Псевдонимами сегодня никого не удивишь. В России есть даже словарь писательских псевдонимов. Случай Михаила Евграфовича Салтыкова – особенный. Псевдоним так прирос к его фамилии, что отделить одно от другого не возможно. Так и пишем – через дефис.
Родился Михаил Салтыков, сын тверского помещика 27 января 1826 года в селе Спас-Угол – в самом дальнем углу Калязинского уезда Тверской губернии. Теперь его родина – в самом дальнем углу Талдомского района Московской области. Отец Евграф Васильевич ушел в отставку коллежским советником (полковником) и никаким особенным богатством не обзавелся, кроме детей. Михаил был восьмым ребенком, но не последним. Повезло полковнику с женой – Ольгой Михайловной. Ее теперь только самый ленивый литературовед не критикует, обнаруживая черты ее характера у самых суровых женских персонажей щедринских произведений.
Маменьку и сам Михаил Евграфович, войдя во взрослые годы, любил покритиковать. А за что? Вышла замуж в пятнадцать лет за мужчину много старше себя, стала матерью девяти детей, в их числе – пятеро сыновей. Не дав детям богатства, Салтыковы всем – и сыновьям и дочерям – постарались дать хорошее образование. Девочки учились в Екатерининском институте, мальчики – в Дворянском институте, в Морском корпусе и в Лицее. Такое образование денег стоит. Ольга Михайловна выходила замуж за помещика, владевшего 275 крестьянскими душами. Когда муж умер, она была владелицей нескольких имений и двух с половиной тысяч душ крепостных. Перевела их на оброк, занималась семейными проблемами, была строга в своей любви к детям. Любила всех, Мишеньку – особенно.
Отправила его учиться в Дворянский институт в Москву. Университет для дворянского сословия, в котором постигали гранит науки Жуковский, Грибоедов, Ермолов, Лермонтов. Правда, ранее, когда институт был пансионом при университете. Салтыкову эти стены помогли настолько, что в порядке поощрения за хорошую учебу он в 1838 году был направлен для окончания курса в Царскосельский лицей.
Ему не хотелось уезжать из Москвы в Петербург. Но мама настояла на переезде. В лицее Михаил успешно сдал вступительные экзамены, набрав 75 баллов при необходимых 64. С 1 августа 1838 года начались занятия. Здесь был свой счет выпускам: Александр Пушкин был лицеистом первого выпуска, Михаил Салтыков учился в тринадцатом. Пушкинские традиции жили в лицее, почти в каждом выпуске находился воспитанник с литературными способностями. А Салтыков писал стихи, которых потом, правда, стыдился. Но это – потом. В лицее между тем существовала традиция устанавливать в каждом выпуске продолжателя Пушкина. Пушкиным 13-го выпуска стал Михаил Салтыков.
Учился он без особого усердия, потому что многое изучал уже в Москве. Зады проходить не хотелось – потому и заленился немного. Много читал: лицеистам разрешалось выписывать на свое имя журналы. Салтыков выписывал и читал сразу несколько – «Сын Отечества», «Библиотеку для чтения», «Отечественные записки».
А лицей продолжал меняться. В 1843 году его перевели из Царского Села в Петербург и назвали Александровским. Через год Салтыков его окончил в чине коллежского секретаря. Как казеннокоштному воспитаннику ему предстояло не менее шести лет состоять на государственной службе.
Поначалу Михаил Евграфович начал работать в военном министерстве. Как ему это удалось? По сенатскому указу, выпускники лицея определялись на службу в ведомства, согласно их желанию. Если вакансий не находилось, зачисляли новоиспеченного чиновника сверх штата с жалованием 700 рублей в год. Миша Салтыков мог рассчитывать только на помощь маменьки, которая обещала добавить к жалованию еще 500 рублей.
Жил он один, ходил в театр, много читал. И потому не мог не начать писать, поскольку обладал даром видеть разнообразные проявления комического в жизни. В 1846 году Михаил Салтыков опубликовал в журнале «Оте-
чественные записки» повесть «Запутанное дело». И тем самым нарушил закон: по тогдашним правилам министерским чиновникам было запрещено печатать свои сочинения без разрешения начальства. Салтыкова подвергли аресту, по его делу назначили специальную комиссию. Через неделю после ареста, 28 апреля 1846 года прямо из помещения гауптвахты его в сопровождении жандарма и слуги отправили служить в Вятку, за полторы тысячи верст от столицы. Это была не ссылка. Михаила Евграфовича туда направили на государственную службу. Как, кстати, и Александра Пушкина отправили служить в Кишинев и Одессу в 1820 году.
В Вятке губернатор не спешил дать Салтыкову официальную должность – знал все-таки причину отбытия министерского чиновника из столицы. Но, проверив его в деле, назначил Михаила Салтыкова чиновником по особым поручениям при себе. Поручений было немало. Салтыков объехал практически всю немаленькую губернию, научился разбирать самые прихотливые и почти уголовные дела. Писал губернские отчеты в столицу, которые отличались разумным и аналитическим подходом к исходным материалам, что было по тем временам большой редкостью. Усердие нового чиновника губернатор вскоре отметил, назначив Михаила Евграфовича советником губернского правления. Салтыков на службе наблюдал, конечно, и народную апатию, и бессовестность чиновников, и бездушие власти. Но возмущение свое привык глушить и изгонять делами службы, которую, по его же словам, считал «далеко не бесполезною, хотя бы по одному тому, что я служу честно».
В этом своеобразный феномен Михаила Евграфовича Салтыкова: он довольно долго, став уже знаменитым писателем, опубликовав «Губернские очерки», «Историю одного города», «Помпадуры и помпадурши» и другие сатирические шедевры, оставался государственным служащим, чиновником, служившим честно. Как выясняется сегодня из его писем, заметок, воспоминаний о нем, он не был сторонником революционных потрясений, не считал себя ни революционером, ни демократом. Это мы его считаем таковым по старой советской привычке. Он боролся, как мог, за порядок во всем, за реформы, за рациональный подход к принятию решений и… далеко не всегда в этой борьбе побеждал.
Его бесконечные и беспросветные труды в Вятке завершились в одночасье полной реабилитацией в глазах высокого начальства. И помогла ему в этом Наталья Николаевна Ланская, вдова лицеиста Александра Пушкина, жена генерала Петра Петровича Ланского, прибывшего в 1855 году по делам в Вятку. Супругам представили Михаила Салтыкова – «Пушкина тринадцатого выпуска». Наталья Николаевна в умилении уронила слезу, а муж ее пообещал попросить своего двоюродного брата, министра внутренних дел Сергея Ланского о милости к изгнаннику. Через месяц с Салтыкова был снят полицейский надзор. Снова лицей ему помог.
В Вятке Салтыков стал женихом семнадцатилетней красавицы Елизаветы Аполлоновны Болтиной. Сам он тогда был молод, бороды, с которой мы привыкли его видеть, не носил, любил курить, поигрывал в карты, одевался модно. Таким, кстати, после женитьбы и в Рязань приехал в должности вице-губернатора. Об этом у нас много написано. К этому времени он уже опубликовал «Губернские очерки» под псевдонимом Н. Щедрин и стал знаменит. Потом в его жизни будет служба в Твери, Туле и снова Рязань, где он руководил в течение полугода казенной палатой.
Пройдет много времени, прежде чем он напишет знаменитые свои слова: «Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России». Мало кто из нас знает их продолжение: «Только раз в жизни мне пришлось выжить довольно долгий срок в благорастворенных заграничных местах, и я не упомню минуты, в которую сердце мое не рвалось бы к России. Хорошо там, а у нас… положим, у нас хоть и не так хорошо… но, представьте себе, все-таки выходит, что у нас лучше. Лучше, потому что больней. Это совсем особенная логика, но все-таки логика, и именно – логика любви».
У русских сатириков каждую мысль неплохо дочитывать до конца. Хотя бы абзаца.
Ирина Сизова
Друзья! Уважаемые читатели "Рязанских ведомостей"!
Мы каждый день рассказываем о событиях, которые происходят в регионе, пишем о людях, которые меняют область к лучшему)
Присоединяйтесь к нашему каналу. Читайте материалы, пишите в комментариях отклики или ставьте лайки! Ваши поддержка и интерес очень важны!
Другие материалы автора: