Цирк под названием «суд» уже выдал свой вердикт. Вы его знаете. 97 из 100 маленьких душ, разорванных пополам, отправляют в «законные» материнские руки. Зал заседаний содрогается от лозунгов о равноправии, а по его щелям выползает старая, вонючая ложь: «мужчина — добытчик, женщина — хранительница очага». Знакомо? Это не закон. Это ритуал заклания отцовства на алтаре государственного удобства.
Забудьте про их цирк. Выбросьте их бумажки про доходы и метры жилья. Ребёнку не нужен особняк. Ему нужен взгляд отца, в котором не дрогнет сталь, когда мир рушится. Ему нужна его тишина, в которой тонет любой страх.
Давайте посмотрим, что происходит, когда эту сталь выдёргивают из фундамента детской души. Не по законам РФ, а по законам крови, социологии и расплаты.
Девочка, которую лишили отца, — это будущая вдова при живом муже. Она никогда не знала, что такое безусловное уважение к мужчине, ибо не видела его вблизи. Она знает только претензию и жалость. Её семейный проект обречён с первого дня — она повторит путь матери, доведя технологию развода до автоматизма: дети, долги, очернение, отчуждение. Это не злоба. Это родовая травма, переданная по цепочке государственным решением.
Мальчик без отца — это вечный солдат без командира. Его внутренний стержень — не сталь, а пластилин. Он не научен брать ответственность, потому что не видел, как это делается. Он боится женщин, ибо не знает, как с ними обходиться — вести, а не служить. Он ищет оправдания в казённых словах о «равноправии», сам оставаясь равным в одном — в бесправии над собственной судьбой. Загляните в комнату для несовершеннолетних любого города. 100% мальчиков. Странное совпадение? Нет. Закономерность.
цифры, которые кричат, пока суды шепчут свои формальности:
- Безотцовщина увеличивает риск попадания в тюрьму в 5-8 раз (данные криминологических исследований, США, Великобритания).
- У детей, выросших без отца, в 2-3 раза выше риск психических расстройств (журнал Lancet Psychiatry).
- До 80% заключённых в исправительных колониях — выходцы из неполных, чаще всего материнских семей (данные ФСИН России, 2020-е годы).
Это не «традиционные ценности». Это статистика выживания, написанная кровью и сломанными судьбами.
А теперь поднимитесь выше их законов. Есть закон, который написан не в канцелярии, а в самой природе вещей. Закон принадлежности. Ребёнок носит отчество — имя отца. Не «матчество». Это не пережиток. Это код, вшитый в нашу культуру: отец — источник идентичности, защиты, продолжения рода. Государство, отменяя это право, не исправляет несправедливость. Оно кастрирует сам принцип отцовской ответственности, превращая отца в плательщика алиментов, в постороннего дядю с чеком.
Россия пока ещё пишет отчества в паспорте. Эстония уже стёрла. Скоро наша очередь. Стирание отчества — это не бюрократия. Это окончательное решение отцовского вопроса. Сначала в документах, потом — в головах.
Так с кем же оставаться детям, когда семья, которую вы когда-то строили, лежит в руинах?
Задайте себе не юридический, а человеческий вопрос: кому вы доверите ребёнка после кораблекрушения — тому, кто научит его плавать или тому, кто будет жаловаться на холод воды?
Суд оставит детей с матерью. История, психология и сам Бог оставляют их — с отцом. Потому что отцовство — это не генетическая случайность. Это — единственная должность, где отставка равносильна смертному приговору для будущего твоего ребёнка.
Берегите своих детей. Их, кроме вас, не спасёт никто.
Михаил В. Спасский