистки. Поставленную в Большом театре оперу Мурадели «Великая дружба» заклеймили позором в февральском постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) 1948 г. Мурадели обвинили в разжигании национальной розни. «Из оперы создаётся неверное представление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины, находились в ту эпоху во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы», — так были сформулированы претензии к композитору. Критике и преследованию за «формализм в искусстве», кроме Мурадели, подверглись также Прокофьев, Шостакович, Мясковский, Хачатурян и другие советские композиторы.
С «формализмом» боролись и в изобразительном искусстве. В 1947 г. была учреждена Академия художеств СССР во главе с Александром Герасимовым. Она стала настоящим оплотом социалистического реализма в живописи. Художники должны были создавать образ положительного героя, понятного советским людям. Более всего ценились полотна и скульптуры, посвящённые вождю. Самым грандиозным из них стал монумент Сталина работы скульптора Евгения Вучетича. Он был установлен на Волго-Донском канале. На его отливку пошло 33 тонны меди.
Вучетич создал также монумент советским воинам в Трептов-парке Берлина.
Памятник «Воин-освободитель». Скульптор Евгений Вучетич, 1949 г. Фотография Andreas Steinhoff
В эти годы были созданы и прекрасные живописные произведения: картины Александра Бубнова «Утро на Куликовом поле», Юрия Непринцева «Отдых после боя», Александра Лактионова «Письмо с фронта», Аркадия Пластова «Сенокос» и «Жатва».
«Письмо с фронта». Александр Лактионов
В послевоенный период архитекторы работали с особой интенсивностью. Во многих городах западной части СССР приходилось не просто восстанавливать разрушенное, а фактически заново отстраивать целые улицы и кварталы. Некоторые крупные города, такие как Сталинград, Минск, Великий Новгород, были почти полностью стёрты с лица земли.
В основе планов застройки центральной части городов лежал архитектурный стиль, получивший название сталинского ампира. Он объединил в себе элементы ренессанса, барокко, позднего классицизма и других исторических стилей — сочетание помпезности, роскоши, монументальности. Здания имеют чёткие пропорции, часто включают в себя колоннады, портики, завершения в виде шпилей, декорированы барельефами, мозаиками.
Ярким проявлением советской архитектуры послевоенного периода стали семь высотных зданий, построенных в Москве («сталинские высотки»): главное здание МГУ на Воробьёвых горах, гостиницы «Украина» и «Ленинградская», здание Министерства иностранных дел, административно-жилое здание около «Красных ворот», жилые дома на Котельнической набережной и Кудринской площади. Строительство восьмой «высотки» — административного здания в Зарядье — после смерти Сталина было прекращено.
Дом на Котельнической набережной в Москве. Архитекторы Д. Н. Чечулин, А. К. Ростковский, 1938–1952 гг. Фотография DmitriyGuryanov
Предполагалось, что подобные здания будут построены в столицах союзных республик и в других крупных советских городах. Но в ноябре 1955 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое положило конец сталинскому ампиру.
Но главной для городов оставалась проблема обычного жилья. После войны начинается массовое жилищное строительство, вначале малоэтажных зданий. Использовалось несколько типовых вариантов: одно-, двух-, трёхподъездные, угловые и с магазинами на первом этаже, а также общежития. Малоэтажное строительство не требовало применения дефицитной строительной техники, могло вестись силами малоквалифицированных рабочих, в том числе военнопленных немцев и заключённых. Конструкция малоэтажных домов была облегчённой, поэтому их возводили достаточно быстро.
Наряду с рядовыми двухэтажными домами строили также более комфортное жильё: «номенклатурные» и «директорские» дома. В них применяли более качественные материалы, квартиры были многокомнатными, с просторными кухнями и санузлами. Но были и очевидные минусы: застройщики, богато украшая фасады, часто экономили на отделке зданий со стороны дворов, благоустройстве внутриквартальных пространств.
Поквартальная застройка района Песчаных улиц в Москве. Группа архитекторов под руководством З. М. Розенфельда.