Сегодня на канале в гостях Семибратов Владимир Константинович, историк, культуролог, преподаватель, кандидат культурологии, доцент, составитель и главный редактор альманаха "Вятский библиофил", член Союза писателей России. Еще отмечу, что у Владимира Константиновича издано более 20 книг (в том числе, "Трифонова обитель: Заметки краеведа", "Этюды об Александре Грине", "Вятка как этнокультурный феномен российской провинции", "Вятские новомученники"). Передаю Владимиру Константиновичу слово.
Если вести отсчёт от первых появившихся у меня книжек (а это были купленные мне отцом в сельском книжном магазине книга для чтения в 1-м классе начальной школы «Родная речь» и книжечка Сергея Михалкова со стихотворением про бульдога «Миллионер»), то я собираю библиотеку лет с пяти.
До этого времени в нашем доме не было ни одной книги. Дело в том, что отец, получивший в детстве серьёзную травму (топор, брошенный в собаку пастухом, случайно попал ему в голову), в школу не ходил, читать и писать так и не научился. У матери было неполное начальное образование.
Ещё не умея толком читать, я пришёл в сельскую библиотеку. Записали меня только тогда, когда я худо-бедно осилил предложенный мне библиотекаршей текст. Допущенный к полкам, выбрал привлёкшую меня цветными рисунками книгу Юрия Смольникова «Три весёлых краски». В ней рассказывалось о победе сказочных героев над злодеем Чернокрасом. Это и была первая из прочитанных мною книг.
Первой же из приобретённых мною книг была рассчитанная на взрослого читателя небольшая повесть эстонского писателя Хейно Вяли «Я – Лаури Пент, пахарь», рассказывающая о классовой борьбе в деревне. Привлекла она меня не столько символической ценой (3 копейки), сколько необычной первой фразой: «Меня убили, потому что я жил».
Книги из детства в домашней библиотеке сохранились. Среди них отмечу «Путешествие на “Снарке”» Джека Лондона, «Возраст – не помеха» Уильяма Уиллиса (об одиночном плавании на плоту «Семь сестричек») и географический ежегодник «Земля и люди» на 1971 год.
Книги о путешествиях и приключениях стали основным моим чтением в школе. Памятны книги о норвежском путешественнике Фритьофе Нансене, «”Красин” во льдах» Эмилия Миндлина (о спасении советскими людьми стремившихся к Северному полюсу итальянцев). Наряду с Джеком Лондоном, чьё многотомное собрание сочинений я полностью прочитал, любимыми авторами были Даниэль Дефо, Роберт-Льюис Стивенсон, Вальтер Скотт, Тур Хейердал, Герман Мелвилл...
Сейчас в моей библиотеке примерно 7 тысяч книг. К сожалению, много непрочитанных книг, несмотря на то, что читаю практически ежедневно.
Моя библиотека прежде всего рабочая. Формировалась она по мере появления у меня тех или иных интересов. В результате оформилось несколько соответствующих разделов. Кроме художественной литературы, наиболее представительными являются: библиофильство, литературоведение, этнография и фольклор, религиоведение (особенно история и культура старообрядчества), отечественная история, история географических открытий, краеведение, культурология, искусствоведение. Также в библиотеке собраны книги о Е.Д. Петряеве, А.С. Грине, Н.А. Клюева, Н.Н. Миклухо-Маклае.
О Маклаевской полке. О великом путешественнике я узнал случайно. Подобрал валявшийся на улице листок из какой-то книжки, который привлёк меня необычным портретом курчавого бородатого человека. Принёс домой и попросил маму прочитать мне о нём. Оказалось, что это Николай Николаевич Миклухо-Маклай. Услышанное так взволновало меня, что во сне я увидел огромные деревья, растущие прямо из воды, по которым прыгали чернокожие папуасы.
Интерес к необычному страннику привёл к тому, что у меня стали накапливаться его книги и книги о нём. Среди них особое место занимают издания нашего живущего в Санкт-Петербурге земляка Юрия Серафимовича Розадорского, предок которого был капитаном корабля, доставившего Миклухо-Маклая на Новую Гвинею. С Юрием Серафимовичем мы давно дружны. Несколько лет назад к нему в гости приходил… Николай Николаевич Миклухо-Маклай – полный тёзка своего знаменитого родственника, глава Фонда имени Миклухо-Маклая. Из его рук Юрий Серафимович получил буклет, который и послал мне в подарок.
Учась в 8-м классе и уже живя в Малмыже, я прочитал собрание сочинений Грина, а в старших классах, когда учился в средней школе села Константиновка, куда из города перебралась семья, дважды побывал в Крыму. Там посетил Дом-музей Грина в Феодосии, с сотрудниками которого плодотворно общаюсь до сего дня, а также музей и могилу в городке Старый Крым.
О Грине мною изданы две (одна в соавторстве) небольшие книги, напечатано множество статей в изданиях самого различного профиля. Все это находится на нескольких полках моей домашней библиотеки.
По соседству – ещё более обширная Петряевиана, начало которой было положено книгой Евгения Дмитриевича «Литературные находки». Изданная в Кирове 1966 году, она до 1974-го ждала меня на полках книжного магазина в Малмыже. С тех пор главным интересом и направлением моей жизни стало литературное краеведение и библиофильство.
Потом были университетские годы в Москве с походами по книжным (особенно букинистическим) магазинам. Иногда редкими книгами моя личная библиотека пополнялась в этнографических экспедициях. В узбекской Бухаре, не веря своим глазам, взял в руки с пыльного прилавка «Философию общего дела» религиозного философа Николая Фёдорова, мечтавшего о победе над смертью и воскрешении всех когда-либо живших на земле людей. В России найти её в те годы было невозможно. В высокогорном азербайджанском селе я купил, например, сборник стихов почти не издававшегося тогда гениального Николая Глазкова, что, как говорится в его поэтической автобиографии, «родился в пьянваре».
А для меня, появившегося на свет в «декабре метельном» важной поэтической вехой стал в 2024 году сборник «И появилась вдруг строка». Вошли в него преимущественно стихотворения, написанные в последние годы. Круглую дату со времени публикации первого из них я отмечал в феврале того же 2024 года. Тогда исполнилось 50 лет с того момента, как в малмыжской газете появилось моё стихотворение о зиме, за которое я получил первый в жизни литературный заработок – 71 копейку.
Пути прихода ко мне книг самые разные. Кроме покупки в книжных (в частности, букинистических) магазинах, они выписывались по почте, присылались авторами, дарились друзьями, получались взамен, приносились домой от мусорных контейнеров…
Сложнее всего было найти издания, вышедшие небольшим тиражом в провинции. В этом и заключается сложность их приобретения.
Любимые иллюстраторы есть. Из зарубежных художников это Гюстав Доре, из отечественных – Александр Алексеевич Агин и наши земляки Юрий Алексеевич Васнецов и Евгений Иванович Чарушин.
Наиболее ценными считаю книги с автографами. Специально за ними я не охочусь, но творческие и дружеские контакты с различными людьми привели к тому, что у меня собралось множество книг с инскриптами писателей, журналистов, литературоведов, религиоведов, краеведов, этнографов, священнослужителей. Особенно любезна моему сердцу «походка руки» уже названных мною Евгения Дмитриевича Петряева и Валентина Дмитриевича Сергеева, выдающегося литературоведа Константина Марковича Азадовского, писательницы Лидии Борисовны Либединской, писателя-натуралиста Анатолия Сергеевича Онегова, сына великого поэта и его биографа Никиты Алексеевича Заболоцкого, забайкальского поэта и книжника Виктора Трофимовича Кобисского, выдающегося математика и философа Рэма Георгиевича Баранцева, томского физика и библиофила Бориса Николаевича Пойзнера, французского русиста и издателя Никиты Алексеевича Струве, американских славистов Даниэля Уо и Майкла Мейкина.
Маленькими литературными (в том числе поэтическими) шедеврами отмечены многочисленные книжные дары воронежца Олега Григорьевича Ласунского. С этим патриархом современного библиофильства меня связывают почти сорокалетние дружеские отношения.
В какой обстановке больше всего люблю читать? Когда никто не мешает. Обычно это время перед сном, а также рано утром. Особых ритуалов, связанных с чтением, у меня нет, но есть привычки. Так, книги я никогда не оставляю открытыми и положенными оборотной стороной вверх, наиболее интересные мне места обозначаю с указанием страниц на отдельном листочке, который потом вкладываю в книгу.
Без домашней библиотеки себя не мыслю. Книги помогают в трудную минуту, обогащают новыми знаниями, помогают в работе… При этом для меня, книжника, книга важна именно в своей бумажной плоти. Только в этом виде, в отличие от её популярных ныне, но по сути бездушных электронных сестёр, книгу можно обонять, осязать, заботиться о ней, как о близком друге.
P.S. Есть ли в вашей библиотеке уникальные вятские издания? И есть ли у вас любимые книги о Вятке?
Есть, и очень много. Среди дореволюционных изданий – произведения местных авторов (например, Елизаветы Кировой), отдельные выпуски «Трудов Вятской учёной архивной комиссии».
К любимым книгам о Вятке отнесу «Вятские записки» Всеволода Владимировича Лебедева, все книги знаменитого писателя-библиофила Евгения Дмитриевича Петряева, историка-краеведа Валентина Дмитриевича Сергеева и выдающегося этнографа Дмитрия Константиновича Зеленина.
Спасибо большое Владимиру Константиновичу за рассказ. Вдохновляет такая любовь к книгам. И еще меня поразило, что именем Владимира Константиновича названа библиотека в его родном селе (та самая библиотека, в которую его сначала не сразу записали!).
Приглашаю поставить лайк❤️
Все истории домашних библиотек собраны по ссылке ниже.