Пять мачт, стальные борта, паруса, способные уловить самый слабый бриз. «Кобенхавн» был не просто судном. Он был последним и величайшим из «винджаммеров» — стальных коммерческих парусников, царей океана в эпоху, когда им уже пел отходную гудок пароходов. Построенный в 1921 году, он казался неуязвимым: 131 метр длины, водоизмещение 7900 тонн, экипаж из 60 человек. Его прозвали «Гордостью Дании». Но в его истории была трещина, тёмное пятно, о котором в портах говорили шёпотом.
Перед своим последним рейсом «Кобенхавн» потерпел кораблекрушение у берегов Ирландии. Не фатальное — его спасли, отремонтировали. Но моряки-старики качали головами: «Корабль, который однажды сдался морю, уже никогда не будет ему верен. Он стал долгом. И море рано или поздно этот долг потребует». Капитана, ветеран Ханс Андерсен, отмахнулся от суеверий. Он был человеком железа и пеньки, верил в карты и барометры, а не в бабьи сказки. 21 сентября 1928 года «Кобенхавн» вышел из Буэнос-Айреса, направляясь в Австралию с грузом зерна. На борту был обычный для такого рейса экипаж и… пятнадцать кадетов морского училища. Мальчишки от 14 до 18 лет, полные надежд на великое будущее под парусами. Это была их учебная практика. Последняя.
Последний раз судно видели 22 декабря 1928 года. С борта норвежского парохода «Вильям Блумер» заметили величественный пятимачтовик, идущий под всеми парусами в районе острова Тристан-да-Кунья — крошечной точки посреди южной Атлантики. Сигналили приветствие. С «Кобенхавна» ответили. Всё было в порядке. А потом… ничего. Ни сигнала SOS. Ни обломков. Ни спасательных плотов. Ни одного тела. Гигант, гордость нации, растворился в океане вместе с 75 душами, как щепка в водовороте.
Расследование длилось годами. Выдвигались десятки версий, каждая страшнее предыдущей.
Версия первая, рациональная: Убийственный шквал. Район Тристан-да-Кунья известен коварными, внезапными штормами — «ревущими сороковыми». Предположили, что судно попало в ураган такой силы, что даже стальной гигант не выдержал. Возможно, волна-убийца, блуждающая волна высотой с девятиэтажный дом, ударила в борт и опрокинула его. Или шквал положил судно на бок, вода хлынула в открытые люки, и оно затонуло за минуты. Это объясняло отсутствие сигнала бедствия: катастрофа была мгновенной. Но не объясняло, почему не нашли ничего. Даже с разбитого судна всегда что-то всплывает: обломки рангоута, спасательные круги, личные вещи в герметичных ящиках. От «Кобенхавна» — абсолютный ноль. Океан словно проглотил его целиком.
Версия вторая, техническая: Взрыв в трюмах. Груз — зерно. При определённой влажности и температуре зерновая пыль может воспламениться, произойдёт взрыв, сравнимый с пороховым. Возможно, в душных трюмах «Кобенхавна» скопились газы, и случайная искра (от работы в кузне, от статического электричества) привела к детонации. Мощный взрыв разорвал бы стальной корпус изнутри, и судно ушло на дно за считанные секунды. Но и в этом случае должны были остаться обломки, следы пожара на воде. Ничего.
Версия третья, криминальная: Пиратство и страховое мошенничество. 1928 год — не самое спокойное время на морских путях. Мог ли парусник стать жертвой пиратов? Маловероятно для такого гиганта. А вот версия о намеренном затоплении ради страховки имела хождение. Но зачем топить судно с полным экипажем и, главное, с пятнадцатью детьми — кадетами? Это было бы чудовищно даже для самого отчаянного авантюриста. И снова — где доказательства? Нет ни одного свидетеля, ни одного намёка в финансовых документах владельцев.
И тогда родилась версия четвёртая, мистическая — та самая, которая превратила историю «Кобенхавна» в легенду, в морской folklore, полный ужаса и печали.
Проклятие Семи Морей. Старые моряки с Тристан-да-Кунья рассказывали. Они говорили, что «Кобенхавн» встретил не шторм, а нечто иное. «Морскую Вдову». Так они называли редчайшее и самое страшное погодное явление южных широт — не шторм, а полный, абсолютный штиль, который длится неделями. Но не простой штиль. Это был «чёрный штиль». Когда море становится зеркально-гладким, маслянисто-чёрным, а небо низко нависает свинцовой пеленой. Воздух перестаёт двигаться. Полная тишина. И в этой тишине начинается безумие.
Парусник, лишённый ветра, встаёт мёртвым грузом. Дни бездвижия превращаются в недели. Заканчивается пресная вода. Кончается еда. Начинается жажда, голод, цинга. Но хуже того — начинается тишина. Она сводит с ума. Люди слышат голоса в голове, видят миражи не земли, а каких-то других кораблей, плывущих в этом же чёрном зеркале. Они впадают в апатию или в ярость. По легенде, «Морская Вдова» не просто убивает. Она искушет. Она показывает путь.
Согласно этой легенде, «Кобенхавн» попал в такой штиль. И экипаж, доведённый до отчаяния, увидел спасение. Другой корабль, тоже пятимачтовый, призрачно-белый, плывущий без ветра. Он подошёл близко, почти вплотную. И с его палубы манили, звали перейти. Говорили, что там есть вода, еда, спасение. И люди, обезумев от жажды и тишины, начали перебираться. Переходили по сходням, прыгали в воду, чтобы доплыть. А капитан Андерсен, пытаясь остановить их, оставался один на опустевшем гиганте. И тогда «Морская Вдова» сделала последний подарок. Подул лёгкий, ласковый бриз. «Кобенхавн», теперь уже корабль-призрак с одним-единственным человеком на борту, медленно, величаво, тронулся с места. И поплыл. Поплыл не по курсу. Он поплыл прямо в густой, непроницаемый туман, который стоял на горизонте чёрного зеркала. И скрылся в нём. А туман потом рассеялся, и море снова стало просто морем. Пустым.
Эта история объясняла всё. Отсутствие обломков — потому что судно не утонуло. Оно ушло. Отсутствие тел — потому что экипаж перешёл на другой, призрачный корабль. Исчезновение без сигнала — потому что не было катастрофы. Было… переселение.
В 1930-х годах ходили слухи о странных радиоперехватах. Будто бы в эфире, на забытой частоте, иногда ловили слабые сигналы азбукой Морзе. Детский голос (или голос, похожий на детский) отстукивал одно и то же: «КОБЕНХАВН… ВСЁ ХОРОШО… ИДЁМ ДОМОЙ…». А потом смех. Тихий, леденящий смех.
В 1959 году китобойное судно у берегов Антарктиды якобы увидело в тумане очертания огромного пятимачтового парусника. Он шёл против ветра, паруса его были обледеневшими, а на палубе ни души. Прежде чем снарядить шлюпку, судно скрылось в снежной мгле.
Так что же случилось с «Кобенхавном»? Утонул ли он от удара стихии? Взорвался ли от несчастного случая? Или он до сих пор плывёт где-то там, в краях «Морской Вдовы», по чёрному зеркалу вечного штиля, унося в неизвестность 75 душ, которые однажды поверили миражу и сделали шаг с палубы реальности в вечную легенду? Может, они и теперь там. Мальчишки-кадеты, которые так и не стали взрослыми моряками. И ждут, когда кто-нибудь ещё попадёт в тот же штиль, увидит белый корабль-призрак и услышит зов: «Переходите! Здесь есть место. Здесь всё хорошо. Мы идём домой».