У меня есть суперспособность. Не из тех, что показывают в кино, но куда более практичная. Стоит мне зайти в пустое пространство - и оно немедленно наполняется людьми. Пустая касса? Через минуту очередь. Свободная полоса на трассе? Через двести метров - колонна страждущих. Пункт выдачи заказов без души? Через вдох - уже три.
Воспринимаю уже это как данность. Просто понимаю: началось.
В тот день я зашла в ПВЗ почти счастливая. Тишина. Простор. Камеры ласково поблёскивают объективами. Можно спокойно проверить всё, не торопясь, как взрослый человек, который уже один раз в жизни поверил «и так сойдёт», замудохавшись потом с возратом. И только я выложила первый пакет на абсолютно пустой прилавок, пространство за спиной хрустнуло.
Очередь материализовалась мгновенно, как будто меня использовали в качестве заклинания.
Сразу за мной стояла Дама. Не женщина — Дама. С породистой сумкой, выверенной осанкой и тревожной энергетикой человека, который уверен: мир обязан работать быстрее, чем он работает. Её заказ, в отличие от моего, не спешил являться в этот мир. Его искали. Его звали. Его, возможно, создавали из пустоты в подсобке. А мои пакеты, постепенно перекочёвывая в рюкзак, лежали. Молча. И, видимо, раздражающе. Два раза Дама выразительно задела меня плечом. Не больно. Идейно. Так задевают, когда хотят, чтобы ты почувствовала вину за само своё существование. Наконец, мне осталась последняя коробка. И тут же - о чудо! - Даме вынесли её пакеты. Она раскинула их по столу широко, как человек, который наконец-то получил моральное право на наступление.
- Хосссспади! - обратилась она не ко мне, а в бок, к моему профилю. - Нельзя, что ли, дома это всё проверить?
Я не повернулась. Не потому что боялась. А потому что диалоги с профилями редко бывают продуктивными.
- Нельзя, - спокойно ответила я. - Мне нужно убедиться здесь, под камерой.
- Хе, - усмехнулась Дама, - вовремя не заберут. А потом стоят по три часа, всех задерживают.
Очередь зашевелилась. Воздух стал плотнее. Люди любят конфликты. Особенно чужие. Особенно когда сами только наблюдают.
Я взяла последний пакет. И вдруг поняла: у меня есть прекрасная возможность пожелать человеку ровно то, что он транслирует.
- Я вам очень желаю, - сказала я громко и чётко, - пообщаться сегодня с таким же любезным собеседником, как вы.
Вежливо попрощалась с сотрудницей ПВЗ и пошла к выходу.
- Что Вы себе позволяете?! Вы мне тут не хамите! - визгливо и почти жалобно донеслось в спину.
Но дверь уже закрывалась. И, выходя на улицу, я подумала: наверное, не всё ещё потеряно, если, просто представив разговор сама с собой, человек умудрился оскорбиться. Значит, где-то внутри всё-таки есть собеседник. Просто очередь до него длинная.
Ведь иногда люди раздражаются не потому, что им мешают, а потому что жизнь отказалась обслуживать их без очереди.
Екатерина Колесникова, 2026