По мнению доктора экономических наук, научного сотрудника Института США и Канады РАН Владимира Васильева, мир вступил в фазу радикальной трансформации международной системы, сравнимой по масштабу с 1945 или 1991 годами. За внешней хаотичностью заявлений Дональда Трампа — от предложения создать «Совет мира» до угрозы аннексии Гренландии — просматривается, по его оценке, системный замысел элиты Соединённых Штатов: демонтировать ООН и заменить её новой, иерархической структурой глобального управления, в которой ключевые роли будут отведены Вашингтону и Пекину. «На сегодняшний день замыслы, так сказать, американской, этой части правящего класса, они, в общем, проступили», — констатирует Васильев, подчёркивая, что речь идёт не о спонтанных авантюрах, а о продуманной стратегии перестройки мирового порядка.
Центральным элементом этого замысла, по его словам, является отказ от принципа суверенного равенства государств, лежащего в основе ООН, и переход к модели, где право голоса определяется не числом стран, а их экономической мощью. «У кого ВВП больше, тот получает пакет акций, да, соответствующего рода количество голосов», — объясняет он, указывая, что новый «Совет мира» будет функционировать не как международная организация, а как совет акционеров глобальной корпорации. При этом, по замыслу его создателей, во главе этой структуры должен стоять сам президент США: «Председателем этого совета объявляется американский президент лично Трамп».
От масонской ложи к управляемому хаосу
Васильев предлагает нетривиальную интерпретацию генезиса ООН, утверждая, что её архитектура была задумана не как либеральный институт, а как проекция эзотерической иерархии, напоминающей масонскую ложу. «Первоначальная идея… была вынашивалась в тот период Рузвельтом. И в основе этой идеи был положен принцип масонской ложи», — заявляет он. По его словам, Франклин Рузвельт, будучи «масоном очень высокой степени посвящения», намеренно назначил своим преемником Гарри Трумана — другого масона, вопреки распространённому представлению, что Труман был «навязан партийными боссами». «Ситуация обстоит с точностью до наоборот. Рузвельт потому назначил Трумана, потому что Труман тоже был масон», — подчёркивает Васильев.
Именно поэтому Совет Безопасности ООН, по его мнению, изначально задумывался как «ареопаг» — «посвящённые тридцать третьей степени», вокруг которых вращается весь остальной мир. Однако в ходе исторического развития эта иерархическая модель была размыта демократическим принципом: «одно государство — один голос» в Генеральной Ассамблее, где сегодня заседают 193 страны, многие из которых, по его выражению, «образовали организацию на хлебников», лишь потому, что «флаг поднял — ты член ООН».
Именно этот «демократический хаос» стал для американской элиты источником раздражения. «Запад это перестало устраивать, потому что вот этот принцип масонской ложи растворился в этом демократическом начале», — говорит Васильев. Идея же Трампа состоит в том, чтобы вернуться к первоначальному замыслу, но уже без маски универсализма: «Сегодня эта альтернатива — Совет мира».
Разрушение старого — условие рождения нового
Однако переход к новой системе требует не только институционального строительства, но и активного разрушения старого порядка. Васильев считает, что именно для этого и нужны такие провокационные шаги, как угроза покупки Гренландии: «Гренландия как раз и выглядит на сегодняшний день как этот важнейший удар по Организации Объединённых Наций». Такие действия создают «мировой хаос», который, по замыслу Вашингтона, должен продемонстрировать неэффективность ООН и сделать альтернативу — Совет мира — желанной для других государств.
«Если раньше, в сорок пятом году [ООН] мыслилась как фактор предотвращения войн, то сегодня в данном случае Совет Мира будет уже фактор не прекращения, а урегулирования войн», — утверждает Васильев. Трамп, «решающий восемь войн», позиционирует себя как единственного, кто способен навести порядок в мире, где ООН бессильна. Это — ключевой элемент легитимации нового мирового правительства: оно не обещает справедливость, но предлагает управляемость.
Интересно, что Васильев видит в этом процессе расширение зоны хаоса даже на развитые страны. «Обратите внимание, что даже Североамериканский сегодня континент… Этот хаос, понимаете, который начинает действительно пронизывать уже весь мир, в том числе и тот мир, который вроде бы до поры до времени считался себя… изолированным». Разговоры о присоединении Канады, угрозы в адрес Мексики, открытая конфронтация с ЕС — всё это часть единой стратегии: «удар по ЕС — это совершенно очевидно. То, что американцы хотят развалить сегодня ЕС, это они почти не скрывают».
Цель — вернуть Европу к состоянию конкурирующих национальных государств, лишённых наднациональных институтов, что, по мнению Васильева, напоминает предвоенную Европу начала XX века. «Именно потому, что шла вот эта конкуренция национальных государств, и не было наднациональных европейских структур… Именно наднациональных, общеевропейских, а не региональных… Понимаете?» — задаёт он риторический вопрос, подчёркивая опасность такого сценария.
Файлы Эпштейна как катализатор
Однако за геополитическим замыслом, по мнению Васильева, стоит и личная мотивация Трампа. Он прямо связывает инициативу по созданию Совета мира с угрозой уголовного преследования, исходящей от «файлов Эпштейна». «Катализатором этих планов, с моей точки зрения, явились файлы, которые называются “Файлы Эпштейна”», — утверждает он. Фотографии, где Трамп запечатлён рядом с Эпштейном и Максвелл, создают для него экзистенциальную угрозу: «Не является ли это судьбой Трампа и Мелании?»
В этой связи геополитические авантюры приобретают характер отвлекающей операции. «Что надо сделать так, чтобы сегодня все забыли о файлах Эпштейна… Вот тут, понимаете, Гренландия как некий кровоточащая рана в западном мире… Она уже всё, что называется», — говорит Васильев. Создание постоянного медийного напряжения — «информационной Третьей мировой войны» — позволяет вытеснить из общественного сознания внутренние скандалы и судебные угрозы.
Более того, сама фигура Трампа становится инструментом дестабилизации. Его поведение, которое многие считают признаком «умственного расстройства», на самом деле может быть частью расчёта: «Если вы сейчас плюс превратите в минус… я имею очень большие ресурсы и возможности потащить вас вместе со мной». Падающий президент, по аналогии с падающими царями или генсеками, рискует увлечь за собой не только Республиканскую партию, но и всю мировую систему.
Китай и США: новая биполярность как проект
Но самое нетривиальное в этом замысле — не просто возвышение США, а предложение Китаю стать вторым полюсом в новой мировой системе. Уже сегодня звучат заявления со стороны американских официальных лиц, включая министра обороны Питера Хегсета, о необходимости возрождения модели G2 — «двух великих держав, управляющих миром». Это не случайность. «Американцы, может быть, сегодня считают, что мир действительно идёт к биполярности. Американцам нужна эта биполярность», — утверждает Васильев.
Он напоминает, что в эпоху Холодной войны США и СССР вели «антагонистическое сотрудничество» — «сотрудничество двух антагонистов, которые очень заинтересованы иметь… противника». Сегодня Вашингтон может стремиться к аналогичной модели с Пекином, поскольку «Соединённым Штатам Америки нужен был такой вот спарринг-партнёр, с которым они могли… совершенствоваться».
При этом Васильев подчёркивает, что Китай не является автаркичной системой, как СССР. Наоборот, он глубоко интегрирован в американскую экономику и науку: «5 млн американских граждан по существу являются китайскими происхождения», «китайская диаспора прекрасно представлена», а в области искусственного интеллекта «американцы здесь сегодня считают, что надо им сотрудничать с Китаем… Что это взаимно их обогащает».
Более того, Китай сам заинтересован в ориентации на США: «Китай считает, что как раз с его возвышения как научно-технического государства, они обязаны именно тем, что они были ориентированы на Америку. Америка их как бы в этом плане дисциплинировала, она задавала им планку». Поэтому, по мнению Васильева, Пекин может принять предложение Вашингтона, особенно если оно будет сопровождаться экономическими и технологическими уступками.
Научно-технический дефицит США и поиск новых «мозгов»
Особое внимание Васильев уделяет научно-технологическому аспекту новой геополитики. Он утверждает, что «научно-технический дух Соединённых Штатов Америки близок к исчерпанию». При этом он напоминает, что послевоенные достижения США во многом были заимствованы: «мы хорошо знаем роль Германии… науки в Америке не было. Наука — это европейская вещь, а в Америке была прикладная».
Сегодня, когда «импульс из Европы падает», Вашингтон ищет новые источники интеллектуального капитала — и находит их в Китае. «Сегодня надо использовать китайские мозги. Вот китайские мозги себя показали очень хорошо», — говорит он. Он указывает на то, что среди лидеров в области ИИ, названных журналом *Time* «людьми года», есть «парочка-троечка людей явно… с китайскими фамилиями и с китайскими профилями».
Это объясняет и недавние шаги администрации Трампа по сокращению финансирования образования и науки: «Почему сегодня разгоняется Министерство образования Соединённых Штатов Америки?.. Почему сегодня сокращаются там расходы по линии Национального научного фонда?» — задаёт он риторические вопросы, подразумевая, что США намерены компенсировать внутренний дефицит за счёт внешних ресурсов.
Россия перед выбором: мясорубка или наблюдение
Перед лицом этих трансформаций возникает вопрос: как должна действовать Россия? Оптимальной стратегией, по мнению Васильева, остаётся стратегия невовлечения: «Не дать втянуть себя в войну». Он напоминает сталинское предостережение 1930-х годов и призывает не поддаваться на провокации, не позволять втянуть страну в «мировую мясорубку».
«Наша хата с краю, мы ничего не знаем», — иронизирует он, подчёркивая, что текущая изоляция, вызванная санкциями, может оказаться благом: «Она, может быть, и неприятна, но она стабильна в том плане, что нас не вытащат и не заставят пройти через эту мясорубку».
При этом он признаёт сложность ситуации: «Ход пропустить нельзя… Но иногда бывает так, что вот… ход вроде пропустить нельзя». Ведь за внешней театральностью Трампа скрывается не просто борьба за выживание одного политика, а попытка перезапустить всю систему глобального управления — на новых, жёстко иерархических основаниях. И если эта попытка увенчается успехом, мир столкнётся не с «двойными стандартами», а с полным отказом от правил — с игрой, где «будет отказываться в данном случае… Это будет игра без правил».
Именно поэтому, заключает Васильев, так важно сегодня осознавать подлинные замыслы, лежащие за декларациями о «мире» и «порядке». Потому что предлагаемый «Совет мира» — это не инструмент стабильности, а механизм установления нового господства. И в этом смысле он представляет собой не альтернативу хаосу, а его управляемую форму — ту, что служит интересам двух центров силы, готовых поделить мир на двоих.