Тест лежал на раковине. Две полоски. Марго стояла у окна и плакала, но не от горя — от счастья. Проблема в том, что три года назад после аварии врачи сказали мне прямо: детей у меня не будет никогда.
—Саш,, она обернулась, лицо сияет,, у нас будет малыш!
Я смотрел на неё. На этот живот, который она гладит. На эти слёзы радости. И думал — сказать сейчас или подождать?
— Ты чего молчишь? — она подошла, обняла. — Не рад?
— Рад, — выдавил я.
Она расхохоталась, закружилась по кухне.
— Представляешь! Мы столько пытались! И вот оно! Чудо случилось!
Чудо. Хорошее слово.
—Марго,, я сел за стол,, нам надо поговорить.
— О чём? О ремонте в детской? Я уже думала, давай стены в голубой...
— Не о ремонте.
Она замолкла. По лицу поняла, что что-то не так.
— Что случилось?
— Садись.
— Саша, ты меня пугаешь.
— Садись, пожалуйста.
Села. Руки на животе, защищает уже.
— После аварии, помнишь, я лежал в больнице?
— Ну да. И что?
— Врачи мне сказали... короче, у меня травма была. Внутренняя. Я не могу иметь детей.
Тишина. Слышно, как соседи за стеной телевизор включили.
— Ты шутишь, — тихо сказала.
— Не шучу.
— Это какая-то ошибка. Ты же видишь тест!
— Вижу.
— внушительный, врачи ошибались!
— Марго, я сдавал анализы. Дважды. В разных клиниках. Результат один.
Она побледнела. Встала, отошла к окну.
— — ты думаешь, что...
— Я ничего не думаю. Я констатирую факт. Ребёнок не мой.
— Саша!
— Это не обвинение. Это биология.
Она развернулась. Лицо перекосило.
— Ты сволочь! Я тебе говорю, что беременна, а ты мне это!
— Я просто...
— Ты обвиняешь меня в измене!
— Я говорю, что не могу быть отцом этого ребёнка. Физически не могу.
Она схватила сумку.
— Знаешь что? Пошёл ты! Буду рожать сама!
Хлопнула дверь. Я остался один. Тест всё ещё лежал на раковине. Две полоски.
Позвонил другу, Лёхе. Врач он.
— Лёх, скажи, может такое быть? Ну, что врачи ошиблись?
— Саш, мы делали тебе все обследования. Шансов ноль. Прости, мужик.
— Понятно.
— Что случилось?
— Марго беременна.
Долгая пауза.
— Блин...
— Ага.
— Ты как?
— Нормально. Просто не знаю, что делать.
— Поговори с ней спокойно. Может, объяснение есть.
— Какое объяснение может быть, Лёх?
— Не знаю, брат. Держись.
Марго вернулась поздно ночью. Села на кровать, не раздеваясь.
— Была у мамы.
— И что мама сказала?
— Ничего. Я ей не рассказала.
Молчали. Часы тикают.
— Саш, клянусь тебе, я не изменяла.
— Тогда объясни.
— Не могу.
— : ты хочешь, чтоб я поверил в непорочное зачатие?
— Хочу, чтоб ты мне просто поверил!
— На каком основании, Марго?!
Она заплакала. Тихо так, в ладошку.
— Я не могу объяснить. Но я не изменяла. Я люблю тебя. Только тебя.
— Ребёнок от кого?
— От тебя.
— Это невозможно!
— Возможно!
Я встал, оделся.
— Куда ты?
— К Лёхе. Переночую у него.
— Саша, не уходи!
— Мне нужно подумать.
У Лёхи я пил водку до утра. Он молчал, только подливал.
— Может, она правда не изменяла? — сказал я уже под утро.
— Саш, я тебя люблю, но ты бредишь. Физика, брат. Физика.
— Но откуда тогда ребёнок?
— Варианта два. Либо она изменила и не считается. Либо...
— Либо?
— Либо ты сам не знаешь, что отец.
— Лёх, ты же видел мои анализы!
— Видел. Просто пытаюсь найти хоть какое-то объяснение.
Утром я вернулся домой. Марго сидела на кухне, глаза опухшие.
— Я записалась на ДНК-тест, — сказала она тихо. — После родов. Сделаем тест, и ты убедишься.
— Марго, зачем ждать? Можно и сейчас сделать.
— Нет. Это опасно для ребёнка на раннем сроке. Я рисковать не буду.
— Удобно.
— Саша, я беременна от тебя. И докажу это. А ты или веришь мне, или уходишь. Выбирай.
Я посмотрел на неё. На эти глаза, в которые смотрел семь лет. Эти руки, которые держал. Эти губы, которые целовал.
— Хорошо, — сказал я. — Подожду.
Но внутри уже всё умерло.
Прошло три месяца. Живот рос. Я ходил с ней на УЗИ, покупал витамины, делал вид, что радуюсь. А по ночам лежал и думал — чей ребёнок внутри моей жены?
Однажд
ы зашёл к ней на работу. Хотел сделать сюрприз, купил торт её любимый. Секретарша сказала, что Марго в переговорной.
Я открыл дверь. Она стояла у окна с мужиком. Высокий, спортивный. Держал её за руку.
— Марго?
Они отскочили друг от друга.
— Саша! Ты чего здесь?
— А ты чего здесь? И кто это?
— Это Максим. Партнёр по проекту.
Максим протянул руку.
— Здравствуйте. Много слышал.
Я не подал руку.
— Марго, выйдем?
— Мы не закончили...
— Выйдем. Сейчас.
Вышли в коридор.
— Кто это?
— Я же сказала, партнёр.
— Почему он держал тебя за
— Почему он держал тебя за руку?
— Не держал! Мне стало плохо, я чуть не упала, он поддержал.
— Марго, я видел!
— Саша, ты опять начинаешь! У меня беременность, мне и правда плохо стало!
Максим вышел из переговорной.
— Простите, я пойду. Марго, если что — позвони. — И ушёл.
— Если что — позвони? — я посмотрел ей в глаза. — Это он, да? Отец ребёнка?
Она ударила меня. Впервые за семь лет. По лицу, со всей силы.
— Я ненавижу тебя! — закричала она. — Ненавижу! Каждый день этот цирк! Каждый день подозрения!
— Ответь на вопрос!
— Нет! Не он! Вообще никто! Ребёнок твой!
Коллеги высовывались из кабинетов. Все смотрели.
— Марго...
— Уходи! Не хочу тебя видеть!
Я ушёл. Торт бросил в урну на выходе.
Вечером пришёл домой — её вещей нет. Половина шкафа пустая. На столе записка: "Уехала к маме. Не звони".
Я позвонил.
— Марго, вернись. Поговорим нормально.
— Не хочу с тобой разговаривать.
— Прости меня. Я не должен был...
— Ты вообще ничего не должен был! Ты должен был мне верить!
— Как я могу верить, если...
— Если что, Саша? Если врачи сказали, что ты бесплоден? А врачи никогда не ошибаются?
— Лёха делал все анализы...
— А может, Лёха идиот?! Может, вы все идиоты?! Может, случилось чудо, но ты настолько зациклен на своих подозрениях, что не хочешь в это поверить?!
— Марго...
Она сбросила.
Неделю я жил один. Пил, не ходил на работу. Лёха приезжал, пытался отрезвить.
— Саш, хватит. Возьми себя в руки.
— Зачем?
— У тебя жена беременная. Ей тяжело. А ты тут киснешь.
— Не моя жена уже, наверное.
— Дурак ты. Позвони ей.
Я позвонил её маме.
— Галина Ивановна, как Марго?
— Плохо ей, Саша. Плачет каждый день. Давление скачет. Врачи говорят, опасно для ребёнка.
— Я могу с ней поговорить?
— Она не хочет.
— Пожалуйста, передайте — я приеду завтра. Хочу всё исправить.
Приехал с цветами. Марго сидела на веранде, бледная, худая. Только живот круглый.
— Привет, — сказал я.
— Привет.
Сел рядом.
— Прости меня.
— За что конкретно?
— За всё. За недоверие. За сцены. За боль, которую причинил.
Она молчала.
— Марго, я хочу верить тебе. Очень хочу. Но в голове не укладывается. Понимаешь?
— Понимаю. Но от этого не легче.
— Давай сделаем тест. Сейчас. Есть безопасные методы.
— Зачем?
— Чтобы я знал наверняка.
— А если тест покажет, что ты не отец? Ты уйдёшь?
— Я... не знаю.
— Вот именно. А если покажет, что отец ты? Ты поверишь? Или скажешь, что тест ошибся?
— Поверю.
— Врёшь. Ты уже решил для себя, что я изменила. И никакой тест тебя не переубедит.
Она встала, пошла в дом. Я догнал её.
— Марго, подожди!
— Отстань, Саша.
— Я люблю тебя!
— Любовь без доверия — это не любовь. Это тюрьма.
Она закрылась в комнате. Её мать подошла ко мне.
— Саша, уезжай. Дай ей время.
Я уехал.
Прошло ещё два месяца. Марго на связь не выходила. Я узнавал о ней через тёщу. Говорили, что всё нормально, ребёнок развивается.
А потом мне позвонил Лёха.
— Саш, приезжай ко мне в клинику. Срочно.
— Что случилось?
— Приезжай. Сам увидишь.
Приехал. Он сидел за столом, перед ним какие-то бумаги.
— Я тут поднял твои старые анализы, — сказал он. — И кое-что нашёл.
— Что?
— Помнишь, мы делали тебе два теста? В январе и в марте?
— Ну.
— Так вот. Тест в январе действительно показал бесплодие. Полное. Но тест в марте...
— Что в марте?
— В марте показатели были другие. Не идеальные, но вполне достаточные для зачатия.
— а именно?
— т.е. ты восстановился, Саш. Организм сам восстановился. Редко, но бывает. А я не обратил внимания, сосредоточился на первом результате.
Я смотрел на него и не понимал.
— Ты хочешь сказать, что я могу быть отцом?
— Именно это я и говорю. вдобавок, судя по срокам беременности Марго, зачатие было как раз в апреле. Когда ты уже был фертилен.
— Лёх...
— Я накосячил, брат. Прости. Я разрушил твою семью.
Я выбежал из клиники, сел в машину. Позвонил Марго. Сбросила. Ещё раз. Опять сброс. Написал: "Марго, это наш ребёнок. Я знаю теперь. Прости меня. Пожалуйста".
Она не ответила.
Поехал к тёще. Двер
ь открыла Галина Ивановна.
— Где Марго?
— В роддоме. Рожает.
— Что?! Когда?!
— С утра. Схватки начались ночью.
Я помчался в роддом. Меня не пускали, я орал на охрану. Выбежала медсестра.
— Вы отец?
— Да! Где она?!
— Родзал, второй этаж. Но туда нельзя...
Я побежал по лестнице. Нашёл дверь. За ней слышались крики. Марго кричала.
Врач вышла.
— Вы кто?
— Муж. Как она?
— Тяжело. Давление высокое, слабая родовая деятельность. Готовим к кесареву.
— Можно мне к ней?
— Нет. Ждите здесь.
Дверь закрылась. Я сел на пол в коридоре. Сидел и молился, хотя никогда не верил в бога.
Через час вышла та же врач.
— Мальчик. Три двести. Здоров.
— А Марго?
— Стабильна. Будет жить. — Она улыбнулась. — Поздравляю.
Меня пустили к ней через два часа. Она лежала
Меня пустили к ней через два часа. Она лежала бледная, капельница в руке. Повернула голову, увидела меня.
— Ты зачем пришёл?
— Лёха нашёл ошибку в анализах. Я могу быть отцом. Я восстановился после аварии.
Она закрыла глаза.
— Как удобно. Только теперь ты решил поверить.
— Марго...
— Ты три месяца думал, что я шлюха. Три месяца подозревал. Унижал. А теперь пришёл, потому что врач сказал, что можешь быть отцом?
— Прости меня.
— Знаешь, что самое страшное? — она открыла глаза, и в них были слёзы. — Не то, что ты не верил. А то, что тебе нужно было доказательство. Я, моя любовь, мои слёзы — этого было мало. Тебе нужна была бумажка от врача.
— Я ошибся.
— Ошибся, — она усмехнулась. — Ты разбил всё. Понимаешь? Я рожала твоего сына одна. В родзале я звала тебя, а потом вспомнила твой взгляд — полный подозрений. И перестала звать.
— Марго, дай мне шанс. Один шанс всё исправить.
— Зачем?
— Потому что я люблю тебя. Люблю так, что схожу с ума. Я идиот, да. Я разрушил всё самодельный подарок. Но я хочу вернуть тебя. Вернуть нас.
Она молчала. Смотрела в потолок.
— Хочешь увидеть сына? — тихо спросила она.
— Могу?
— Он твой. Генетически точно твой. Можешь не сомневаться — я сделала тест втихаря, пока ты искал во мне предательницу.
Это было как пощёчина.
— Марго...
— Иди. Детское отделение, третий этаж. Спроси Макарова Артёма.
— Артём?
— Я назвала его в честь моего деда. Ты же не интересовался, как назовём.
Я пошёл к выходу. У двери обернулся.
— Я буду бороться за тебя. За нас. Сколько бы времени ни потребовалось.
— Не надо, Саш. Устала я.
— Всё равно буду.
Сына я увидел через стекло. Маленький, красный, орал во всё горло. Медсестра сказала, что боец растёт.
— Весь в отца, наверное, — улыбнулась она.
— В мать, — ответил я. — Упрямый.
Каждый день я приходил в роддом. Приносил Марго еду, цветы, книги. Она брала молча. Почти не разговаривала. Я садился рядом и рассказывал ей о том, как готовлю детскую. Как купил кроватку. Как Лёха подарил игрушку — плюшевого медведя огромного.
—Марго,, сказал я на пятый день,, я понимаю, что ты можешь меня не простить. Понимаю, что я не заслужил прощения. Но я прошу — дай мне быть отцом. Хотя бы это.
— Ты и так отец, — ответила она. — Документы подпишешь при выписке.
— Я хочу быть мужем. Твоим мужем.
— Не знаю, Саш. Правда не знаю. Что-то внутри сломалось. Может, навсегда.
— Тогда дай мне склеить обратно. По кусочку. Каждый день.
Она посмотрела на меня. Долго смотрела.
— Увидим, — сказала Что-то.
Это было не прощение. Но это была надежда.
Мы выписались через неделю. Марго поехала к маме. Я не возражал. Приезжал каждый вечер после работы. Менял памперсы, качал Артёма по ночам, когда он орал. Марго смотрела на меня со стороны. Изучала, проверяла.
Прошёл месяц. Потом два. Мы почти не говорили о том, что было. Она не прощала, но и не прогоняла.
А потом однажды вечером, когда я собирался уходить, она сказала:
— Останься.
— На ночь?
— Да. Артём тебя любит. Я вижу. Когда ты рядом, он спокойнее.
Я остался.
Утром проснулся, она лежала рядом. Не обнимала, но рядом.
—выдохнула тихо. Попробую тебя простить. Но если ты хоть раз, слышишь, хоть раз усомнишься во мне...
— Не усомнюсь. Клянусь.
— Не перебивай. Если усомнишься — уйду. И не вернусь. Больше одного шанса я не дам.
— Понял.
— Я серьёзно, Саша. Я изменилась. Роды, твоё предательство — я стала другой. Жёстче. Так что не испытывай судьбу.
— Не буду.
Она повернулась ко мне.
— Я люблю тебя. До сих пор люблю. Но доверие... его ещё заслужить надо.
— Заслужу.
И я заслуживал. Каждый день. Каждую минуту.
Сейчас Артёму полтора года. Марго иногда смотрит на меня так, будто проверяет — верю ли я ей. Я верю. изрядный верю.
Но по ночам я иногда просыпаюсь и думаю — скольких мужчин она знала, которые разрушили всё своими подозрениями. И как мне повезло, что она дала второй шанс.
Тот анализ из клиники я сжёг. Мне больше не нужны доказательства её верности.
Мне нужна только она.
КОНЕЦ