ДИКИЙ И ЗЛОЙ ДЕД МОРОЗ!
Глава 1
* * *
— ЮЛИЯ —
Захар ушёл колдовать над баней и тандыром, а я осталась на своей законной территории – на кухне.
Время было выкинуть из головы все страхи, истерики и споры.
Пора было творить магию.
А именно, превратить эту огромную, жирную деревенскую утку в шедевр, от которого у моего полярника глаза на лоб вылезут.
Включила на телефоне бодрый плейлист и принялась за дело с чувством священного трепета.
Рецепт «Утка, покорившая Деда Мороза, или Как накормить полярного медведя» (версия Юли Соколовой).
Шаг первый, разведка.
Достала утку.
О, монстр!
Это не просто птица, а целый памятник деревенскому откорму.
Я даже сказала ей:
— Не волнуйся, дорогая, ты умерла не зря. Твоя жертва будет воспета в веках, а точнее, в моём желудке и в желудке одного очень крутого мужика.
Шаг второй: диверсия внутри врага (она же – начинка).
Мелко-мелко нарезала лук, одну головку.
Лук попался зверский, разрыдалась я на совесть.
Но это слёзы счастья, потому что я представила, как Захар будет есть это.
Пассировала лук до золотистого «ах!».
Добавила заранее отваренных опят (грибы – это сила, они придадут глубину, как хороший мужской характер).
Аромат поднялся такой, что снова захотелось плакать, уже от восторга.
Отварила гречку.
Смешала лук, грибы и гречку в одну дружную, аппетитную массу.
Осмотрела массу критически.
Нужно столько, чтобы заполнить нутро утки до отказа.
Шаг третий: ритуал посвящения (маринад).
Теперь обмазала утку со всех сторон солью и смесью специй для шашлыка.
Потом нанесла на утю тонкий, почти невидимый слой средне-острой горчицы.
Утка теперь благоухала, как мечта.
Шаг четыре: операция «наполнение».
Аккуратно, с почти хирургической точностью, начинила её гречнево-грибным сокровищем.
Потом взяла иголку с крепкой ниткой и зашила ей жопку.
Получилось не аристократично, зато надёжно.
Как заплатка на валенке.
Главное, чтобы сок не утёк.
Посмотрела на своё творение: утка, туго набитая, как рюкзак перед экспедицией, сшитая грубоватыми стежками готова была отправиться в своё последний полёт.
Шаг пятый: последние приготовления.
Запихала утку в рукав для запекания, аж взмокла вся.
Ближе к вечеру включу духовку до ста восьмидесяти градусов.
А когда нагреется, отправлю её на два с половиной, даже три часа, чтобы поспела к самому Новому году.
Всё.
Потом, когда утка будет в духовке, жир вытопится, начинка пропитается божественными соками, а кожица зарумянится до хруста.
Быстро, вкусно.
Лучший вид готовки.
С уткой разобралась и принялась за салаты.
«Оливье» под классический майонез.
«Селёдка под шубой».
Я готовила и на душе у меня пели не просто птицы, а целый симфонический оркестр райских созданий.
И вот, я вдруг поймала себя на мысли, ясной, как зимний воздух.
«За всю свою жизнь я никогда не была так счастлива».
Не тогда, когда получила первый заказ.
Не тогда, когда купила машину.
Даже с бывшим (жизнь, с которым больше напоминала кислый лимонад).
А сейчас, вот здесь я была необыкновенно счастлива.
Счастье оказалось таким простым.
Не в достижениях, не в статусе, не в признании.
А в этом тёплом предвкушении вечера.
В знании, что он рядом.
В его молчаливом «я разберусь, всё сделаю».
В его ладони на моей талии.
Даже в его суровых «но», потому что они были частью его, а я уже принимала его всего.
Один человек.
Всего за сутки перевернул всё с ног на голову.
Не разрушил, а построил заново.
И подарил не просто крылья за спиной.
Он подарил землю под ногами.
Твёрдую, надёжную, свою.
И на этой земле можно было… жить по-настоящему.
Я подошла к окну, выходящему во двор.
Из бани уже валил густой дым.
Скоро я накормлю его так, что он забудет все свои «но».
А дальше видно будет.
Подошла к окну, вытирая руки о полотенце, и замерла.
Из бани вышел Захар.
В одних штанах и сапогах!
Он провёл рукой по волосам и направился к поленнице.
А потом началось самое гипнотизирующее шоу.
Он взял массивный колун.
Поставил на колоду здоровенное полено.
Прицелился одним взглядом, без суеты.
Мышцы на его спине и плечах напряглись, вырисовав под кожей чёткий, мощный рельеф.
Он не замахнулся с разворота, как в кино.
Его движение было экономичным, точным и невероятно сильным.
Тук! Глухой, сочный удар.
Полено раскололось пополам с таким чистым хрустом, будто это была не древесина, а сахарная голова.
Он откинул половинки в сторону, поставил следующее.
Тук! Ещё один.
Его движения были ритмичными, почти медитативными.
Ни лишнего усилия, ни напряжения на лице.
Только сосредоточенность, сила и какая-то первобытная, мужская грация.
Он не рубил дрова.
Он управлялся с ними, как скульптор с податливым материалом.
Меня это заворожило.
Сердце застучало чаще, но уже не от страха.
От… восхищения.
От осознания этой чистой, прикладной мужественности.
Я схватила телефон и, не отрываясь от окна, сделала несколько снимков.
Крупным планом – напряжённые мышцы спины.
В профиль – сосредоточенное лицо.
Общий план.
Это была готовая обложка для календаря «Дикие мужчины России» или моя личная, самая ценная фотогалерея.
И тут телефон завибрировал у меня в руке.
Сообщение от Светы.
Она прислала мне фото: невероятно дорогое платье и туфли на умопомрачительной шпильке.
Подпись: «Выбираю, в чём сегодня покорять ресторан и сердце моего богача! Ты как там, в своей глуши? Не замёрзла ещё? Не завыла от одиночества?»
Будь я реально одна, её сообщение вызвало бы у меня приступ тоски и комплекс неполноценности.
Сейчас же я смотрела на своего рубящего дрова мужчину и чувствовала себя королевой всех зимних вселенных.
Я не удержалась.
Набрала ответ, хихикая:
«У меня тут всё отлично! Нашла в сугробе настоящего Деда Мороза. Он не только подарки дарит, но и баню топит, тандыр раскочегаривает и дрова рубит. Вот, полюбуйся».
И прикрепила самое эпичное фото, где Захар в момент удара, весь в золотистом свете заката, выглядел как потомок викингов, покоряющий суровую землю.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Без смайликов.
«Юля, ты в своём уме?! То есть ты сейчас ОДНА в доме с НЕИЗВЕСТНЫМ МУЖИКОМ?! Он же ОГРОМНЫЙ! Выглядит как… я даже не знаю! А вдруг он псих? Маньяк? Беглый зек? Одумайся! Чем ты думала, когда подбирала его?! Гони его быстро! Вызывай МЧС, полицию, скорую!»
Я фыркнула.
Все её страхи показались мне такими мелкими, такими… городскими.
Она боялась зеков и маньяков, сидя на Бали с каким-то богачом, которого подцепила на какой-то вечеринке и даже мысли не допускала, что он может быть богатеньким психопатом-маньяком.
А я боялась остаться без Захара, когда он уехал за майонезом.
Мы с ней жили в разных реальностях.
Мои пальцы полетели по экрану, набирая ответ без тени сомнения:
«Слушай, Свет. Иди ты в… Короче, наслаждайся своим морем-океаном и своим Серёжей. У меня тут есть всё, что нужно: лес, баня, утка и мужчина, который одним взглядом может разбить не только полено, но и все мои страхи. Я счастлива. И точка. С Новым годом!»
Я отправила сообщение и прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как Захар, закончив, отряхивает ладони от щепок и смотрит на свою работу, аккуратную горку ровных, готовых к тандыру поленьев.
Он был моим.
Моим диким, безумно компетентным и невероятно красивым Дедом Морозом.
И никакие сомнения подруги не могли отнять у меня это тихое, всепоглощающее счастье.
Глава 2
* * *
Захар вошёл в дом уже одетый, что, признаюсь, стало для меня маленьким разочарованием.
Его вид с колуном и дровами мне очень понравился. Мощные плечи, играющие мышцы спины под тонкой плёнкой пота, был чистым, неразбавленным сексом без единого прикосновения.
Ммм… настоящее кино, которое я могла бы смотреть часами.
Он сбросил сапоги, прошлёпал в носках в гостиную и выпалил, как отчёт на планерке:
— Ну вот, баня топится. Тандыр тоже. Через минут сорок можно будет курицу в тандыр отправить, а сами мы в баню пойдём, должна уже нагреться. Твой отец хорошую баню построил, прочную, и нагревается быстро. Веники запарил. Полотенца, простыни найдутся?
От слов про отца у меня на душе стало тепло и гордо.
Папа был на все руки мастер, и приятно, что его работу оценил такой же крутой специалист.
— А как же, – протянула я с дурацкой, сияющей улыбкой, подходя к нему.
Обняла, уткнувшись носом в свитер. От него пахло берёзой, настоем из веников, древесным дымом и чем-то просто тёплым, просто им.
Ммм… потрясающий запах настоящего мужчины.
— Хочешь перекусить? У меня кое-что уже готово, а то до Нового года далеко…
— Можно. Но лучше после бани, – сказал он, и его руки обняли меня в ответ, прижимая к себе.
Потом он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, и его взгляд стал серьёзным.
— Юля, слушай… А ты про… поездку со мной на север просто так сказала или…
В его голосе появилась лёгкая тревога (вдруг это шутка, розыгрыш?) и пробивающаяся сквозь лёд надежда.
Я прижалась к нему сильнее и промурлыкала прямо в грудь:
— Кончено, «или». Вообще-то тебя нашла. И никому отдавать не собираюсь. Ты теперь мой трофей, Захар Морозов.
— «Нашла»? – он рассмеялся, и его грудь под моей щекой вздрогнула. – Звучит, знаешь, как будто я бесхозный.
— Очень даже хорошо звучит! – фыркнула я, поднимая голову. – Ты был бесхозным, замёрзшим и очень злым. А я тебя приютила и присвоила. Теперь ты мой. – Я легонько ткнула пальцем ему в грудь. – Так что выбрось все свои дурацкие сомнения из головы. Я говорила абсолютно серьёзно.
Он вздохнул, глубоко, так, будто этот вздох вытягивал из него последние сомнения и сопротивление.
Потом ответил так же серьёзно, глядя прямо в глаза:
— Тогда… давай поговорим об этом после праздников? Обсудим всё, хорошо?
Я пожала плечами и кивнула.
После праздников, ну, хорошо.
Пусть будет по его, а для меня же всё было решено.
Мой внутренний планировщик уже вовсю составлял список вещей для холодного климата: «термобельё, бельё для соблазнения, пуховик, носки, скачать пятьсот книг, триллион музыки и кофемашина».
Если он думал, что отпугнёт меня, наверное, будет преподносить свой образ жизни, как что-то очень тяжёлое, даже страшное…
Короче, Захар меня недооценивает.
Я пережила переговоры с самыми придирчивыми клиентами, а договориться с мужчиной, в которого, похоже, втрескалась по самое, то самое, о совместном будущем… пф, это вообще не проблема, это удовольствие.
— Хорошо, – согласилась я, а про себя добавила: «Готовься, полярник, твоя экспедиция обзаведётся постоянным, очень настойчивым и слегка бестолковым участником. И точка».
Я не могла устоять.
Мы стояли в гостиной, Захар был такой тёплый, уже какой-то весь родной и мой, да ещё в отцовском свитере, и всё во мне тянулось к нему.
Я провела ладонями по его широкой, сильной груди, чувствуя под шерстью твёрдые мышцы.
Прижалась теснее, заставив его склониться ко мне, и потянулась губами к его губам.
Поцелуй получился… ммм… даже не поцелуй, а целое событие, медленное, сладкое, разжигающее.
Я растворялась в нём, чувствуя, как всё внутри нагревается и настраивается на одну, очень определённую волну.
Короче, моя буйная и бурная фантазия уже рисовала вполне отчётливые картины.
И вот, когда я уже почти полностью «растаяла» в его руках, он мягко отстранился.
На его лице играла мягкая улыбка.
Захар посмотрел на меня тёплым, понимающим взглядом и… произнёс:
— Так, а пока я тут немного свободен… неси пылесос, посмотрим, можно ли его реанимировать.
Я моргнула, раз, другой.
Мой мозг, уже улетевший в сторону эротики, с трудом переварил эту информацию.
— Прямо сейчас ты будешь чинить пылесос? – удивилась я так конкретно, что мой голос прозвучал чуть ли не обиженно.
Я ведь уже настроилась на страстное продолжение!
— А что? Время есть, – хмыкнул он, и в его глазах промелькнула хитрая, почти озорная искорка.
Да всё он понял.
Всё видел, как я завелась, и… решил немного меня подразнить?
Я ощутила, как по щекам разливается предательский румянец.
Ладно-ладно, играть будем по его правилам, но недолго.
— Ладно-ладно, мастер, – сдалась я с наигранно расстроенным вздохом. – Сейчас прикачу пациента.
Притащила в гостиную старый пылесос.
Тем временем Захар ушёл в котельную и вернулся с большим чемоданом-кейсом моего отца.
Открыл его с благоговейным щелчком.
Внутри лежали старые, но хорошие инструменты: отвёртки, пассатижи, изолента, и ещё всего было много, я не разбираюсь.
— Так, сделаю нам чаю, – заявила я, чувствуя, что наблюдать за вскрытием пылесоса в моём текущем состоянии выше моих сил. – А то какой ремонт без чая, верно?
Я ушла на кухню, включила чайник и задумалась.
Всё было так… по-домашнему и безумно мило.
Минуту назад мы целовались так, что искры летели, а теперь он копается в проводах сгоревшего утюга… то есть, пылесоса.
Я налила чай в две большие кружки, сделала Захару такой, как он любит. Нарезала яблочный пирог, всё поставила на поднос и принесла в гостиную, поставила на журнальный столик.
Он сидел, скрестив ноги, на ковре, с разобранным пылесосом между колен, изучая его внутренности с сосредоточенностью хирурга.
— Ну что, доктор, пациент жить будет? – спросила я, присаживаясь рядом и подпирая подбородок рукой.
— Перегорел двигатель, – констатировал он, не глядя на меня. – Но есть шанс, что если заменить угольные щётки… Правда, тут их вряд ли найдёшь, но в городе точно есть. Пылесос хоть старый, но мощный, очень хороший, поверь мне. Купим в городе запчасти, и будет работать как новый.
Он говорил так, будто у нас впереди целая жизнь и куча совместных поездок за запчастями.
Меня от его таких простых, бытовых слов обдало теплом.
— Главное, что диагноз поставлен, – сказала я, протягивая ему кружку и тарелку. – А теперь, уважаемый мастер, попей чаю, съешь кусочек моей «шарлотки». И оставь бедного покойника. У тебя есть более важное… горячее дело.
Я посмотрела на него через край своей кружки, явно намекая.
Наконец, Захар оторвался от пылесоса, взял чай, пирог, почти весь кусок разом отправил в рот, отхлебнул чаю, прожевал и улыбнулся мне как-то слишком хитро.
— Что, не терпится? – спросил он низким голосом.
— Ага, – беззастенчиво призналась я. – Терпение отправилось в отпуск.
Он рассмеялся, поставил кружку и потянулся ко мне.
— Кстати, как тебе пирог? – прошептала я.
— Очень вкусный. Как и ты… – прошептал он, уже касаясь моей щеки.
— Ох… класс… – пискнула я.
И вот тогда его поцелуй был уже не медленным и сладким, а быстрым, жарким, полным понимания и того самого «горячего дела», которое явно волновало нас обоих куда больше, чем судьба сгоревшего мотора.
Пылесос мог подождать, а вот я точно нет.
Глава 3
* * *
— ЮЛИЯ —
Всё внутри меня пело, звенело и переливалось радугой.
Казалось, будто я лежу не на ковре с тремя одеялами и одним покрывалом у камина, а парю где-то под потолком, лёгкая, как пушинка.
А его большая, тёплая ладонь, лежащая у меня на груди, была единственным якорем, связывающим меня с землёй.
Мои мысли, обычно такие суетливые, теперь текли плавно и сладко.
«Ну, всё,– подумала я, прижимаясь щекой к его груди и слушая ровный стук его сердца. – Если в первый раз не залетела, то теперь-то точно залетела. Просто по-другому быть не может!»
И от этой мысли у меня на лице расплылась такая дурацкая, блаженная улыбка, что, казалось, щёки вот-вот сведёт судорогой от счастья.
Захар, этот неутомимый, нереальный мужчина, который, казалось, черпал энергию из самой земной сердцевины, сжал меня чуть крепче в своих объятиях и прошептал губами прямо в мое ухо, отчего по всему телу побежали мурашки:
— Переместимся в баню? Она должна была уже нагреться… И курицу в тандыр отправлю.
Голос у него был низкий, хрипловатый от недавней страсти, и звучал как самое сладкое предложение на свете.
— У меня, наверное, ноги не смогут идти, – хихикнула я, и правда не чувствовала в них ни малейшей силы.
Они были как ватные.
— Не проблема, – ответил он без тени сомнения. – Я тебя на руках донесу.
«Боже мой, он реально всё может»,– пронеслось у меня в голове с новым витком восхищения.
И не просто «может», а «хочет».
— Тогда перемещай меня, куда хочешь, – промурлыкала я в полном восторге и покорности.
Он легко перевернул меня в своих руках, как ребёнка.
Я уткнулась носом в его могучую грудь, в ту самую впадинку между мышцами, и глубоко вдохнула.
Этот запах…
Смесь пота, кожи, запаха дров от камина и чего-то неуловимого, чисто его, захаровского.
Запах сильного, надёжного, настоящего мужчины.
Не того, кто пахнет дорогим парфюмом, а того, кто пахнет жизнью, теплом и безопасностью.
И тут меня накрыло осознание, острое и яркое, что дыхание перехватило.
Неужели мне повезло?
Впервые в жизни, по-настоящему повезло!
Вот так, по-крупному.
В самой главной лотерее – жизненной.
Неужели я реально нашла своего человека?
И от этого открытия мир вокруг стал каким-то… мягким, добрым.
Все обиды и раздражения растворились, как снежинки на тёплой ладони.
Я готова была простить всех дебильных клиентов с их дебильными запросами «сделайте красиво, но недорого и чтобы вау!».
Пусть живут со своим отсутствием вкуса, мне-то теперь есть на кого смотреть, на вот это божество!
Начальство, которое слило мой проект?
Да не жалко! У меня теперь есть свой личный проект по освоению… нет, по отогреву самого крутого полярника на свете.
И даже бывший муж внезапно перестал казаться таким уж законченным кретином.
А подруга Света со своим богатеньким Буратино?
Пусть будет счастлива хоть на Бали, хоть на Марсе.
У неё море и коктейли, а у меня сейчас будет баня, которую натопил для нас мой мужчина.
И его руки, которые сейчас поднимут меня с пола, как самое драгоценное и хрупкое сокровище.
Он встал, оделся, а я лениво натянула на себя штаны и свитер… носки.
Он протянул мне полотенца и простыни, что я приготовила для бани.
Потом Захар улыбнулся мне и неожиданно завернул меня в одеяло, поднял и держал меня на руках, будто я и правда не весила ничего.
Я обвила его шею, прижалась и закрыла глаза.
— Знаешь, Захар? – прошептала я, пока он нёс меня через гостиную.
— М?
— Я, кажется, самый счастливый человек на планете.
Он не ответил, просто сунул ноги в сапоги.
Я надела на себя шапку и прижала к себе полотенца с простынями, а то чуть не выронила.
Захар прижал меня к себе ещё чуть сильнее.
И этот молчаливый, мощный жест значил для меня больше всех слов на свете.
Он подтверждал мою догадку: да, мне повезло.
И ему, кстати, тоже. Я ведь лучшая для него женщина!
* * *
Баня была жаркой, душистой, дышащей берёзовым духом и уютом, который создали не стены, а его забота.
Захар оставил меня раздеваться, а сам ушёл отправлять курицу в тандыр.
«Чтобы всё было готово к нашему выходу», – сказал он деловито.
Я разделась, повесила одежду на крючок и вошла в парную.
Воздух был густым, влажным и обжигающе-нежным.
Я глубоко вдохнула.
Пахло древесиной, берёзовыми вениками и… счастьем, настоящим.
— Спасибо вам, папа, мама… – прошептала я в тишину, садясь на тёплую деревянную полку. – Вам бы Захар точно понравился…
Лёгкая, светлая грусть накатила, как паровая волна, но не обожгла, а согрела изнутри.
Не было горечи, только тихая благодарность и какое-то странное чувство, что они здесь, рядом, и радуются за меня.
Я вздохнула, поправила смешную шапочку для бани, которая норовила сползти на глаза, и устроилась на верхней полке, закрыв глаза.
И тут меня осенило.
Странная, но очень конкретная мысль: у меня в жизни никогда не было секса в бане.
Вообще. Никогда.
Я открыла один глаз и прикинула: а Захар?
С его-то выносливостью…
Интересно, он быстро восстанавливается?
Вопрос был чисто теоретический, но очень интригующий.
Дверь в парную скрипнула, впустив облако прохладного воздуха.
Вошёл он, уже раздетый, обёрнутый в белую простыню на бёдрах, с которой он выглядел как суровый, но очень соблазнительный древнеримский сенатор после терм.
Его лицо было бодрым, довольным, глаза блестели.
— Так, курица готовится, – отрапортовал он, садясь рядом.
Вид у Захара был такой, будто он только что успешно провёл сложный эксперимент.
— Ты обещал меня хорошо попарить, – напомнила я, хитро улыбаясь и закидывая эту фразу как намёк.
Очень, очень прозрачный намёк.
— Обязательно, – рассмеялся он, и в его смехе было понимание. – Могу начать с расслабляющего массажа стоп. Хочешь?
У меня глаза расширились так, что, кажется, шапка съехала окончательно.
Массаж стоп? Здесь? Сейчас?
«ХОЧУ ЛИ Я?– завопила внутренняя сирена. – ДА, ТЫСЯЧУ РАЗ ДА!»
— Конечно, хочу! – выпалила я с энтузиазмом, который, наверное, был больше уместен при выигрыше в лотерею.
Я протянула ему свои ступни, правда, немного стесняясь, что они не идеальны, со старой мозолью от неудачных туфель.
Он взял мою правую ногу в свои большие, тёплые ладони, как будто это было что-то хрупкое и ценное.
И началось волшебство.
Это был не просто массаж.
Это была какая-то тайная, древняя мужская магия.
Его большие пальцы нашли какую-то точку на своде стопы и надавили.
О, боже.
По моей ноге, а потом и по всему телу разлилась волна такого расслабляющего тепла, что я чуть не свалилась с полки.
Он работал спокойно, методично, словно зная каждую мышцу, каждую связку.
То надавливая, то разминая, то растягивая пальцы.
От его прикосновений исходила не грубая сила, а какая-то хирургическая точность и… невероятная нежность.
Я закатила глаза и невольно застонала.
Не от страсти, а от чистейшего наслаждения.
Захар разминал пятку, и мне казалось, что вместе с напряжением из меня уходит весь стресс последних лет, все обиды, вся усталость.
Он провёл большим пальцем вдоль ахиллова сухожилия, и по спине пробежала приятная дрожь.
— Здесь, обычно, скапливается всё напряжение, – заметил он с лёгкой улыбкой, не прекращая движений.
— М-м-м… было много напряжения… – пробормотала я, уже практически теряя дар речи. – От всего… От жизни…
Он перешёл на вторую ногу, и процесс повторился.
Я просто растекалась по тёплой полке, как желе, издавая непроизвольные звуки удовольствия.
Это было эротично не потому, что он трогал эрогенную зону (хотя, кто его знает, может, стопы – это и есть моя тайная эрогенная зона, которую я сама не знала!).
Это было эротично из-за абсолютной власти его рук, из-за его сосредоточенности на моём теле, из-за этой заботы, которая была куда интимнее любой страсти.
— Захар… – выдохнула я, когда он закончил и просто держал мои ступни в своих ладонях, согревая. – Ты где этому научился? На полярной станции? Чтобы отогревать замёрзшие ноги товарищей?
Он рассмеялся, его пальцы лениво провели по моей щиколотке.
— Нет. Это я читал кое-что. Чтобы уметь.
«Чтобы уметь».
Для меня.
Или для кого-то ещё в будущем, кого он когда-то представлял.
Неважно. Сейчас это было для меня.
И это было лучше любого спа-салона и любого… ну, почти любого другого вида близости.
Я приподнялась на локтях и посмотрела на него.
Его лицо было спокойным, но в глазах горел знакомый уже огонёк.
— Ну что, – спросил он тихо, его руки уже скользнули с моих стоп на икры. – Расслабилась? Готова к основному процессу?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Готова на что угодно вообще.
Глава 4
* * *
Я думала, что основной процесс это…
Логика была железной: массаж стоп (божественный, кстати), потом расслабление, далее естественный переход к более… интимным формам общения в жаркой парной.
Мой мозг уже рисовал картины: поцелуи, солёные от пота, скользящие руки на скользкой коже, всё это на тёплых деревянных полках…
А он, чёрт возьми, взял и вышел из парной, но быстро вернулся с вениками.
Не с бутылкой воды или полотенцем.
С двумя огромными, пушистыми, мокрыми вениками, с которых капала вода на пол.
— Так, встань-ка, расстели простынь и ложись на живот, – скомандовал он деловым тоном, будто готовился не к любовным утехам, а к ритуалу банного посвящения. – Подготовлю тебя…
Я уставилась на веники, потом на его серьёзное лицо.
— Э-э-э… – протянула я озадаченно.
Мой план дал трещину.
Но, чёрт возьми, он выглядел так уверенно!
И… чертовски привлекательно с этими вениками в руках, как какой-то лесной дух.
Я послушно встала.
И тут во мне проснулся мелкий бес.
Хоть подразню мужчину.
Очень медленно, растягивая момент, я стянула с себя простыню, которой была обёрнута.
Движения были нарочито плавными, волнообразными.
Я чувствовала, как его взгляд прилипает к моей коже и услышала, как он сглотнул.
И это было лучше любой похвалы.
Напоследок, уже повернувшись к нему спиной, чтобы лечь, я не удержалась и легонько, совсем чуть-чуть, повиляла перед ним попой.
— Юля… – его голос прозвучал хрипло, почти как стон. – Я вообще-то из крови и плоти сделан, а не из камня.
Миссия «довести до кипения» выполнена!
Я лишь кокетливо рассмеялась и улеглась на живот на расстеленную простыню, предвкушая… честно, не знаю чего.
Хлёстких ударов?
Болезненных, но полезных?
Но нет.
Он плеснул воды на раскалённые камни.
Шипящий вздох пара заполнил парную густым, обжигающе-нежным облаком.
И Захар начал, нет, не хлестать, а водить
Влажными, душистыми вениками он медленно, почти ласково проводил по моей спине, вдоль позвоночника, по бокам, по ногам.
Периодически было лёгкое, едва ощутимое похлопывание, больше похожее на нежное касание.
Тепло от пара и от движения веников проникало глубоко внутрь, размягчая каждую мышцу, растворяя даже остатки напряжения.
Это было не больно, а было невыносимо приятно и… дико эротично.
Каждое движение веток по коже будило нервные окончания, заставляя всё тело трепетать в ожидании.
— Перевернись на спину, – прозвучал его низкий голос сквозь пар.
Я перевернулась и увидела его взгляд.
В его глазах горел пожирающий огонь.
Ему очень-очень нравилось то, что он видит.
И от этого осознания мне стало ещё жарче.
Процесс повторился на моей груди, животе, бёдрах.
Захар был осторожен, почти деликатен.
Долго это не длилось, видимо, его собственное терпение тоже было не безграничным.
— Теперь медленно поднимайся, – скомандовал он, голос снова стал собранным. – И выходим, подышим.
Я поднялась, чувствуя себя разогретой, распаренной и… слегка разочарованной, что всё так быстро закончилось.
Завернулась во влажную простыню, и мы вышли в предбанник, где воздух был прохладным и свежим.
Захар тут же налил мне большой стакан воды.
Я выпила залпом, чувствуя, как живительная влага растекается по телу.
— А когда парить меня будешь? – спросила я, вытирая губы тыльной стороной ладони и смотря на него с немым вопросом: «Ну и где же твоя страсть?»
Он улыбнулся, сел рядом и обнял меня за плечи.
Его кожа была горячей и влажной.
— Ты хорошо баню переносишь?
Я пожала плечами.
— Да я в бане в последний раз была как раз тут… Но это давно было. И как-то я не особо парилась… В спортзале в сауну ходила, в хамам… Вроде ничего, хорошо переношу.
Он вздохнул.
— Тогда будем по чуть-чуть, – сказал он твёрдо. – Чтобы ты привыкла. Немного попарю тебя, но без энтузиазма. С баней надо осторожно и в меру. Особенно с непривычки.
Я закатила глаза.
Мне нужен был не щадящий режим, а самый что ни на есть «энтузиазм»!
— Всё хорошо со мной будет… – проворчала я, по-детски надув губы.
Он повернул моё лицо к себе.
Его выражение стало строгим, властным.
— Просто слушай меня и делай, как говорю. Поняла?
Вау. Эта властность и уверенность в его голосе, этот командный тон… меня не возмутили.
Наоборот, от них по спине пробежала приятная дрожь.
Ему было не всё равно.
Он брал на себя ответственность.
За моё состояние, моё самочувствие.
В этом было больше заботы и настоящей близости, чем в спонтанной страсти.
Я посмотрела в его небесного цвета глаза и увидела в них не диктатора, а самого настоящего защитника.
Который даже в бане не даст мне навредить себе.
— Хорошо, – согласилась я покладисто, но с хитринкой в глазах. – Но только за поцелуй.
Он не стал спорить и тянуть время.
Просто наклонился и поцеловал меня.
«Делай, как я говорю, и будет тебе счастье».
Я решила, что условия вполне приемлемые.
Тем более что в его обещании «немного попарить» я уже слышала намёк на то, что «немного» понятие растяжимое.
И что после парной обязательно найдётся время и на всё остальное.
На то самое «остальное», ради чего, по моему первоначальному плану, всё и затевалось.
Боже, я развратная и явно падшая женщина. Да и пофиг.