Обращение клиента 15 декабря 2023 года
Клиент обратился по телефону, найденному в сети. Выбрал нас, поскольку мы ему быстро ответили. Латвийская IT компания интересовалась: как им получить деньги за работу с российской сети пиццерий «Papa John’s». Они оказывали техподдержку сайтам сети, которая задолжала 125,4 тысячи евро и еще 10% неустойки.
Проблема была в том, что на компанию – владельца пиццерий уже было подано заявление о банкротстве, а следовательно – вероятность получить что-то оказывалась под большим вопросом.
Предварительное изучение состояния должника показало, что на него уже не раз подавали в суд на банкротство, однако, компания гасила свои долги и дело о банкротстве прекращалось. Было решено подождать, когда в отношении должника введут наблюдение, чтобы не подавать заявление вхолостую. Мы заранее подготовили все материалы и после введения наблюдения подали заявление в дело о банкротстве.
Положительные моменты:
- Поскольку услуги оказывались в 2020-2022 гг., часть требований к концу 2023 г. оказалась за пределами 3-летней исковой давности, которые отсекают возможность взыскания.
- Договор был расторнут по обоюдному соглашению.
- Клиенты заверили, что можно будет доказать факт оказания услуг с помощью выгрузки из программы, в которой происходило взаимодействие сотрудников пиццерий и айтишников.
18 апреля 2024 года
Мы рассчитывали, что суд будет несложным, учитывая, что внешне документы были в порядке. Однако на первом же заседании столкнулись с сильным сопротивлением. Но не самого должника, который никак не проявлял себя за все время процесса, а со стороны кредиторов, запустивших процедуру банкротства.
От этих кредиторов действовал их общий адвокат, его поддерживал временный управляющий.
С порога они вывалили все аргументы, которые приводятся в таких случаях:
- Длительное невзыскание задолженности может говорить об аффилированности должника и латвийской компании; доказательств оказания услуг нет (акты не в счет, покажите, в чем состояла работа).
- Доказательств наличия квалифицированных работников – нет.
- Компания находится в «недружественной стране».
- Сайт, который обслуживали айтишники, принадлежит другой компании.
- В выписке по счету должника обнаружены платежи в пользу айтишников на 100 тысяч евро, поэтому задолженность может не так велика; подпись директора «Papa John’s» в соглашении о расторжении договора не похожа на подпись в самом договоре, следовательно допсоглашение сфальсифицировано.
- Гарантийные письма, акты сверки и акты на работы подписаны неуполномоченными лицами, часто без расшифровок. Наконец, оба оппонента заявили о пропуске нами исковой давности по всем платежам 2020 года и за январь 2021 года.
Спрашивается, а зачем кредиторам «топить» других таких же кредиторов? Объяснение простое – конкурсной массы, то есть имущества должника на всех может не хватить, поэтому «выбивание» другого кредитора – одна из возможностей получить больше в процентном отношении. В суде это считается нормальной практикой. В нашем деле нам попался чрезмерно энергичный адвокат, который видимо работал из количества заседаний, поэтому он пытался как мог прибавить себе (и нам) работы.
После первого заседания пришлось начинать почти все сначала
То есть закрывать документами все аргументы оппонентов. Клиент написал, что он в шоке от их наглости, он то знал, что все услуги были оказаны. Но в суде, очевидные вещи для одних не очевидны для других.
За время до следующего заседания мы основательно вооружились:
- Просмотрели все платежи от должника и выяснили, что это были оплаты по другим счетам, не к тем, по которым мы требовали взыскания. Один платеж на 2 тысячи евро сначала выглядел оплаченным, но потом выяснилось, что он был возвращен банком из-за санкций в 2022 году.
- Проанализировали выгрузку из электронной платформы, где велось взаимодействие с сотрудниками должника. Хорошо, что в этой выгрузке (она составила около 10 тысяч страниц, отдали ее в суд на диске) фиксировалось всё, что делали подрядчики – все задачи, имена сотрудников которые их выполняли, затраченное время, результаты и прочее. Это очень сильно помогло.
- Нашли бухгалтерский баланс и отчет компании, которые подавались в налоговые органы Латвии, и где фигурировала задолженность «Papa John’s».
- Обнаружили старые почтовые квитанции (вот бы знать, для чего их хранить), которые доказывали обмен документами между IT и пиццерией, с указанием времени обмена.
- Просмотрели переписку с сотрудниками и отобрали электронные письма, подтверждающие рабочие процессы.
- Выгрузили чат из телеграмма, где велась рабочая переписка с сотрудниками «Papa John’s», а также многочисленные просьбы айтишников оплатить им прошлые счета.
- Нашли инструкцию к порталу техподдержки и письма о ее направлении в «Papa John’s».
- Собрали трудовые договоры с работниками компании и с дополнительно нанятыми ИП в России, которые помогали с сайтом.
Приложения к новым, дополнительным пояснениям составили 64 пункта. Кое-что пришлось нотариально переводить с латышского.
Проблема возникла с подписанием гарантийных писем и актов сверки, которые доказывали признание долга со стороны должника. Они были подписаны не руководителем «Papa John’s», а каким-то сотрудником финансовой службы. На документах была отметка, что он действует по доверенности и даже стояли реквизиты доверенности, но каковы его полномочия и мог ли он подписывать такие документы, было неясно. Копии доверенности не было. По практике московского арбитражного округа акты сверки должны быть подписаны директором компании. И оно соблюдается довольно строго, если акт подписан даже главным бухгалтером и приложена печать, это обычно не спасает.
Мы начали готовить клиента к тому, что возможно 55 тысяч евро окажутся за сроками исковой давности.
11 июня 2024 года
Новое заседание суда не принесло определенности— оппоненты продолжали настаивать на своих возражениях.
Они попросили привлечь в дело компанию, на которой числился сайт «Papa John’s», направить запрос регистратору доменов и назначить судебную экспертизу по подписи директора «Papa John’s» на расторжении договора.
Судья внимательно прислушивалась ко всем возражениям против нас. Для назначения экспертизы она направила запросы в экспертные учреждения.
Обычно заявление о фальсификации документа – последний довод, когда нет других доводов. Поэтому судьи неохотно принимают во внимание такие заявления и зачастую отказывают в экспертизе. Но не в этот раз.
Судья всерьез настроилась на экспертизу подписи в соглашении о расторжении договора. Это был по сути единственный «железный» документ, гарантирующий прерывание срока исковой давности. Она забрала в дело оригиналы договора и соглашения о расторжении для проведения экспертизы.
25 июня 2024 года
Продолжив заседание после перерыва, судья удовлетворила практически все ходатайства противной стороны. Из открытых источников выяснилось, что должник действительно передал свой сайт другой компании, но сделал это незадолго до банкротства и в период оказания услуг сайт был еще зарегистрирован за должником. Но если за сайт мы не сильно переживали, то экспертиза подписи могла сослужить нам плохую службу, т.к. подписи действительно были непохожи.
Мы попытались «затормозить поезд»:
- указали на то, что на соглашении есть также печать должника, которую оппонент не оспаривает
- ссылались на те же акты и гарантийные письма, также подтверждающие перерыв срока давности (зачем тогда признавать фальшивым единичный документ, если есть другие подтверждающие, что это может дать?)
- пытались опровергнуть компетентность экспертов, которых предложили оппоненты: перебрали дела, где они (или их организация) уже ранее проводили экспертизы и нашли несколько, где были отмечены нарушения и на этом основании заявили отвод этим экспертам.
Был небольшой расчет на то, что судья не захочет возиться с экспертизой, поскольку в деле есть и другие доказательства как оказания услуг, так и перерыва срока исковой давности.
Но нет, поскольку оппоненты заявили о фальсификации документа, суд поступил так, как формально должен был: предупреждение сторон об уголовной ответственности. Наши оппоненты обронили фразу, что они расчитывали на то, что, что мы «прогнемся» или «испугаемся» и согласимся на исключение спорного документа из дела. Видимо на этом строился их расчет. Остальные ходатайства противной стороны также были удовлетворены. Пока ситуация шла все сильнее не в нашу пользу.
Мы стали рассуждать, что будет дальше.
Поначалу пришли к выводу, что экспертиза скорее всего сыграет против нас, т.к. подписи действительно были не похожи. Это означало, что спорное допсоглашение все равно будет исключено из дела, но на нас возложатся расходы по ее проведению и появится предубежденность судьи против нас.
Однако, затем решили идти дальше, и найти подтверждения полномочий финансового директора на подписание актов, а также показать, что спорное допсоглашение, которое должно было быть подвергнуто экспертизе, присылалось в скане с рабочей почты сотрудника «Papa John’s». Иными словами спорный документ – исходил от должника и составлялся тогда, раньше, следовательно не был сделан нами «на коленке» непосредственно перед обращением в суд. Скан электронного письма с допсоглашением мы заверили у нотариуса.
Это на наш взгляд доказывало, что документ в любом случае исходил от должника, подписал ли его директор должника или за него это сделало какое-то другое лицо (потому что в компаниях часто подписи за директора ставятся бухгалтером и Бог знает кем еще).
В противовес вопросам оппонентов (одним лицом или нет поставлена подпись на договоре и допсоглашении). Мы выдвинули альтернативный вопрос: одним лицом или разными поставлена подпись на допсоглашении и на закрывающих актах? Наш расчет был на то, что если допсоглашение подписывал не директор, а финансовый директор должника, то он все равно является уполномоченным лицом, который может подписывать в том числе и такого рода документы и следовательно допсоглашение является законным.
29 августа 2024 года
Cудья выслушала все наши препирательства и объявила перерыв на 2 недели. Дело длилось уже примерно полгода, и не было видно его конца и края, т.к. в случае назначения экспертизы, это бы заняло еще пару месяцев, затем новые заседания, так что мы не были уверены, что вся процедура включения в реестр (обычно происходящая за 1-2 заседания) уложится и в годичный срок.
Мы уже были настроены пессимистично в отношении исхода наших усилий, но внезапно в суд поступило заявление материнской компании «Papa John’s» о намерении погасить задолженность перед кредиторами, хотя и в рассрочку на год, но зато полностью, да еще и с процентами. Это был совсем другой расклад. И очень неожиданный, поскольку согласие на погашение долгов встречается крайне редко. Оказалось, мы не зря настаивали на полной сумме требований. Оставалось дело за малым – все таки включить требование нашего клиента в реестр требований кредиторов.
Появление намерения погасить задолженность имело для включения принципиальное значение, т.к. борьба кредиторов между собой допускается только потому, что на них всех имущества должника не хватает и выдавливание одних кредиторов другими приводит к повышению процента погашения долгов перед каждым кредитором, который остался в реестре.
Если же теперь в нашем случае долги будут погашены полностью, то между кредиторами нет конкуренции, а следовательно права других оппонентов не затрагиваются. По закону каждое лицо может защищать только свои права и законные интересы. В нашем же случае получалось, что другой кредитор действует в интересах не себя, а должника, который никак и не возражает. Отсутствие заинтересованности ведет к отказу стороне в его заявлении.
10 сентября 2024 года.
Последнее заседание. Несмотря на нелогичность позиции оппонент не унимался: несколько раз он говорил, что наши документы ничего не подтверждают, что он не может быть уверен в действительном оказании услуг.
Просил удовлетворить ходатайства, назначить экспертизу документа. Уже был поздний вечер, одно из последних заседаний в суде, в коридоре никого не оставалось кроме нас.
Судья ушла в совещательную комнату. Мы остались ждать в зале суда, как говорится «либо пан…». Судья вышла: «заявление удовлетворить, включить требования кредитора в реестр в полном объеме, включая неустойку. Ходатайство о назначении экспертизы отклонить».