Утро в отделе началось с «дырки» в сводке. Мой пост на реке Белая, где заправляет наш легендарный Михалыч, внезапно перестал подавать признаки жизни. На часах девять, данных нет, отчет для МЧС «висит», а в графике притока - пустота.
Я честно пыталась до него достучаться. Сначала писала в мессенджеры -сообщения висят не доставленными. Потом начала звонить - «абонент вне зоны доступа». В какой-то момент я даже начала злиться: ну как так можно? В самый разгар подготовки к паводку человек просто берет и пропадает с радаров, ни слова не сказав.
Всё, - говорю я коллегам, - Михалыч ушел в глухую оборону. Видимо, решил устроить себе цифровую детоксикацию в самый неподходящий момент. Ни один телефон не отвечает.
Светлана Михайловна, не отрываясь от своих графиков, только усмехнулась:
Детоксикация, говоришь? Ну-ну. Давай-ка проверим его «каналы связи» по старинке.
Она достала из ящика стола затрепанную тетрадку с личными номерами, которую мы храним еще с тех времен, когда мобильники были роскошью. Нашла номер соседа Михалыча по деревне Степаныча и набрала его с рабочего городского телефона.
Степаныч, привет! Зайди к нашему, узнай, что там за молчание ягнят. Жив хоть?
Прошло минут пятнадцать. Я уже успела пересчитать все возможные варианты — от поломки рейки до внезапного переезда Михалыча в город. И тут на столе надрывно зазвенел стационарный телефон.
Алё! - в трубке гремело так, что я непроизвольно отодвинула её от уха. - Мари, дочка, не серчай на старика!
Это был Михалыч. Звонил из сельпо, судя по шуму на заднем плане.
У меня тут, понимаешь, двойная диверсия, - оправдывался он. - Сначала коза соседская, зараза такая, провод телефонный у дома пережевала - видимо, решила, что это деликатес какой-то. А потом я пошел лед проверять, хотел тебе закраины на фото снять, да и выронил мобильник прямо в прорубь. Пока он на дно шел, еще светился, как фонарик, а теперь всё - глухо.
Я не выдержала и рассмеялась. Вся моя злость разом улетучилась.
Михалыч, ну вы даете! Я тут уже спасательную операцию планировала, а у вас тут козы и подводная съемка.
Да я сам расстроился, - вздохнул он. - Но ты пиши данные, пока я до стационарного аппарата добрался: уровень - пятьсот двенадцать, лед потемнел, пошли первые промоины. Река просыпается, Мариночка!
Когда я положила трубку и начала заносить цифры в таблицу, Светлана Михайловна посмотрела на меня поверх очков.
Ну что, снял Михалыч свою «информационную блокаду»?
Снял, - улыбнулась я. Только выяснилось, что никакие современные технологии не выдерживают конкуренции с одной голодной козой и глубокой майной.
В тот день я поняла одну важную вещь: в нашей работе старая телефонная книжка с номером соседа Степаныча иногда надежнее любого спутникового интернета. Теперь этот номер у меня забит в быстрый набор - на случай, если козы снова решат полакомиться связью.