«У людей из детского дома, из ПНИ отсутствует ощущение безопасности и стабильности, - говорит Анастасия Соколова. - У них нет негласной аксиомы, что какой-то человек может быть рядом всегда. Всё равно у него будет фонить вот эта травма брошенности, отвергнутости. И это - большое достижение нашей группы и моих прекрасных волонтёров, что мы дали подопечным ощущение стабильности. Что «Даниловцы» всегда будут рядом, несмотря ни на какие обстоятельства. Потому что с 2021 года мы работаем без перерывов и никогда не уходим на каникулы. И за эти пять лет мы с подопечными стали больше, чем группа. Мы – семья».
Анастасия Соколова - координатор сразу двух онлайн-групп: выпускниц Волжского ПНИ и выпускников Центра для детей и подростков с ограниченными возможностями «Вишенки». Пятерым девушкам вначале дали социальные квартиры с сопровождением соцработника, но сейчас они живут самостоятельно. А троим ребятам сразу предоставили свое жилье.
- М., она очень ответственная, - рассказывает Настя о подопечных женской группы, - в шутку мы ее называем моей заместительницей. Она отвечает за присутствие на зуме других подопечных, и если что, всем напоминает: «Не забывайте, у нас сегодня Москва». «Москва» - это немножечко неправда, потому что у нас бывают волонтёры и из регионов. Но это «Москва!» у нас уже является устойчивым выражением.
М. закончила школу, отучилась на швею и работает на двух работах: моет полы в том ПНИ, в которым проживала, и в отделении банка. Раньше она жила на социальной квартире, но потом М. через суд доказала, что имела право получить собственную квартиру, и теперь стоит в очереди на ее получение. Сейчас её взяла под опеку её близкая знакомая, прекрасная женщина, которая, как мы надеемся, поможет ей получить полную дееспособность.
М. жила в социальной квартире с И. и Е., которые обе доказали полную дееспособность и получили свои квартиры. Они тоже работают. Одна - в детском садике уборщицей. Другая стала продавцом в магазине, что тоже большое достижение, потому что раньше она также убирала в детском садике, но её уволили. И. долго искала работу и, в итоге, нашла. Обе девушки занимаются спортом, активно занимают призовые места и регулярно присылают нам выпуски из новостей Волжского, где их показывают прямо по «самому телевизору».
Ещё у нас есть Т., которая была вместе с М. в ПНИ. Её взял под опеку муж, она частично дееспособная и проживает с ним. Поэтому «социальные квартиры» получаются очень в кавычках, сейчас все подопечные живут в своих уголочках.
Вторая, не менее любимая группа - это выпускники Центра для детей и подростков с ограниченными возможностями. Ребята получили квартиры как дети-сироты с инвалидностью. У них нет соцработников, психологов или других сотрудников учреждения, как это изначально было у девочек. И тут у нас всего двое участников. Раньше было трое, но один мальчик настолько социализировался, что ему уже не требуется наша поддержка, и мы его отпустили с добрыми пожеланиями в свободное плавание. Так что, остались только А. и П. И эта группа для меня как инь и ян. Потому что А. - экстраверт. Он - увлекающаяся натура, очень любит игры, он общается, стримит и ведёт такую типичную подростковую жизнь, когда ты занимаешься тем, что тебе интересно, а на всё остальное плюёшь. Всё ерунда, по его мнению. Но при этом он часто критикует какие-то моменты, высказывает недовольство. Такой юношеский максимализм. Но если сблизиться с ним, то внутри него живёт другой А., который скрывается за этой маской циника. И на свет нам является заботливый, нежный, любящий человек.
И есть П., очень ранимый, очень нежный, трогательный и стеснительный. Он - суперинтроверт. Мы проходили с ним разные стадии, когда П. мог не включать камеру. Или он её включал, но прятался за наложенным эффектом и представал перед нами в виде котика. Но раз ему комфортно в маске котика, то и пожалуйста.
У П. прекрасное чувство юмора, он очень эрудированный человек, и у него большой потенциал, если он чем-то займётся. Но объединяет П. с А. то, что они оба не работают, и мы за четыре года никак не можем их замотивировать найти работу. Но это не наш косяк, а просто, в принципе, система не поддерживает в этом плане выпускников детского дома.
С обеими группами мы встречаемся раз в неделю на час-полтора. На встречах мы часто во что-то играем, и при этом не смотрим на возрастную категорию игр. Если вдруг нам хочется отгадывать советские песни из мультиков, мы это сделаем. И даже посмотрим этот мультик или кусочек фильма. Ещё мы очень любим задачи на логику, онлайн-квизы, устраиваем викторины: угадай мелодию, фильм, мультфильм. «Данетки» были, «Элиас».
Но тема общения - самая важная. Из-за того, что наши подопечные живут на квартирах, а не в учреждении, у них рядом нет людей, которые организовали бы их досуг, нет близких друзей, нет и семьи, зачастую. И самый большой, на мой взгляд, дефицит у них в обычном разговоре о чём угодно. Мы с вами общаемся дома с семьей, на работе, мы можем общаться в транспорте, сцепиться в такси языками с таксистом. У них такой возможности практически нет. Поэтому им нужно, чтобы рядом с ними были люди, которые бы их слушали.
Они могут обсуждать обычные бытовые вопросы, например, как подорожала колбаса. Но извините, а с кем ещё подопечные обсудят, что ужасно подорожала колбаса? Вообще-то, это очень серьёзный вопрос, и мы всегда активно участвуем в этом обсуждении, потому что колбаса, действительно, дорожает. А бабушки на лавочке, которая бы с ними вместе посетовала, у них нет. И мы готовы занять эту прекрасную лавочку и посидеть с ними, посплетничать, потрендеть обо всём насущном, о том, что случилось за неделю, поддержать их, рассказать какие-то свои примеры, потому что на любую тему, какую мы начинаем, у волонтёров находится прекрасная история. И в этом, мне кажется, одна из самых важных наших задач: дать им то общение на дружеском, семейном уровне, который у них отсутствует.
И так происходит в обеих группах, хотя у второй есть больше возможностей из-за того, что ребята больше сидят в социальных сетях. Но несмотря на то, что у них есть собеседники в интернете, друзья по переписке, мы у них всё равно на первом месте. Вот так вот я скромно заявляю, что больше всего они хотят общаться с нами.
И это касается любых тем. Хотя мы и стараемся сделать общение более интеллектуальным, можем предлагать какие-то серьёзные, важные, научные темы, но всё равно у нас чаще всего идёт общение, как с подружками, с друзьями, очень бытовое. Но я не хочу обесценить важность этих бытовых тем! Потому что это - часть нашей жизни, да. Но - не часть жизни наших подопечных.
В наших группах есть шесть принципов выстраивания взаимоотношений. Первый - создание безопасного пространства. Это - довольно широкое понятие, и но для меня это – безусловное принятие другого человека. Подопечные имеют право высказаться в нашем поле встречи, на этом островке безопасности обо всём, что для них важно. И волонтёры тоже имеют на это право. Мы принимаем тот факт, что человек может отличаться от нас, его мысли могут отличаться, но очень важно дать ему пространство, где он сможет обозначить то, что для него дорого, страшно, плохо, больно. А мы примем это, не осудим, может быть, поддержим, может, не поддержим, но мы дадим знать, что да, ты вот такой, и это здорово. И ты здесь можешь чувствовать себя в безопасности, потому что никакого оценочного суждения, никакого критического взгляда на тебя не будет.
Второй пункт - общение на равных. Мы общаемся на "ты" вне зависимости от возраста. Это иногда бывает сложно, потому что мои группы подопечных очень за субординацию, но в конечном итоге у нас все на "ты".
Дело в том, что в жизни наших подопечных и так достаточно людей, которые будут выше них, которые будут играть определённые роли: это психологи, опекуны, социальные работники, руководство детских домов. У ребят достаточно травмирующий опыт, связанный с этими лицами, и волонтёры именно на социальных квартирах не должны никак ассоциироваться с теми ролями, которые присутствовали в жизни подопечных ранее.
И для меня очень важно вот это «ты». Потому что это - самое доверительное, на мой взгляд, обращение, оно позволяет общаться на равных, иметь равные права на границы и на какие-то суждения и мнения.
Третье правило - жизнь такая, какая она есть. Во многих волонтёрских группах не принято затрагивать острые темы, например, говорить про семью. Или обсуждать то, что может быть недоступно подопечным: путешествия, какую-то еду. А у нас нет запретных тем. Мы только политику и религию не трогаем. Зато у нас волонтёры, которые путешествуют, стараются выходить на связь из путешествий, показывают море, горы. И наши подопечные, конечно, тоже хотят куда-то поехать, но у них нет такой возможности. Вот только из песни слов не выкинешь, и мы не можем полностью сближаться и доверять друг другу, если какие-то вещи будем обходить стороной, прикрывать ширмой или о чём-то не договаривать. Я думаю, что подопечные будут не очень рады, если на вопрос: "А где вот этот волонтёр?» мы будем юлить: «Ой, он сегодня не может», а потом человек подключится ко встрече загорелым.
Поэтому мы стараемся говорить обо всём, затрагивать все темы, потому что в этом - разнообразие жизни. И возможность прикоснуться к такой жизни, которая им недоступна, для них тоже важна. Они шутят про то, что «забери меня с собой в чемодане на море». Но эта шутка не про тоску и грусть, а больше про то, что - как было бы здорово, если бы у всех была такая возможность, но я знаю, что это невозможно, и я об этом пошучу и буду с радостью ждать твои фотографии с моря. И мы всегда потом вместе смотрим фотографии.
Так же мы можем разговаривать и о семье. Мы можем рассказывать о мужьях, детях, жёнах, и все они фоном существуют в нашей группе, потому что подопечные всегда спрашивают: "А как там твой муж? А как сын?". И такая жизнь, может быть, тоже недоступна подопечным, но опять же - это без грусти происходит.
Четвёртое правило: не учить, не спасать, не менять. Учить мы можем, но только по запросу. Наши подопечные - самостоятельные личности, у которых есть право выбора. Мы можем обрисовать им какие-то риски, возможности, перспективы, а они уже могут сами решать, что им делать дальше.
Мы не будем искать им курсы бесплатные и кидать ссылки, потому что они - взрослые люди, которые имеют возможность самостоятельно что-то загуглить. Особенно мальчики, которые имеют постоянный доступ к интернету и достаточно технологически развиты. Мы не будем кидать клич в какую-нибудь службу, которая помогает с трудоустройством или профориентацией. Мы в какой-то момент пытались это делать, но это - патовая история, потому что этих ролей в их жизни - спасателей, учителей, психологов по профориентации - у них было предостаточно. Им не хватает людей, которые просто будут рядом и не будут тыкать, что им делать дальше в жизни.
Но любой волонтёр может рассказать историю какого-то человека, который был в сложной жизненной ситуации, но выбрался из неё. Чтобы это было зерном мотивации, которое может прорасти в подопечных в дальнейшем. Мы можем рассказать про работы, которые есть, но мы не будем наседать, что «ты обязательно должен это сделать, я проконтролирую». Никаких нравоучений, что «тебе нужно подтягивать математику, тебе нужно читать миллион книжек».
Но если вдруг им что-то хочется узнать или изучить, то мы найдём возможность, и проведём эти обучающие занятия.
Ну и, конечно же, мы их не спасаем и не несём за них ответственность вне встречи. К сожалению или к счастью, они - взрослые люди. Нам может быть грустно, если ребята делают выборы, которые не соответствуют каким-то принципам волонтёров, но мы можем поделиться этой печалью с ними. Доверительное базовые отношения строятся на том, что мы тоже имеем право высказаться о своих чувствах. И если нам грустно от их решений, мы прямо об этом говорим. Они не обижаются, по опыту скажу.
Зато в результате они могут честно поделиться с нами какими-то страхами, которые мешают им двигаться в сторону работы, социализации и прочего. И мы начинаем лучше их понимать.
Пятый пункт - стабильность. У наших подопечных нет учреждений, которые наполняют их жизнь летом на каникулах и зимой на Новый год. Они ничем не занимаются ни с психологами, ни с социальными работниками. Ребята вышли из учреждений и не знают, что им делать с этой открывшейся свободой. И мы поняли, что, по сути, никого, кроме нас, у них нет. И все четыре года, что мы вместе работаем, мы не уходим летом в отпуск, как другие группы "Даниловцев".
Я за то, чтобы все отдыхали. У волонтёров есть право не прийти на встречу, координатор тоже имеет право уехать в отпуск . Но всё равно встречи продолжаются, потому что эта стабильность и даёт нашим подопечным ощущение безопасности. Они знают, что в этот час-два, в понедельник и субботу мы будем рядом, и они смогут на нас в этом положиться. Это уже как семейная традиция, например, собираться по пятницам на совместный ужин.
И самый мой любимый пункт - это шестой, границы. В социализации это - один из важнейших пунктов, потому что жизнь бывает разная. Не всегда тебе будут делать хорошо и безопасно. Бывают ситуации, когда тебе делают плохо, больно, страшно, и вот в отстаиваниях границ ты учишься существовать в разного рода ситуациях, учишься разговаривать с различными людьми. И поэтому я иногда за конфликтные ситуации.
Я не тот координатор, который будет, если вдруг искорка в разговоре появилась, стараться избежать пожара и эту искру задувать. Я за то, чтобы небольшие конфликты случались, потому что в споре ты учишься отстаивать свои границы и принимать разных людей. Если вдруг это будет небезопасно для подопечных и волонтёров, я предприму какие-то меры. Но пока это является безопасным, я могу попросить просто более гармонично спорить, говорить: "я-сообщениями".
Конфликты, на мой взгляд, это важно, это хорошо. Главное, чтобы они были нетоксичными. Но если что, естественно, координатор будет рядом и поможет отстоять границы, чтобы человек не ощутил себя брошенным, обозлённым, каким-то обруганным. Потому что у нас, возвращаясь к пункту один, безопасное пространство! Мы же семья.
-
Хотите стать волонтёром в группе Насти? Жмите вот эту кнопку на сайте "Даниловцев", и вам придет ссылка на зум с нашим сотрудником, который все расскажет и покажет.
-
Проект "Всегда рядом - социальные онлайн-волонтёры в региональных социальных стационарных учреждениях для детей и взрослых" реализуется в 2025-26 году при поддержке Фонда президентских грантов.