Единственным спасением для Анны стали долгие прогулки с Оленькой по сосновому лесу.
Сосна – веселое дерево. Может быть, Анна считала так потому, что в годы ее детства на Новогодние праздники дома всегда стояло живое деревце, и сосенки для Анны ассоциировались с праздником. А летом она нередко ездила с дедушкой и бабушкой на турбазу. И этот момент, когда сходишь с автобуса, и идешь через сосновый лес к берегу, к базе отдыха – вспоминался так живо. Беззаботность каникул, две недели жизни на природе, купание в Волге...
Только долгие прогулки и удерживали Анну от того, чтобы позвонить мужу и попросить увезти ее домой. Она видела, что загородная жизнь благотворно влияет на дочку – Оленька посвежели и окрепла.
Они ходили на конюшню – кормить лошадок. Учились искать грибы – ради процесса, Анна с уверенностью «опознавала» только маслята и боялась приносить домой и готовить трофеи «тихой охоты». А еще они разговаривали – как две подружки. Можно было никуда не спешить, и вдоволь болтать, о чем угодно. Оленька этому очень радовалась, Анна же думала, что впервые общается со своим ребенком так, как и должна это делать любящая мать.
Обеим не хотелось возвращаться домой – они знали, что там их встретят косые взгляды. И часто на обратном пути Анна давала себе зарок – завтра же уехать в город и увезти дочку. Но наступало утро, и они снова складывали в корзинку бутерброды и бутылку с чаем. Лес манил, как близкое приключение, как загадочный мир – и отъезд неизменно откладывался.
Но потом произошел случай, врезавшийся матери и дочери в память, и изрядно напугавший их.
Они только-только вошли в лес, и еще не успели отойти далеко от «терема», как услышали женский голос. Анна не сразу узнала его, может быть потому, что женщина говорила обрывисто, бессвязно. Анна сделала дочери знак – и они приблизились осторожно, стараясь не попасться на глаза той, которая то бормотала что-то, то возвышала голос.
К изумлению своему Анна узнала Люду. Та ходила по лесной полянке и беседовала, похоже, сама с собой. Иногда она жестикулировала, словно доказывая что-то невидимому собеседнику. Иногда замолкала, погрузившись в раздумья.
Оленька с изумлением взглянула на мать, безмолвно задавая вопрос – что это значит?
- Пойдем отсюда, - шепнула Анна.
Она хотела увести дочку, и сама убеждала себя, что не ее это дело – заботиться о Люде. Надо оставить всё как есть. Но тревога победила. Анна набрала номер Игоря.
- Извини, пожалуйста, что тревожу тебя, но…, - начала она.
И вкратце рассказала о том, что они только что видели. Игорь уточнил, где они находятся, поблагодарил и сказал, что сейчас приедет. Молодой женщине показалось, что говорил он спокойно.
В этот день Анна постаралась, чтобы их с Оленькой прогулка продлилась как можно дольше. Но к обеду откладывать возвращение домой стало невозможно – у дочки от усталости слипались глаза. Надо было накормить ее и уложить спать.
Но едва обе переступили порог «терема», как сразу поняли – дело плохо. Между молодыми шел спор, Люда кричала, но не на Игоря. Анне не нужно было прислушиваться – голос невестки и так разносился по всему дому.
- А я тебе говорю, что он хочет меня извести!
- Ну что ты, - с подчеркнутой мягкостью возражал Игорь, - Отец здесь вообще не показывается…
- Вот именно! Вот именно! Он хочет, чтобы все устроилось без него, само собой! Чтобы он изначально был не при делах…
- И как ты это себе представляешь?
- А ты не понимаешь, что ему нужно избавиться от меня как можно скорее? Он уже заранее открестился от этого ребенка… И он придумает, можешь не сомневаться, он придумает, как сжить меня со света! Вспомни свою мать!
- Мама…, - снова начала Оленька.
- Пойдем, детка, я тебя накормлю. Я понимаю, что ты устала. Не обращай внимания – взрослые иногда ругаются. Так бывает.
- Но они помирятся потом? – допытывалась Оленька.
- Конечно.
Анна старалась улыбаться, делать вид, что всё хорошо, но Оленька задумчиво сказала:
- А может быть, они совсем поссорятся, и тетя Люда уедет…Она нас с тобой очень не любит, она злая!
Анна не нашлась, что ответить, и смогла пробормотать только – мол, все образуется. Стараясь не обращать внимания на шум, доносившийся сверху, она разогрела обед, покормила дочку, а спать ее увела в самую дальнюю комнату на первом этаже. Это было что-то вроде хозяйственного помещения, Анна обычно здесь гладила белье. Но тут стоял диван, на нем и уснула малышка.
Когда стало ясно, что Оленька крепко спит, Анна вернулась в кухню, чтобы убрать посуду. Туда уже спустился Игорь.
- Что это было? – спросила Анна нейтральным тоном, сгружая грязные тарелки в раковину.
- Такое случается Вроде как приступы.... Врач говорит – особенность нервной системы плюс токсикоз. Конечно, срывы у Люды не каждый день, просто ты увидела, так сказать, «период обострения». Почему-то она считает врагом моего отца. Ей всё время кажется, что он хочет ее извести…. Переубеждать бесполезно. Она находит приметы сглаза, порчи… То какую-то нитку с узелком усмотрела на дверной ручке, то – я пришел после дождя в грязной обуви и вовремя не снял ботинки - так Люда решила, что нам подсыпали «землю».
- Извини, я не хотела подслушивать, но вы говорили слишком громко. Люда что-то сказала о твоей матери…
Лицо Игоря мгновенно стало замкнутым.
- Не стоит обращать внимания на все, что она в такие минуты несет. Давай еще поверим в то, что отец ходит по бабкам, и совершает какие-то ритуалы.
- Удивительно, - Анна ставила чистые тарелки в сушилку, на ребро, - Я знаю, конечно, что Борис был женат, но мы ни разу не заговаривали на эту тему.
- Мне бы тоже не хотелось ее обсуждать.
- Но твоя мама. – Анна покивала, готовая к сочувствию, - Она ведь жива?
Ей показалось, что Игорь вот-вот ответит, но она ошиблась. Игорь вышел из кухни, будто вспомнив о каком-то деле.
Вечером Анна позвонила мужу.
- Мне всё-таки кажется, что нам с Олей лучше вернуться в город, - начала она извиняющимся тоном, - Я понимаю, что ты хотел как лучше.
- Мне их выгнать? – спросил Борис, имея в виду «молодежь»
Анна поняла, что муж только что вернулся домой. Он не умел сразу переключаться, и, оказавшись среди родных, некоторое время еще говорил резким тоном, будто перед ним были подчиненные. Но потом снова становился внимательным и нежным.
- Нет, что ты, - испугалась Анна, - Люда и так считает, что ты…
Анна осеклась. Но Борис, кажется, догадался, что она имеет в виду.
- Мы с тобой практически не видимся, - Анна старалась сгладить углы, - Ты к нам даже не каждую неделю приезжаешь… Давай, мы приедем, а? Будем с Олей как все - гулять в парках и на детских площадках. А осенью уедем к морю.
Анна не ожидала, что муж станет возражать, но Борис сказал:
- Помни, что загородный дом – наш, и ты в нем хозяйка. И веди себя соответственно. Никто не смеет тебе там мешать и путать твои планы.
- Да? – с горечью уточнила Анна.
Она не выдержала, и стала рассказывать, что практически превратилась в прислугу, причем нерадивую прислугу, которая никак не может угодить «хозяевам». Но при этом выгонять молодых она ни в коем случае не хочет. Люда вот-вот родит, а еще больше не хочется огорчать Игоря, устраивая «разборки» с его женой.
- Дорогая, - прервал ее Борис, - Не льсти себе, ты не способна ни на какие разборки. Я знаю, что нужно делать. Завтра или послезавтра я просто пришлю к вам прислугу. Она и будет заниматься домашним хозяйством. Жаль, что ты не рассказала мне все раньше. И если ты не хочешь указать молодым на дверь, то просто не обращай на них внимания.
Это был негласный запрет для Анны – приезжать в город. Она не могла понять – почему.
- И вот что еще, - продолжал Борис, - Скажи Игорю, что нельзя так отлынивать от работы. Он по несколько дней не появляется в офисе. А когда я ему звоню – он не берет трубку.
У Анны с губ уже готова была сорваться фраза, что Игорь уезжает на работу каждое утро. Но мелькнула мысль – вдруг ее пасынок решил отдохнуть от беременной жены с пси хо зом? Вдруг он нашел Люде хотя бы временную замену? И Анна промолчала.
… Поздно вечером, погасив в комнате свет, оставив только ночник, Анна достала из тайника кулон. И снова она испытала это странное чувство подобное слабому удару тока, когда взяла его в руки. Уж не из-за этой ли вещицы все в её жизни снова пошло наперекосяк? Анна покачала головой. Чего доброго она скоро, как Люда начнет верить в сглазы и порчу.
Анна убрала кулон на место, но в эту дочь долго не могла заснуть. Вставала, чтобы открыть окно, всё ей казалось душно, а потом она неожиданно замерзала и начинала кутаться в одеяло.
Оленька проснулась как всегда рано.
- Что это? – спросила она, указывая куда-то за спину матери.
Анна обернулась. По большому зеркалу, висевшему на стене, змеилась широкая трещина.