Сначала это были мелочи: логотип фруктовой компании, строчка в фильме. Потом — даты смерти знаменитостей. А вчера я проснулся, и моя жена спрашивает: «Дорогой, а кто такая Лиза?» Меня в её жизни никогда не было.
---
Вы боитесь заболеть? Гриппом, чем-то серьёзным? Я теперь боюсь другого — заболеть реальностью. Потому что я — аномалия. Ошибка в «файле сохранения» мира. Или, как называют меня в узких кругах на тех форумах, где я теперь провожу ночи, — Нулевой Пациент.
Всё началось с «Бернстейн». Нет, не так. Всё началось с того, что для всего мира оно всегда писалось «Беренстейн». А я помнил твёрдо: «Бернштайн». Эти жёлтые книжки про медвежью семью с ребристым корешком. Я спорил с одноклассником до хрипоты в 1998-м. Он принёс книжку — и я обомлел. «Berenstain Bears». Я почувствовал лёгкий, пьянящий укол диссонанса. Будто мир на миллиметр съехал. Тогда я списал это на детскую забывчивость.
Потом была песня «We Are The Champions». Все хором кричали в караоке «…of the world!» в конце. А я был уверен, что её так и заканчивают. Оказалось — нет. Никогда так не заканчивали. Queen пели без этой финальной фразы в студийной версии. Ещё один укол.
Но точкой отсчёта, моим личным «нулевым днём», стало 14 сентября 2013 года. Я был в командировке в Йоханнесбурге. Небольшой отель, утренние новости по CNN. И репортаж о массовых беспорядках где-то в пригороде. Мельком, на втором плане, проскочило лицо в толпе. Мускулистое, с хищной улыбкой, в тельняшке. Лицо человека, которого я видел мёртвым.
Это был Франсуа Пинар. Южноафриканский наёмник, легенда буша, «пёс войны». Я помнил всё. Помнил скандальную статью 1996 года в «Time» с его посмертным фото. Он погиб в засаде в Анголе в 1994-м, пытаясь вывезти алмазы для одного из полевых командиров. Пуля снайпера. Я, мальчишка, увлекавшийся военной историей, вырезал ту статью. Она лежала у меня в папке много лет, пока мать не выбросила старые бумаги.
А теперь он был в кадре. Живой. На двадцать лет старше, седой, но живой. Я вцепился в пульт. Переключил на BBC. Sky News. Ничего. Ни слова о воскресшем мертвеце. Я загуглил его имя. «Франсуа Пинар — южноафриканский бизнесмен, владелец частной военной компании «Буффало Секьюрити». Живёт в Претории. Никакой смерти в Анголе. Никакой статьи в Time.
У меня закружилась голова. Это была не мелочь вроде логотипа. Это был человек. Целая жизнь, которая, по моей памяти, оборвалась, — оказалась прожита.
Я стал искать. Нашёл форумы. «Эффект Манделы» — красивое название для коллективного безумия. Люди спорят про «зеркало-зеркало» из Белоснежки (оно всегда было «магическое зеркало»), про положение сердечка на логотипе «КитКат» (без дефиса, оказывается), про то, как умер Нельсон Мандела (в тюрьме в 80-х? Нет, в 2013-м у себя дома).
Я читал и смеялся. Смешные заблуждения. Пока не начал проверять свои.
У Сильвестра Сталлоне никогда не было сына по имени Сэйдж, умершего от передозировки. У Джона Траволты не погиб сын Джетт в 2009-м. Моника Левински никогда не была стажёркой в Белом доме — она была сотрудницей аппарата. Каждая проверка была как удар молотком по стеклу моей реальности. Я помнил альтернативные новости, целые сюжеты, обсуждения, некрологи. А мир говорил: «Этого не было».
И тогда я сделал роковую вещь. Я решил исправить одну из «ошибок». Самую незначительную. Я выбрал смерть актёра Билли Ди Уильямса. В моей памяти он умер в начале 2000-х от сердечного приступа. На самом деле — он жив-здоров, снимается. Я зарегистрировался на форуме и написал развёрнутый пост: «Коллеги, у меня стойкое воспоминание, что Билли Ди Уильямс умер около 2003 года. Я даже помню, как Лена Хорн на похоронах пела. Может, это был другой актёр?»
Я отправил пост и лёг спать. Проснулся от звука уведомлений. Десятки ответов. Первые были насмешливыми: «Чувак, ты что, его вчера в рекламе видел?». Потом тон стал меняться. «Странно… а я вроде тоже что-то такое припоминаю…» Через три часа появился комментарий: «Ребята, я журналист. Я ПОМНЮ этот некролог. Я даже искал его в архиве — его нет».
А ещё через час пришло личное сообщение. От пользователя @Quantum_Ghost.
«Ты не просто помнишь. Ты зафиксировал альтернативу. Ты дал ей силу через признание. Теперь она будет бороться с доминантной линией. Будь осторожен. Они могут тебя найти».
Я счёл это розыгрышем. Написал в ответ: «Кто такие Они?»
Ответ пришёл мгновенно: «Те, кто следят за швами. Кто латает реальность, когда такие, как ты, начинают её раскалывать. Перестань писать. Сотри аккаунт».
Я не послушался. Мной двигал азарт, смешанный с ужасом. Я написал ещё о нескольких «ошибках». Каждый раз — волна откликов, растущее число людей, которые «тоже что-то припоминают». Я чувствовал себя богом, оживляющим мёртвых и убивающим живых силой мысли.
А потом ко мне в гости пришла Лиза.
Не буквально. Я открыл дверь, а на пороге стояла девушка. Худющая, с фиолетовыми волосами и грустными глазами.
— Макс? — сказала она. Голос дрожал.
— Да? — я не узнавал её.
— Это ты написал про Билли Ди Уильямса на форуме «Мандела-Эффект»?
Меня пробрала дрожь. Я кивнул.
— Я… я из той же реальности, что и ты, — выпалила она. — Той, где он умер. Той, где «Бернштайн». Той, где у Сталлоне был сын. Я думала, я одна сошла с ума. Пока не нашла тебя. Меня зовут Лиза. В моей памяти мы с тобой женаты уже пять лет.
Мир поплыл у меня перед глазами. Я никогда не видел эту девушку. Но когда она сказала это, в висках ударила тупая боль, и я увидел вспышку: мы завтракаем на кухне солнечным утром. Она смеётся, вытирая с моего подбородка каплю варенья.
— Войди, — прошептал я.
Лиза стала моим якорем в бушующем море нестабильности. Она помнила то же, что и я. Мы сверяли воспоминания, как пароль и отзыв. Её существование доказывало: я не сумасшедший. Существует как минимум два мира. И мы с ней — беженцы из одного, застрявшие в другом.
Мы стали жить вместе. Это было странно и естественно одновременно. Моя квартира в её памяти была нашей. Она знала, где я храню запасные батарейки, и как я люблю кофе. Постепенно я начал вспоминать. Не всё. Обрывки. Её запах. Ссору из-за её работы. Поцелуй под дождём. Моя память, будто ржавый механизм, с скрипом начинала принимать её версию прошлого.
Мы были счастливы. И безумно осторожны. Перестали заходить на форумы. Quantum_Ghost писал ещё пару раз: «Они рядом. Вы — дыра в реальности. Её нужно залатать». Мы игнорировали.
А потом, месяц назад, Лизу вызвали в полицию. Просто «для беседы». Вернулась она бледная.
— Там были не совсем полицейские, — сказала она. — Они спрашивали про мою «адаптацию». Про «несанкционированные воспоминания». Один из них назвал меня «мигрантом из несуществующего нарратива». Они сказали… что моё присутствие здесь «дестабилизирует хронологический континуум».
На следующий день Лиза не вернулась с работы. Её телефон не отвечал. На работе сказали, что она уволилась неделю назад и переехала в другой город. Всё её — наши! — вещи из квартиры исчезли. Фотографии с моих жёстких дисков были стёрты. Даже её зубная щётка из стакана пропала.
Я метался как бешеный. Обращался в полицию — «никакой Лизы по этому адресу не зарегистрировано, вы, сударь, вероятно, всё выдумали». Показывал старые фото на телефоне — на них был только я или размытые пятна на её месте. Мир стирал её. Латал дыру.
Я снова полез на форум. Написал отчаянный пост: «Они забрали Лизу! Кто такие «Они»? Help!»
Ответов не было. Только одно новое личное сообщение от Quantum_Ghost:
«Они стёрли её из доминантной линии. Твои воспоминания о ней — последний якорь. Если ты забудешь или умрёшь, её никогда не существовало. Они уже идут за тобой. Беги. И пиши. Записывай ВСЁ, что помнишь. Каждую деталь из «старого» мира. Публикуй где можешь. Пока альтернатива живёт в чьей-то памяти, её нельзя стереть полностью. Ты — архив. Живой архив ушедшей реальности».
Я сбежал. Сел в первую попутную машину, потом на поезд, без цели. Живу в дешёвых мотелях, платя наличными. Пишу эту историю в глухом уголке интернета, который, как я надеюсь, они ещё не нашли.
Но я чувствую, как реальность натягивается вокруг меня, как кожа, пытаясь принять «правильную» форму. Вчера я позвонил матери. Разговор был странным.
— Мам, помнишь, я тебе рассказывал про Лизу?
— Про кого, сынок? У тебя никогда не было серьёзной девушки. Ты всё с этими своими форумами.
В её голосе не было лжи. Она искренне так считала.
А сегодня утром я посмотрел в зеркало. И не узнал своё отражение. Черты лица будто слегка сдвинулись. Волосы другого оттенка. Я посмотрел на свои водительские права — на фото был этот новый, незнакомый мне человек. Мир не просто стирает Лизу. Он подстраивает меня. Делает меня «коренным» жителем этой версии реальности. Стирает диссонанс.
Я держусь изо всех сил. Каждое утро я пересказываю себе на диктофон нашу историю с Лизой. Описываю её лицо. Её смех. Бернштайнских медведей. Мёртвого Пинара. Мёртвого Сэйджа Сталлоне. Я — ходячая аномалия, живой памятник тому, чего не было.
Но я слабею. Каждый день воспоминания становятся туманнее. Как сон после пробуждения. Сквозь них проступают «правильные» воспоминания. Что я всегда был один. Что эффект Манделы — это просто забавный интернет-мем.
Скоро они найдут меня. Или я просто… забуду. И стану нормальным. Исчезну.
Поэтому я пишу это. Всем, кто читает. Если вы помните что-то «не так» — логотип, фразу, смерть знаменитости — держитесь за это. Записывайте. Рассказывайте. Не дайте им стереть это. Потому что, стирая память, они стирают целые миры.
А если вы встретите девушку с фиолетовыми волосами по имени Лиза, которая говорит, что знает человека по имени Макс из другого времени… скажите ей, что я помню. Что я борюсь. Что я…
(сообщение обрывается)
---
(Конец истории)