Екатерина выключила будильник в 6:00, не дав ему разбудить Михаила. Двадцать лет брака научили её растворяться в утренней темноте. Она соскользнула с кровати и направилась на кухню, не подозревая, что её привычный мир скоро рухнет.
За окном — чернильная октябрьская темнота. Светильник над столом залил желтоватым светом кухню. Добротная мебель восьмидесятых годов служила уже второму поколению. Руки сами знали, что делать: тесто для блинов, сварить кашу, заварить чай.
— Доброе утро, Миша. Блинчики будешь? — Екатерина попыталась поймать взгляд мужа, который встал через полчаса.
— Угу, — Михаил прошёл в ванную, не глядя на жену.
Когда он вышел, от него пахло одеколоном — терпким, древесным, новым. Раньше пользовался только по праздникам.
— Миша, ты сегодня до скольки?
— Как обычно, — буркнул он, проглатывая блин.
— Я хотела картошки мешок купить. Помог бы донести.
— Не могу. У нас техосмотр автобусов после рейса. Задержусь.
Четвёртый техосмотр за месяц. Екатерина поджала губы.
— Пап, может, в воскресенье на дачу съездим? — в кухню вошла Анна. — Закрыть на зиму надо.
— Посмотрим, — Михаил допил чай. — Мне пора.
Он наспех чмокнул дочь в щёку и вышел. Дверь хлопнула особенно громко.
*
В магазине «Центральный» Екатерина встала за прилавок. Годы работы научили улыбаться независимо от настроения.
— Здравствуйте, Надежда Петровна. Как внучок?
— Поправился, Катюша. А мне полкило сыра, как обычно.
После обеда к прилавку подошла Антонина Васильевна, старшая коллега с золотым сердцем.
— Катюша, ты что-то осунулась. Не заболела?
— Просто не высыпаюсь.
— А муж твой как?
Екатерина замешкалась, протирая витрину.
— Работает.
Антонина Васильевна прищурилась.
— Катя, выкладывай. Что стряслось?
— Миша изменился. Раздражается, домой поздно приходит. То дополнительные рейсы, то автобус сломался.
— И ты веришь? — покачала головой наставница. — Приглядись. Мужики не умеют следы заметать.
*
Дома Екатерина нашла в кармане куртки Михаила чек. Двенадцать тысяч рублей. «Ресторан "Встреча"». Половина её месячной зарплаты. Сердце заколотилось. Это бюджет на продукты на неделю.
Около одиннадцати вечера в дверь заскрежетал ключ. Муж вернулся, пахнущий алкоголем и женскими духами.
— Миша, нам нужно поговорить, — Екатерина протянула чек. — Мотор в ресторане чинили?
Михаил побагровел.
— Что ты шаришься по карманам? Совсем охренела?
— Не выражайся. Анна может услышать.
— Коллегу на пенсию проводил. Посидели. Что теперь? Каждую копейку отчитываться?
— Двенадцать тысяч — это не копейка.
— Всё, хватит, — он захлопнул дверь ванной.
*
На следующий день в магазин зашла незнакомая женщина лет тридцати в элегантном пальто. Набрала полную корзину дорогих импортных продуктов. Пока Екатерина пробивала покупки, та говорила по телефону:
— Да, Мишенька, уже всё купила. Встречай через час у «Европы».
Шесть тысяч рублей по карте. Екатерина машинально протянула пакет, а внутри что-то оборвалось. «Мишенька» — так она называла его в первые годы брака.
Две недели Екатерина ходила словно в воду опущенная. Однажды Михаил не пришёл ночевать, вернулся только под утро: сказал, что засиделся у Сереги, это друг его, выпили, ну и решил ночью не ползать в таком состоянии.
Дома утром Ольга увидела на экране его телефона пропущенный от какой-то "Олечки". Тарелка выскользнула из рук Екатерины и разбилась.
В воскресенье она полезла в шкаф за сбережениями. Десять тысяч — то, что отложила на зимние сапоги дочери — исчезли.
— Миша, где деньги из коробки?
— Коллегам одолжил. Васильевичу, жена в больницу попала.
— Враньё. Ты ей отдал? Этой Олечке?
— Ты что, следишь за мной?
— Надо! Двадцать лет молчала. Ты воруешь у дочери и отдаёшь какой-то...
— Не смей!
— Мама, папа! — в коридор вышла Анна. — Пап, как тебе не стыдно? Мама ночами не спит, думает, как нас прокормить. А ты?
Михаил с грохотом захлопнул дверь спальни. Этой ночью Екатерина постелила себе на диване.
*
Утром Антонина Васильевна сразу заметила опухшие глаза.
— Выкладывай.
Екатерина рыдала взахлёб, размазывая тушь. Рассказала обо всём: о деньгах, телефоне, духах.
— Оля её зовут.
— А когда муж последний раз тебе цветы дарил? — спросила Тоня. — Или спасибо сказал?
— Может, к 8 Марта в прошлом году.
— Вот то-то. Мужчины как дети. Если их не ценят дома, идут туда, где хвалят. А ты когда новое платье покупала? Всё Анне, да Анне. И о себе забывать нельзя.
*
Михаил встречался с Олей в кафе «Карамель». Она опаздывала. До зарплаты неделя, денег в обрез. Он сам не понимал, как зашло так далеко. Познакомились случайно — подвёз в дождь на служебном автобусе.
Оля влетела в кафе.
— Мишенька, прости. Совещание затянулось.
Михаил залюбовался: статная, уверенная, яркая помада. Рядом с ней чувствовал себя мужчиной.
— Ты уставший. Проблемы?
— Дома. Сложно.
— Жена заподозрила? Бедненький, — Оля надула губки. — Слушай, нужна помощь. Помнишь про аренду торговой точки? Нужно внести восемьдесят тысяч до пятницы. Через месяц окупится. Будем в шоколаде.
— Где я их возьму?
— Мишенька, — она погладила по щеке. — Ты самый надёжный. Не то что молодые хлыщи. Ты придумаешь.
— Попробую достать.
*
Анна с подругой возвращались с занятий мимо торгового центра «Европа».
— Смотри, какие сапоги!
Анна замерла. Через дорогу стоял отец с молодой женщиной в светлом пальто. Та привстала на цыпочки и поцеловала его. Он ответил, прижав к себе.
— Ань, тебе плохо? Побледнела вся.
— Пойдём отсюда.
Дома Анна застала мать за шитьём.
— Мам, я сегодня папу видела у «Европы». С женщиной. Они целовались.
Игла выскользнула из пальцев.
— Точно он?
— Это был папа. Они как пара были.
— Я знала. Догадывалась, но надеялась...
Екатерина надела плащ.
— Ты куда?
— Поговорить с отцом. Сейчас.
*
Приехала к мужу на автобазу. Михаил копался в моторе.
— Миша, нам нужно поговорить.
— Катя, ты чего тут? Не видишь, работаю?
— Это важно.
— Иди, Миш, я закончу, — вмешался коллега.
— Видишь, из-за тебя работу бросить должен, — огрызнулся Михаил и пошёл к выходу.
Разговора не получилось. Он заявил, что вызывают на срочный рейс, и ушёл.
*
Домой Екатерина возвращалась пешком. Зашла в магазин. У прилавка стояла та женщина в светлом пальто. Она обернулась.
— Вы Катя? Я Оля. Думаю, не нужно объяснять, зачем пришла.
— Зачем?
— Поговорить. Выйдем?
За углом Оля закурила.
— Ваш муж сам ко мне обратился. Говорил, что чувствует себя в семье как в тюрьме. Никакой свободы. Мужчине нужно больше, чем быт. Им нужно восхищение, что вы давно перестали давать.
Рука Екатерины взметнулась для пощёчины.
— Ах ты, дрянь!
— Катюша, не надо, — появилась Антонина Васильевна. — Не пачкай руки. А ну, девонька, вали отсюда!
Оля презрительно скривилась и зацокала каблуками прочь.
— Пойдём чайку попьём, — обняла Екатерину Антонина.
*
— Она права. Я себя забросила. Какая из меня жена?
— Глупости. Ты женщина видная, работящая. Мой бывший тоже гулял. Втюрился в секретаршу. Ушёл. Я думала — жизнь кончена. А потом поняла — она только начинается.
— Как это?
— Года три поплакала. Потом огляделась: а что я всё о нём? А сама кто? В хор записалась, в санаторий съездила. Роман крутила с инженером. Потом благоверный назад попросился. Только я не захотела. Привыкла себе хозяйкой быть.
— Что теперь?
— Не решай сгоряча. Подумай о себе. Тебе сорок три. Жизнь начинается.
*
Дома Виктор Петрович, сосед-вдовец, зашёл поздно.
— Извините. Я краем уха услышал — Михаил Николаевич в ЖЭК заходил, говорил, что съезжать собирается. Может, помощь нужна?
— Съезжать? — переспросила Екатерина.
— Может, не вовремя?
— Нет, спасибо за предложение.
Он кивнул, но обернулся:
— Вы держитесь. Я когда Надя умерла, думал — всё, конец. А ничего, живём с Димкой.
*
Михаил ждал Олю у «Европы» с конвертом — сто двадцать тысяч. Последние деньги. Залез в долги, сдал в ломбард именные часы.
Оля опаздывала на полчаса. Потом он увидел её — с высоким мужчиной. Рука того лежала на её талии.
— Миша, что ты здесь делаешь?
— Тебя жду. Мы договаривались.
— Я собиралась позвонить.
— Олечка, нам пора. Столик заказан, — нетерпеливо сказал мужчина.
— Минутку, Вадим, — она отошла с Михаилом. — Мишенька, мне очень жаль, но между нами всё кончено.
— Почему?
— Ты хороший, но я не собираюсь связывать жизнь с водителем автобуса.
— Деньги. Вот восемьдесят тысяч.
— Оставь себе. Мне больше не нужно. Я нашла другой источник.
— Это нечестно. Ты говорила, что любишь.
Оля рассмеялась.
— Миша, ну ты взрослый. Какая любовь? Нам было хорошо, но всему конец. Я заслуживаю большего, чем походы в дешёвые кафе на твою зарплату.
— Оля, стой. Я всё для тебя делал. Семью разрушил...
— Извини, но это твои проблемы. Не ты первый, не последний. Такие, как я, не для таких, как ты. Прощай.
Она зацокала к мужчине, и они скрылись за дверями центра.
Михаил стоял под дождём со смятым конвертом. Всё кончено.
*
Домой пришёл за полночь, пьяный и промокший. Екатерина встретила на пороге.
— Миша, ты пьян.
— Катя, прости дурака. Я всё понял.
В кухне она усадила его за стол, налила чай.
— Она меня бросила. Выбросила, как тряпку.
— Сколько я ей денег отдал? Много.. И вот сегодня еще сто двадцать тысяч принес. А она даже не взяла. Нашла побогаче. На меня смотрела как на жалкого какого-то...
Он упал на колени.
— Прости меня, Катя. Я стану лучшим мужем. Начнём новую жизнь.
Она смотрела на знакомое до морщинок лицо как на чужого.
— Ложись спать, Миша. Завтра поговорим.
*
Шесть месяцев пролетели как день. Екатерина закончила компьютерные курсы, записалась на английский, стала ходить в бассейн. Сделала новую стрижку с мелированием, купила пальто кораллового цвета. Сбросила восемь килограммов.
Виктор Петрович пригласил в кино. Потом на концерт. Они много разговаривали — о детях, работе, книгах. Оказалось, что он читал Стругацких и мечтал стать астрономом.
— А я мечтала играть на фортепиано.
— Никогда не поздно попробовать.
Михаил жил с ними, спал на раскладушке, исправно отдавал зарплату. Старался, но что-то внутри Екатерины не откликалось.
— Мам, можно поговорить? — Анна присела рядом. — Ты так изменилась. Стала счастливая. Вы с папой не будете вместе, да?
— А ты как считаешь?
— Я вижу, что ты его не любишь больше. И это нормально.
— Я не хочу, чтобы ты думала о нём плохо.
— Дело не в ошибке, а в том, как он к тебе относился. Как к прислуге. А ты терпела. Я не хочу повторить твою судьбу. Лучше одной.
Екатерина обняла дочь.
— И правильно. Любовь — это уважение к себе и к другому.
*
Михаил сидел над документами: заявление на развод, раздел имущества.
— Подумай ещё раз, Катя. Я же исправился.
— Это не с плеча, Миша. Я думала долго.
— Ты встречаешься с этим электриком?
— Встречаюсь. Но дело не в нём. Дело в том, что нас больше нет.
— Я могу измениться.
— Я тебя прощаю как человека, но мы разводимся. Я не могу жить в страхе, что повторится. Дело не только в измене. Я была тенью. А сейчас я поняла, что имею право на жизнь, мечты, счастье, уважение.
Он молчал, потом взял ручку.
— Ты права. Наверное, ты всегда была права.
*
Галина Михайловна, заведующая магазином, объявила, что уходит на пенсию.
— Я тебя на своё место предложила.
— Меня? Но есть более опытные.
— Опыт — дело наживное. А порядочность и ум — от Бога. Справишься.
Екатерина согласилась и впервые почувствовала, что способна вести других.
*
Виктор ухаживал деликатно, без спешки. Приглашал в театр, кино, на концерты.
— Я долго не решался подойти, — сказал он однажды. — Думал, что предаю Надю. Мы двадцать лет прожили.
— А сейчас?
— Сейчас думаю, что Надя поняла бы. И ещё — я полюбил вас не за красоту, а за то, какая вы есть. Добрая, сильная, настоящая.
Екатерина впервые за месяцы почувствовала, как в сердце расцветает нежность.
Они поженились через год. Скромно расписались, отметили в ресторанчике. Анна и Димка постепенно нашли общий язык. Михаил наладил жизнь, встречался с дочерью по выходным.