В кинотеатрах показывают кровавый триллер «Сезон охоты»
В прокате — фильм Раджи Коллинса «Сезон охоты» (Hunting Season) с Мелом Гибсоном в главной роли. По мнению Михаила Трофименкова, единственное, что хорошо удалось режиссеру,— так это потешить эго 70-летнего «безумного Макса» и поощрить его желание «плыть против течения».
Известный образец сетевой поэзии гласит: «Висит на сцене в первом акте // Бензопила, ведро и еж. // Заинтригован Станиславский — // Боится выйти в туалет».
Вот и зрители «Сезона охоты» ломают голову, зачем Бо (Мел Гибсон) приобретает за $20 сломанную газонокосилку, нудно ее чинит и спорит с дочкой Тэг (София Хьюблиц) о необходимости данного агрегата в хозяйстве. Должна же газонокосилка как-то «выстрелить»? И «выстреливает»: Бо с ее помощью пытает захваченного им боевика наркокартеля. Назвать сцену отвратительной язык не поворачивается, настолько «Сезон охоты» невинно бесстыж и бессмыслен в своей кровавости.
Помимо склонности к садистскому самосуду Бо воплощает все традиционные ценности, от которых Голливуд шарахается как черт от ладана. Впрочем, сам Гибсон давным-давно объяснил полицейскому, остановившему его за нетрезвое вождение, что он думает о либералах и прочих евреях.
Герои — типичные выживальщики, хотя выживают в комфортабельных условиях огромного лесного дома: полы сосновые, полированные, столы дубовые. Бо курит не вынимая, переходя в преддверии финальной схватки с сигарет на сигары. Деньги хранит наликом, закопанным в лесу. Молитва обязательна: сколько раз персонажи садятся за стол, столько и молятся. Телевизор в доме есть, но только для того, чтобы Бо мог смотреть-пересматривать на VHS классические вестерны и корриду.
Ну и конечно, оружие. Двадцать четыре часа в сутки под рукой. Пистолеты под подушкой, на полке в прихожей, снайперские винтовки приторочены в автомобиле, греются у камина. Боеприпасов в доме тоже припасено как для конца света. Бо появляется на экране в сцене охоты, где обучает Тэг, как завалить из винтовки, а потом освежевать прелестного олененка. Потренировавшись на животных, Тэг справится и с бесславными ублюдками из банды «Братство», зачем-то собравшейся на пару с мексиканским картелем завалить городок, укрытый в лесах Джорджии, модными наркотиками.
Излишне добавлять, что главарь «Братства» Алехандро (Жорди Молья) отвратителен авторам втройне: как садист, как латинос и как представитель актерской школы а-ля Тарантино или Родригес.
Сюжет умещается в одну фразу. Герои подобрали в лесу раненую девушку (Шелли Хенниг), выходили ее и ликвидировали весь личный состав «Братства». Простота хуже воровства: сценарий вызывает слишком много вопросов.
Например, забинтовав девушку, герои садятся на крыльцо и закуривают сигареты окровавленными руками. Что же вы за выживальщики, если об элементарной гигиене не печетесь?
Дальше — больше. Застрелив первых двух супостатов, Бо сооружает им скромный погребальный костер прямо перед все тем же крыльцом. Негигиенично как-то, да и неосторожно. Полиция расследует серию убийств, городок в двух шагах, а тут по лесу плывет запах горелой плоти. Сцена тем более нелепая, что Бо оповещает о намерении сбросить машину покойников в карьер. Почему нельзя было их в машину загрузить? Почему падение машины нам не показали? Да просто потому, что скромный бюджет фильма не выдержал бы постановочной сцены в карьере.
Апофеоз сценарной невменяемости: Бо признается дочери во лжи. Он говорил ей, что мама умерла, а та на самом деле сидела в тюрьме за «ужасные преступления» и только недавно освободилась. Принимая во внимание то, что Тэг лет шестнадцать, срок мама оттянула недетский: не иначе как съела агента ФБР.
Но об этом фильм умалчивает — никакой травмой тяжелая правда для Тэг не становится. Детской травмой вообще отягощен в фильме один лишь Алехандро, подвергавшийся насилию в колонии для несовершеннолетних,— еще один плевок авторов в мейнстрим, привыкший объяснять травмами чуть ли не смену времен года.
В общем, обнявшись с мамой, помолившись и почистив на ночь новый пистолет, Тэг вполне может написать увлекательное школьное сочинение на тему «Как я провела этим летом». Точнее, могла бы, если бы не была выживальщицей и не училась на дому.
Михаил Трофименков
Держите новости при себе. Присоединяйтесь к Telegram «Коммерсанта».