Историк Алексей «Вий» Волынец вмешивается в вечный исторический спор от кого пошла Русь и выдвигает свою гипотезу
Среди любителей истории только самые ленивые не спорили о «норманской теории». Уже четыре с половиной века назад о ней со шведским королём дискутировал сам Иван Грозный, тоже большой любитель истории во всех смыслах. За минувшие столетия эти споры – о том, кто такие варяги, норманны ли они и что за государственность нашим предкам принесли или нет – стали притчей во языцех. Нет нужды в который раз пересказывать все аргументы за и против.
Роль варягов, кто бы они ни были, в политической истории Руси велика и бесспорна. Но вопрос возникновения государственности куда сложнее. Поэтому стоит попробовать взглянуть и на старинную теорию, и на нашу древнюю историю немного сбоку.
Сбоку в прямом смысле этого слова – со стороны наших самых ближайших соседей. Со стороны тех, кто тысячу с лишним лет назад в географическом и этническом плане был самым близким соседом восточнославянских племён накануне летописного «призвания Рюрика» – то есть на заре возникновения того государства, что мы сегодня называем Древней Русью.
Рюрик, Людовик и Ростислав
Для начала о буквах – буквах, которыми написана и «Повесть временных лет», и эта статья, и почти всё у нас за последнюю тысячу лет. Конечно же, все сразу вспомнят Кирилла и Мефодия, создателей старославянской азбуки. Но далеко не все ответят на вопрос – в каком государстве эти «равноапостольные учители словенские» проводили свои, давшие столь эпохальные плоды лингвистические опыты?
Согласно «Повести временных лет», призвание варягов у древних славян северной Руси произошло в 862 году. Но в том же году славянский князь Ростислав попросил у византийского императора «епископов и учителей» – тех самых будущих создателей нашей азбуки.
Спустя почти 12 столетий, в современной России очень непросто найти человека по имени Рюрик. А уж Синеусов и Труворов, как звали легендарных вассалов Рюрика, сегодня и не сыскать. Зато имя Ростислав у нас и в XXI веке вполне популярно. Плюс внушительное количество древнерусских князей по имени Ростислав когда-то правили по всей Руси – в разные века Ростиславы княжили и в Муроме, и в Минске, в Курске и в Новгороде и в причерноморской Тмутаракани. Очень популярное было имя у древнерусских князей.
Только тот князь Ростислав, который призвал к себе Кирилла и Мефодия, правил совсем не на Руси. Как называлось его государство, мы не знаем – историки условно именуют это княжество «Великой Моравией». Тут совсем как с Византией – сами «византийцы» искренне считали себя римлянами, и лишь историки спустя века придумали условное имя «Византия».
Так вот «Великая Моравия», как бы она 12 веков назад ни называлась, и была тем государством, где «солунские братья» Кирилл и Мефодий разработали азбуку, которой мы пользуемся уже более тысячелетия. Центром того государства была именно Моравия, как в древности именовались земли на пограничье современных Чехии и Словакии, там где течет приток Дуная – река Морава.
Но «Великая Моравия» действительно была великой – помимо Словакии с Чехией её границы охватывали современную Венгрию, южную Польшу, часть современной Румынии и запад Украины. В сущности, на пике расцвета это была первая славянская сверхдержава.
Сверхдержава не в планетарном, но вполне в континентальном значении. Тот самый князь Ростислав (кстати, причисленный к лику святых Чехословацкой православной церковью) вёл упорные войны с Франкской империей – с первой в истории мира итерацией Евросоюза. Тевтонские рыцари, Наполеон, Гитлер и НАТО были потом – первыми Drang nach Osten повели франки, франкский король Людовик I, двенадцать веков назад официально носивший титул «Император Запада».
То, что огромная и могущественная империя франков не дошла до берегов Днепра, заслуга сопротивления Великой Моравии.
«Услыши ж, Господине, гласы наше!»
Об истории «Великоморавской державы» можно прочитать у академических историков. Научных книг по этой теме в советское и постсоветское время издано немало. Но сейчас интереснее именно связь той первой славянской сверхдержавы с зарождавшейся Древней Русью, только что «призвавшей варягов». И для начала цитата:
Господине, помилуй ны!
Езу Кристе, помилуй ны!
Ты, спасе всего мира,
спаси ж ны и услыши ж,
Господине, гласы наше!
Это дошедшая до наших дней самая древняя транскрипция молитвы на том языке, которым разговаривал на землях современной Чехии тысячу лет назад. Как видим, абсолютно понятно для современного русского человека. Лишь имя Иисуса Христа изменено на католический манер – после падения Великой Моравии на тех землях византийское церковное влияние сменилось римским.
Словом, тысячу лет назад языки славянских племен были куда ближе, чем сегодня. Славяне на берегах Днепра или Ильмень-озера легко понимали речь славян Великой Моравии. Каким был родной язык Рюрика, мы точно не знаем, но, очевидно, что норманнский элемент среди варягов от славян был отделён непростым языковым барьером.
При этом «варяги» и «викинги» весьма популярны в нашей современной культуре. Все наши современники знают о них, все смотрели фильмы – будь то советский «И на камнях растут деревья» или канадско-ирландский сериал «Vikings». Многим из поздне-советского детства вспомнятся и популярные игрушки – выразительные фигурки викингов с мечами, топорами и в рогатых шлемах.
Фильмов про «Великую Моравию» нет. Фигурок сражающихся с франками моравских витязей тоже никто не сделал. В нашей исторической памяти викингов много, а первой славянской сверхдержавы – ноль. От неё нашей общественной памяти досталось лишь краткое упоминание святых Кирилла и Мефодия.
О тесных связях Великой Моравии и Древней Руси хорошо знают лишь академические историки, прежде всего археологи. Знаменитые Гнёздовские курганы в Смоленской области обычно связывают со скандинавами – их там, действительно, захоронено немало. Но куда меньше знают, что раскопки тех могил и селищ тысячелетней давности дали массу артефактов из Великой Моравии – от височных колец и керамики до мечей и шлемов.
«Великоморавские» археологические находки массово найдены при раскопках и в Старой Ладоге, где когда-то была резиденция Рюрика, и в Киеве, где после князя Олега самые популярные княжеские имена были отнюдь не скандинавские, а куда чаще «великоморавские». Да, не только Ростислав – Святополк это имя тоже изначально встречается у правителей Великой Моравии. Любители древнерусской истории вспомнят полдюжины наших князей такого имени, начиная с киевского князя Святополка Окаянного. Но двумя-тремя поколениями ранее, как раз когда Олег Вещий плыл из Новгородской земли проводить спецоперацию по захвату Киева, немного западнее полян и кривичей державой Великой Моравии последовательно правили для князя, Святополк I и Святополк II.
Академические историки прекрасно знают и поясняют, почему выбор княжеских имён никогда не был случайным. У наших древнерусских Рюриковичей, вроде бы совсем «скандинавов», слишком много совпадений с именами всех славянских правителей Великой Моравии. Помимо прямых совпадений Ростиславов и Святополков есть и просто схожие, с небольшими диалектными различиями – «великоморавские» Моймир и Славомир не так далеки от древнерусских Владимира и Святослава.
Илья Муромец на Дунае и Святополк на шведской крыше
Даже казалось бы общеизвестный фольклор содержит мотивы, связывающие Русь с Моравией. Богатырь Илья Муромец в некоторых самых старых былинах именуется Илья Моровлин или Моравлянин и действует на Дунае. Собственно и Муром некоторые летописные списки помещали на дунайском притоке, реке Мораве-Мураве: «А инии словяне осташа на старине на Дунаи, град же у них Муром».
По одной из исторических версий – былинный Илья Муромец это отражение в фольклоре массового переселения выходцев из Великой Моравии на Русь. В самом начале Х века, 11 столетий назад, первая славянская сверхдержава, ослабленная долгой войной с Западом, пала под натиском с Востока, когда кочевники-венгры впервые пересекли Карпаты.
Венгерской орде были не интересны относительно бедные леса у Киева и севернее, больше манили богатые земли центральной и западной Европы. Если эпоха полулегендарных Рюрика и Олега Вещего для Руси стала началом государственности, то для Великой Моравии тот период – вершина расцвета перед падением. По меркам раннего средневековья первая славянская сверхдержава опиралась на солидную экономику – серебро в горах Чехии, соль на юге современной Польши и даже золото в ныне румынской Трансильвании. На берегах Днепра 11 веков назад всё было скромнее и беднее – только с мехами лучше, ведь соболь тогда еще водился в дремучих лесах вокруг Чернигова.
У нас кочевое вторжение древних «угров»-венгров знают мало и недооценивают, а между тем, для европейцев оно было куда страшнее, чем монгольское четырьмя веками позднее. Отбив у моравских князей Пушту (славянская «пуста), степи на берегах среднего Дуная, венгры на полвека подвергли центральную и западную Европу жестоким набегам. Когда киевский князь Игорь неудачно воевал с Византией 1085 лет назад, венгры дошли даже до Испании, а чуть раньше разграбили южную Данию. Словом, Виктор Орбан, упрямый венгерский президент, имеет очень интересных предков.
Падение Великой Моравии под натиском венгров дало поток беженцев и переселенцев на Русь. И археологи отмечают рост «великоморавских» следов и артефактов в Киеве середины X века – в том числе массовое появление на месте землянок бревенчатых теремов. Ведь то, что нам сразу представляется при словах «древнерусский терем», скорее всего, изначально появилось в Великой Моравии.
И если уж вспомнился былинный Илья Муромец, то стоит вспомнить ещё одного сказочного персонажа, куда современнее – Карлсона, того самого с Малышом и стокгольмской крышей из книг Астрид Линдгрен. Мало кто сразу вспомнит имя Малыша – Сванте, точнее Svante Svantesson. Сванте, сын Сванте. Шведские историки прямо утверждают, что Svante происходит от славянского имени Svantopolk, то есть Святополк. Много веков назад норманны переняли это имя у древнерусских князей, а те – у великоморавских властителей. Имя Сванте вполне популярно и у современных шведов, так что влияние Великой Моравии проявилось не только в Киеве тысячу лет назад, но и в Стокгольме вполне нашей эпохи.
«Так он болгарин!..»
Все у нас помнят яркий диалог из фильма «Брат-2»:
– Одно слово – румын!
– Так он болгарин!
– Да? Какая разница?!
Но чуть более тысячи лет назад разницы, действительно, не было никакой. Государство, которое историки именуют «Первым болгарским царством», охватывало и нынешнюю Болгарию, и современные Румынию с Молдавией.
Про бурную историю той древней Болгарии книг тоже написано очень много. Не то чтоб болгары (слившиеся 13 веков назад в один народ славяне и кочевники-тюрки) были так уж искусны в создании государственности. Но их тесное и часто немирное соседство с Византией, самой сложной цивилизацией той эпохи, сделало Болгарское царство весьма развитой державой. И важно, что это славяноязычное царство тоже было очень близко Новгородско-Киевской Руси на заре нашей государственности.
Не зря одна из версий происхождения киевской княгини Ольги – именно болгарская. Летописный «Плесков», вполне вероятно не северный Псков, а придунайская Плиска, первая столица Болгарского царства. И это утверждение – не альтернативная история, не пресловутая «новая хронология», а одна из общепринятых версий академической истории. «Игоря же ожени в болгарех…» – фраза одного из списков «Повести временных лет».
У нас есть вполне разобранная по фактам история воцарения киевского князя Святослава, сына Игоря и Ольги, в Болгарии. И логичной эта история выглядит только с учётом болгарского происхождения Ольги – пришедший с берегов Днепра на берега нижнего Дуная князь Святослав принимается болгарской аристократией не как чужой и правит совместно с болгарским царём Борисом. Имя Борис, как знают многие, вскоре становится весьма популярным у древнерусских князей-Рюриковичей.
История воинственного Святослава и все его перипетии с болгарами, византийцами и прочими хазарами – так же описаны морем книг. Важно, что на заре древнерусской государственности берега Днепра, вне всякого сомнения, имеют очень тесную связь ещё с одним давно и вполне сложившимся славянским государством, а болгарский и русский языки близки даже сегодня.
Итак, Великая Моравия и дунайская Болгария. По меркам той эпохи две очень развитых государственности. Два самых близких по языку и географии соседа рождающейся Древней Руси. И буквы кириллицы тоже не забываем. Всё это вместе самим фактом своего существования заставляет взглянуть на «норманскую теорию» иначе – как минимум, более скептически.
Алексей «Вий» Волынец специально для проекта @wargonzoya