Часть 1: Укус
Мне казалось, я уже всё рассказала об энцефалите сына, его последствиях о наших душевных муках. Но оказалось, самое главное и страшное, о том, как болезнь наступала и развивалась, я до сих пор молчала. Тогда было слишком тяжело.
Сейчас тоже, но, возможно, наша история нужна кому то, кто находится в похожей ситуации или как какое то предупреждение.
22 июня, обычный семейный выезд в сад. Работали, косили траву у себя и у бабушки, пили чай. Решили прокатиться в соседний город за минеральной водой и по пути заехали в лес. Грибов не нашли, но погуляли от души, воздух свежий, пролесок приятный.
Вернулись под вечер. Первым в душ зашёл Игорь. Через десять минут он выглянул бледный, с глазами, полными испуга. «Кажется, у меня клещ».
Паника в глазах мужа и сына. Я, если честно, волновалась мало. Предчувствия беды не было. Муж позже признался: именно тогда его накрыла безумная паника и чувство какой то безысходности.
Результат пришёл вечером следующего дня. Три слова, которые выбили почву из-под ног: энцефалит, боррелиоз, эрлихиоз.
Часть 2. Затишье и надежда
Начались звонки. Везде отвечали: «приём завтра». Утром муж в авральном режиме искал иммуноглобулин. Его нигде не было. Нас успокаивали: «Энцефалит проявляется не всегда». Мы цеплялись за эту надежду.
Иммуноглобулин всё-таки нашли. Укол сделали в соседнем городе. Через две недели у Игоря должна была начаться смена в лагере. Там старые друзья с которыми они договаривались встретиться в этой смене на протяжении всего года.
Врач дал добро: «Если симптомов не будет, пусть едет».
Всё шло своим чередом. Игорь уехал в лагерь, принимая курс антибиотиков от боррелиоза. Мы с мужем вышли на работу в ожидании отпуска.
Часть 3: Первый звоночек. «Он какой-то странный».
7 июля, вечер. Звонок из лагеря. В трубке голос вожатого: «Игорь странно себя ведёт. Расширенные зрачки, бредит, его вырвало».
Вот тогда волна паники накрыла и меня.
Муж в тот день не мог сесть за руль. Поэтому до лагеря нас довезла мама друга Игоря.
Сын вышел к нам внешне почти обычным, лишь чуть более слабым. Мы повезли его в больницу. Осмотр, предложение лечь. На наш вопрос «Как будут лечить?» ответили: «Снимать симптомы. Лечение начнём, если анализ подтвердит энцефалит. Ждать неделю».
Мы решили ехать домой, а утром — прямиком в областную больницу.
Часть 4: Больница. Шторм набирает силу
Ночью у Игоря дико болела голова. Наутро температура 37,5 и слабость. В приёмном покое областной инфекционки нас встретили со скепсисом: «С такими пустяками к нам?»
Но Игоря положили.
Сначала мы общались как обычно. Потом звонки и сообщения оставались без ответа. Очень хорошо, что я успела взять номер его взрослой соседки по палате. Мы созвонились с ней и ее слова нас очень встревожили: «Игорю очень плохо. Ему нужна мама».
Врачи по телефону говорили расплывчато: «Температура высокая». Меня в больницу не пускали.
Тогда мы пошли на штурм. Решительно прошли через все посты. «Не уйдём, будем прорываться». У персонала не было выхода, меня положили в его палату.
Игорь был очень плох, но, увидев меня, прошептал: «Я так рад, что ты здесь». Он уже почти не держался на ногах, но упрямо старался всё делать сам. Сильный. Даже тогда.
Всю ночь я дежурила у его кровати, сбивая температуру, которая не хотела отступать. Его взгляд стал отсутствующим, «блуждающим». Я просила: «Посмотри на меня». Он удивлялся: «Я и так смотрю».
Часть 5: Реанимация. «Мама, я тебя очень сильно люблю»
На следующий день пришла комиссия. Долго осматривали. Затем мы ждали…
Ближе к обеду нам озвучили вердикт: «Переводим в реанимацию, перестрахуемся. Переведшем лишь на выходные».
У меня подкосились ноги. В буквальном смысле. Первая мысль была написать отказ. Позвонила мужу, он пытался успокоить. И здравый смысл все же победил.
Я собрала всю свою волю, вошла в палату и взяла Игоря за руку. Мы прочитали молитву, вернее я, а Игорь повторял за мной.
Перед самым отъездом я попросила:
- Игорь, скажи что-нибудь.
- Что-нибудь, - попытался пошутить он слабым голосом.
- Нет, скажи: «Мама, я тебя люблю».
Он посмотрел на меня тем самым, уже немного не своим взглядом и чётко, внятно сказал:
- Мама, я тебя очень сильно люблю.
Когда за ним пришли, спросили, сможет ли он дойти. «Смогу, - сказал Игорь. - Но это будет очень долго».
Даже на пороге реанимации он не хотел никому доставлять неудобств.
Его погрузили на носилки и в реанимобиль. Я ехала рядом, изо всех сил сдерживая слёзы. Перекрестила его у дверей реанимации, забрала одежду... и осталась за этой дверью одна.
Вещи я оставила в палате, потому что нам говорили, что после выходных его привезут обратно. Пообещали, что я снова смогу быть с ним. Я поехала домой. И начались дни самого мучительного ожидания в нашей жизни…
(Продолжение следует…)