— Ты когда за ум возьмёшься, Майя? — кричала свекровь. — Когда начнёшь нормальные деньги зарабатывать? Или что? Надеешься на чужом горбу в счастливую жизнь въехать? Не получится. Я и мой сын не намерены тебя всю жизнь на себе тебя тащить. Или ты найдёшь себе нормальную работу, за которую платят хорошие деньги, или проваливай из нашего дома.
— Но у меня ведь нормальная работа, Урсула Ивановна, — оправдывалась Майя, — я зарабатываю ненамного меньше вас и вашего сына.
— Нет, ну ты посмотри на неё, сынок, — воскликнула Урсула, — она ещё и спорит. Вместо того чтобы молчать и слушать, молчать и слушать, она нагло заявляет, что зарабатывает ненамного меньше нас.
— Но это ведь правда, — ответила Майя. — Я всего на пять тысяч в месяц меньше вас зарабатываю.
— Молчать и слушать! — закричала Урсула. — А не спорить. Всего на пять тысяч. Пять тысяч мои и пять мужа твоего — вот уже и десять тысяч. А за год сколько получается? А ты уже пять лет живёшь в моём доме. Ну-ка посчитай! Сколько вышло? По пять-то тысяч в месяц да за пять лет. Нет, ну ты слышал, сынок. Всего пять тысяч, говорит, разница. Всего! Каково, а? Как у неё язык только повернулся такое сказать.
— Это она, не подумав, сказала, мама, не подумав. Не сердись на неё. А ты, Майя, проси прощения у мамы.
— Простите.
— А я говорю, что наглая у тебя жена, — продолжала возмущаться Урсула. — Наглая, каких поискать. Я ей слово, она мне десять в ответ. Просто сил никаких у меня уже нет. Вот так бы взяла и треснула бы её чем-нибудь. Или вышвырнула бы её из своего дома.
— Успокойся, мама, — снисходительно произнёс Евгений.
— Успокойся?! — кричала Урсула. — Да как тут можно успокоиться, когда она заявляет такое. И ведь как нагло заявляет. Прямо в глаза смотрит!
— Успокойся, мама. Забыла, что специалисты тебе советовали?
— Что они мне советовали?
— Тебе нельзя нервничать.
— Ах, оставь. Как я могу не нервничать, живя под одной крышей с твоей женой? Хоть ты ей скажи.
— Майя, — решительно произнёс Евгений, — не спорь, когда с мамой разговариваешь. Просто молчи и слушай, слушай и молчи. Мама всегда права.
— Да разве она может молчать? — закричала Урсула. — Ей ведь обязательно высказаться надо. Обязательно поспорить со мной нужно.
— Да я и не спорю, — тихо ответила Майя.
— Вот! — закричала Урсула. — Ты слышал, сынок? Она снова за своё.
— Слышал, мама.
— Ты снова за своё? — кричала Урсула. — Опять споришь?
— Просто я хотела сказать, что не так уж и мало я зарабатываю.
— Ну вот! — закричала Урсула. — Ты слышал, сынок?
— Слышал.
— Ты слышал? Она сама только что призналась. Собственноручно. Что это для неё, оказывается, не мало, — кричала Урсула.
— Не собственноручно, а чистосердечно, — тихо поправила Майя.
— Нет, ну ты глянь! Она опять за своё! Никак не может остановиться. Ты слышал, сынок?
— Да слышал я, мама, слышал, — сморщившись, произнёс Евгений и посмотрел на жену. — А что касается твоей зарплаты, Майя, то ты должна зарабатывать больше.
— А если я не могу больше?
— Не можешь или не хочешь? — закричала Урсула.
— Спокойно, мама.
— Ну, честно, не могу, — оправдывалась Майя.
— У меня просто уже нет сил, сын.
— Спокойно, мама.
— Ну не могу я больше. Скажи хоть ты ей.
— Почему ты не можешь? — спросил Евгений. — Почему другие женщины могут, а ты нет?
— Потому что мне больше не платят.
— А ты попроси, чтобы больше платили, — посоветовал Евгений. — Поговори с начальством. Не знаешь, что ли, как это делается?
— Просила уже.
— И что?
— Сказали, что в этом году всё останется на прежнем уровне.
— Значит, плохо просила, — сказал Евгений. — Надо было лучше просить.
— Как лучше?
— А как другие женщины просят? — закричала свекровь. — Или этому тебя тоже учить надо?
— Я так не умею, — ответила Майя.
— Так учись, если не умеешь!
— Мама, не кричи.
— Да как не кричать, как, если год только начался! — закричала свекровь.
— Мама! — требовательно произнёс Евгений.
— Что, мама, что? — вопила что было сил Урсула.
— Ты можешь не кричать?!
— Да как тут не кричать? Как? Ведь в этом году её зарплату не поднимут. Она сама сказала. И ещё целый год придётся везти эту нахлебницу, эту бездельницу и тунеядку на себе!
Не кричать?! Хотелось бы не кричать, но приходится. Потому что нет сил уже держать это в себе. Да всё, что она зарабатывает, то и проедает со своей доченькой любимой. Глаза бы мои обеих не видели. Просто сил уже никаких нет.
— А что ты предлагаешь, мама?
— Давай выгоним её прямо сейчас, сынок.
— Сейчас же ночь?!
— Да какая там ночь. Половина двенадцатого всего. Метро ещё работает. До него десять минут быстрым шагом. Успеет.
— Быстрым бегом, — тихо уточнила Майя.
— Ты что-то сказала? — грозно произнесла свекровь.
— Ничего, — ответила Майя.
— Дерзишь?
— Нет.
— Тогда собирай свои вещи, забирай ребёнка и проваливай. У тебя есть своя комната, вот туда и поезжай с дочерью. Тем более что вы обе там и зарегистрированы.
— Евгений! — воскликнула Майя.
— Ах, оставьте вы меня в покое, — ответил Евгений. — Сами разбирайтесь. Я — мужчина и в женские дела не вмешиваюсь. К тому же мама права. Ты и дочка зарегистрированы там. А эту квартиру я купил семь лет назад. За два года до того, как ты стала моей женой и у нас родилась дочь. Так что... Ничем не могу помочь.
***
И через час Майя собрала свои вещи и вещи дочери и покинула квартиру свекрови навсегда.
— В такси садится, — сказала Урсула, стоя у окна на кухне и глядя вниз.
— Так потому что на метро-то она уже опоздала, — рассудительно заметил Евгений, стоявший рядом с мамой и вместе с ней наблюдавший в окно за тем, как его жена и дочка садятся в машину.
— А откуда у неё деньги на такси? — спросила Урсула. — Она что, не всю зарплату тебе отдавала?
— Получается, что не всю, мама, — грустно ответил Евгений, отходя от окна и садясь за стол. — Ой, женщины, женщины. И как вам верить после этого? Не понимаю.
— Надеюсь, что хоть теперь ты чему-то да научился, — сказала Урсула.
— Ты о чём, мама?
— Я о том, что не надо тебе больше жениться. Пяти лет в браке с Майей, я думаю, вполне достаточно, чтобы понять.
— Что понять, мама?
— Что ничего в этом хорошего нет.
— Достаточно, — согласился Евгений. — Вполне. Но кто же знал, что так оно всё выйдет. До свадьбы Майя подавала большие надежды. Это дочка во всём виновата. Если бы она четыре года назад не родилась, всё было бы хорошо. И Майя уже была бы директором. А так она простая сотрудница.
Прошло несколько дней.
— Мама! — закричал Евгений, как только вошёл в квартиру. — Ты где, мама? Мне нужно сообщить тебе новость. Я не вынесу. Это выше моих сил. Господи, за что мне это?
Урсула вышла в прихожую.
— Ты чего разорался?
— На Майю свалилось загадочное наследство, — ответил Евгений. — Огромное. Там всё. И деньги, и предприятия. Квартиры и в Москве, и в Питере. Всё там. Нет. Я не вынесу. Зачем мы её выгнали? Майя нам не простит. И не поделится наследством. А всё ты, мама. Это ты её выгнала.
— Если я виновата, то я же всё и исправлю, — сказала Урсула. — А теперь по существу. Что за наследство? Откуда информация?
Евгений рассказал, что информацию получил от общих знакомых, которым верить можно.
— Нет. Нет-нет-нет. Ну нет же, — кричала Урсула. — Ну почему так несправедлив мир? А? Почему так суров? Почему, я спрашиваю. Пять лет мы мучились. Пять. И что получили?
Евгений хотел было что-то сказать маме, но Урсула так на него взглянула, что он решил промолчать.
— Я сейчас позвоню твоей жене, — сказала она, — и всё выясню.
Евгений молча кивнул. Урсула схватила телефон и набрала номер невестки.
— Майя! — закричала Урсула, услышав знакомый и до боли ненавистный голос. — Как это понимать?
— Что понимать, Урсула Ивановна?
— Насчёт наследства твоего.
— Сама не понимаю. Честно. Загадочное наследство. Свалилось неизвестно откуда.
— Так уж и неизвестно?
— Клянусь!
— А ты, Майя, забавная, — кричала свекровь. — Загадочное наследство сваливается на тебя именно тогда, когда тебя выгнали из дома. Странно. Тебе не кажется?
— Кажется. И вы правильно заметили, Урсула Ивановна, что всё это очень даже странно. Я понятия не имею, кто та женщина, которая оставила мне в наследство огромное состояние. Ушла и оставила. У меня ведь в живых из родственников уже давно никого нет. А из близких мне людей никто ничего про эту женщину не знает.
— Ну ведь ты сейчас врёшь, Майя. Ну врёшь ведь, глядя прямо мне в глаза.
— Да я вас даже не вижу сейчас.
— Ну, значит, врёшь мне прямо в уши.
— Я не вру. Я честно говорю. Мы тут с друзьями даже расследование своё провели. Ничего не узнали. Какая-то Анна Владимировна ушла и всё оставила мне. А кто такая? Понятия не имею.
— Ну хорошо, хорошо. Хоть мне и тяжело это тебе говорить, но да ладно. Я тебе верю.
— Спасибо, Урсула Ивановна, что поверили мне.
— Тогда у меня к тебе следующий вопрос.
— Я слушаю.
— Как ты думаешь распорядиться наследством?
— А я им уже распорядилась. Всё разделила поровну между всеми своими друзьями и хорошими знакомыми.
— Как между всеми?
— А вот так.
— Ты совсем, что ли?
— Почему?
— Ты ещё спрашиваешь?
— Я вас не понимаю.
— Евгений, ты слышал? Твоя жена меня не понимает.
— Я слышал, мама. Телефон ведь на громкой связи. Я всё слышу.
— Ну, допустим, ты меня не понимаешь, — продолжила Урсула, — но мне тогда хотелось бы знать, сколько на меня и на мужа твоего приходится.
— Приходится чего?
— Капитала, чего ещё. Ты же сама сказала, что поровну между всеми друзьями и близкими наследство поделила.
— Поделила.
— Ну вот я и интересуюсь. А сколько мне и Евгению досталось?
— Нисколько.
— В смысле?
— В прямом. Не досталось, и всё тут.
— Это ещё почему?
— Потому что вы не относитесь к тем, кого я считаю друзьями и близкими.
Сказав это, Майя выключила телефон.
***
— Ты слышал, сынок? — слабым голосом произнесла Урсула.
— Слышал, мама, — рассеянно произнёс Евгений.
— Что скажешь?
— Кажется, я знаю, мама.
— Что знаешь?
— Кто такая Анна Владимировна, я знаю. У меня хорошая память, и я её запомнил.
— И кто она такая?
— А помнишь, четыре года назад, когда Майя была в роддоме, к нам приходила женщина. Она ещё искала Майю. А ты её отругала и выгнала.
— Не помню.
— Ну ещё бы. Так вот, её звали Анной Владимировной. И она сказала, что недавно потеряла мужа.
— И что?
— И что её муж, перед тем как уйти, попросил Анну Владимировну позаботиться о внучке своего друга, с которым он когда-то вместе служил.
— И что?
— Ничего. Ты Анну Владимировну тогда даже слушать не стала. И просто взяла и выгнала.
— Точно. Выгнала. Я вспомнила.
— А Анна Владимировна, когда уходила, сказала, чтобы мы передали Майе, что у неё своих родных никого уже не осталось, и она о Майе позаботится.
— И что?
— Ну вот она и позаботилась. Ах, мама, ну зачем ты её тогда выгнала?
— Откуда я знала, что она богатая женщина. Я думала, что если у неё нет родных, значит, она хочет за наш счёт поживиться. Потому и пришла. А тут вон как вышло. ©Михаил Лекс (жду вас в комментариях, до встречи)