Друзья… Вышел мой новый роман «Самайа. Книга первая». Он написан в жанре героического фэнтези, но что-то своё в нём смогут найти и любители детективов, потому что история, описанная в произведении, полна загадок и тайн.
Ниже вы можете ознакомиться с фрагментом из первой главы. А весь текст найдёте на сайте ЛитРес по этой ссылке.
Приятного чтения!
Аннотация
В мире, где жива магия, где рыцари сражаются на турнирах, а у южных границ королевства Бренин стоят полчища орков, юная Самайа случайно встречает хмурого и грубого наёмника Дьёра. Девушка просит воина сопроводить её к логову дракона, обитающего далеко на востоке.
Ведь только крылатый Благодетель может исполнить её заветное желание.
Мечта у неё простая: Самайа хочет, чтобы дракон её… сожрал.
Глава 1
— Госпожа, давайте уже уйдем отсюда? — шепелявя, проговорил Гвас.
Он сидел за столом скрючившись. Небольшой горб и так заставлял его постоянно сгибаться, но сейчас он сутулился как никогда раньше. Казалось, скоро раздастся хруст и Гвас сломается пополам. Он зыркал по сторонам своим единственным здоровым глазом и даже не притронулся к еде — тарелка жидкой похлебки стояла перед ним по-прежнему наполненная до краев. Самайа еще ни разу не видела, чтобы ее слуга был так хладнокровен к пище. Последние несколько часов он только и делал, что неустанно ныл, когда же они устроят привал и подкрепятся? А теперь даже не промочил ложку.
Но, стоило признать, обстановка вокруг была действительно настораживающая и не способствовала хорошему аппетиту. Тесная, грязная таверна была заполнена исключительно мужчинами. Причем, трезвых среди них не наблюдалось. Все громко переговаривались, периодически вскрикивали, ругались, несдержанно хохотали и изредка любопытно поглядывали на темный угол, где устроились Самайа и ее сопровождающий.
В помещении царил полумрак. Окон в стенах не было. Да даже будь они, это бы не сильно помогло — снаружи целый день шел проливной дождь и солнцу не удавалось пробиться сквозь полотно туч. А свечи на стенах плохо рассеивали полумрак.
— Успокойся и ешь, — приказала Самайа Гвасу.
— Можно забрать с собой. У меня есть подходящий бутыль, — с надеждой в голосе предложил слуга.
Самайа зачерпнула ложку похлебки. И действительно, бутыль для нее был самой подходящей посудой. Ее нужно было скорее пить, чем есть.
— На улице льет.
— У нас прекрасные плащи, — молниеносно привел свой довод горбун. Когда ему было нужно, соображал он быстро.
— Сиди и ешь, — твердо сказала Самайа, давая понять, что спор закончен.
Она слишком избаловала слугу. В Кинве он бы не посмел так себя вести и перечить госпоже. Но от родной деревни они были уже далеко. А на телесные наказания Самайа не была способна, и Гвас это прекрасно знал. Вот и позволял себе вольности. Но, когда она поднимала на него голос, все же слушался.
Самайа положила в рот ложку зеленоватой жижи. Вкус был отвратительным. Если бы орка стошнило тухлятиной, это, скорее всего, и то было бы приятнее есть. Но брезговать, капризничать, строить мину и высказывать претензии Самайе не позволяло воспитание. К тому же, судя по всему, все в этой таверне ели это же варево. И пока никто за живот не схватился и замертво на пол не повалился. А значит, пища была вполне приемлемой.
— Нам же сказали, комнат нет, — снова принялся бубнить Гвас. — Можно поехать в другую деревню. Поискать ночлег там. Пока не стемнело. Я слышал в двух часах езды есть постоялый двор.
— Доедим и поедем, — ответила Самайа.
В словах слуги был смысл. Чем дольше они находились в этой таверне, тем ближе становился тот момент, когда на улице окончательно стемнеет. А значит, дорога станет еще опаснее. Но девушка так устала. До этого поселения они добирались десять часов. Самайа хотела как можно быстрее пересечь границу графства, чтобы преследователям, которых нанял ее отец, было сложнее гнаться за ними. Поэтому они ехали без остановок. На лошади под дождем она не разрешала себе расслабляться и отгоняла усталость. Но здесь, в тепле, сидя на удобном — в сравнении с седлом — табурете, она с каждым мгновением все сильнее осознавала, как же ей не хочется снова выдвигаться в путь. В конце концов сделать это придется, но девушка старалась всячески отдалить этот неприятный миг.
— Что-нибудь еще? — спросил подошедший хозяин таверны. Это был суровый невысокий мужчина с короткой, но густой бородой. Его серая рубашка была чем-то заляпана, а на пальцах рук были грязные ногти.
— Кружку пива, пожалуйста, — ответила Самайа и полезла за кошельком. Гвас заметно оживился и даже немного выпрямился. Девушка запрещала ему употреблять алкоголь в дороге. Она вообще с презрением относилась ко всему дурманящему. Но раз уж горбун так нервничал, нужно было его как-то успокоить. К тому же это выиграет для Самайи еще некоторое время в этом сухом помещении.
Девушка выложила на стол плотный мешочек и развязала тесемки. Гвас тут же положил свою грубую лапищу на ее тонкую ручку и заставил Самайу убрать кошель под стол.
— Вы нас погубите, госпожа, — тихо прошепелявил он.
Самайа сначала возмущенно посмотрела на слугу, но, бегло осмотрев помещение, поняла причину такой неуместной грубости — многие из гостей таверны глазели в их сторону. Нагло и неприкрыто. В глазах виднелся нездоровый блеск. Вероятно, их привлек звон, с которым кошелек лег на крышку стола.
Девушка неловко опустила взгляд, поправила на голове широкий капюшон плаща и аккуратно выложила маленькую золотую монетку с изображением барашка.
Хозяин таверны некоторое время смотрел на желтый кругляш, замерев и о чем-то размышляя. Наконец спохватился и торопливо убрал деньгу в карман жилетки.
— Кружку или бочку? — спросил он, настороженно косясь по сторонам.
Самайа растерянно заморгала. Она, конечно, знала, что цены в графстве Порва, в котором находилась ее родная деревня, и в графстве Даер, в которое они с Гвасом въехали некоторое время назад, отличались. Но не предполагала, что эти различия настолько велики. В ее родных землях вряд ли кого можно было удивить этой маленькой монеткой. А здесь она произвела какой-то ненормальный фурор. Теперь понятно, почему солдаты на границе пропустили их с Гвасом без лишних вопросов. Как только Самайа показала им один бач, они расступились перед путниками, как расступаются овцы перед овчаркой. Интересно, как бы они среагировали, если бы узнали, что в кошеле у этой скромной, практически беззащитной девушки, были не только мелкие бачи, но и более весомые кивары и крупные мауры. Она, конечно, сглупила. Надо было взять с собой из дома еще и серебра. Но собиралась она впопыхах, да и нагружать себя не хотелось.
У Самайи в карманах плаща еще совсем недавно было немного медных монеток. Но всю эту мелочь она раздала детишкам на улице. Уж больно худыми и ободранными они выглядели.
— Кружку. И положите с собой лепешек… Немного меда… Вяленого мяса… Овощей… — Самайа продолжала, ожидая, когда же трактирщик ее остановит и скажет, что она слишком много просит, но мужчина по-прежнему молчал. — Орехов… Вареных яиц… И виноградного сока.
— Все? — приподнял одну бровь трактирщик.
— Ну… И посмотрите, пожалуйста… Может, какая-нибудь из комнат все же освободилась?
Трактирщик почесал макушку, погрузив грязные пальцы в засаленные волосы, погладил жилетку в районе кармана, в который убрал монетку, покосился куда-то в сторону и задумчиво произнес:
— Может, и получится что-то придумать. Мелюзга! — громко крикнул он, чем заставил Гваса вздрогнуть. К столу тут же подбежал худой мальчонка лет десяти, который до этого обслуживал стол в другом конце зала. — Пива. В чистую кружку.
Мальчонка заинтересованно посмотрел на Самайю — видимо, чистую посуду здесь доставали только для особых гостей — торопливо кивнул и бросился в сторону кухни.
Сам трактирщик поправил закатанные рукава и решительным шагом пошел через комнату, обходя столы и сидящих за ними пьяных мужчин. Самайа посмотрела на слугу и победоносно улыбнулась. Но Гвас не спешил разделять радость госпожи. Он коротко вздохнул и покачал головой:
— Плохое место. Нехорошее место.
Девушка отвернулась от горбуна, положила в рот еще одну ложку остывшей и от этого ставшей еще более противной похлебки и постаралась снова найти глазами спину трактирщика. Тот уже стоял рядом с небольшим столиком у противоположной стены, за которым сидел и медленно поедал что-то из тарелки задумчивый, хмурый мужчина с длинными, до плеч, спутанными волосами. Он был брюнетом, но тут и там пробивались седые локоны. Лицо было небритым и немного осунувшимся. Глаза — задумчивыми и усталыми. Хотя, издалека сложно было сказать точно. Может, таинственности его персоне придавал царивший кругом полумрак.
— Вкусно? — без всякого намека на любезность осведомился трактирщик.
— Как всегда, — медленно кивнул мужчина, не поднимая головы от тарелки, и продолжил трапезу.
Самайа слышала их с трудом, но все же различала слова. Вообще после того, как она неосторожно извлекла свой кошелек, в таверне, кажется стало как-то тише. Посетители, которые до этого переговаривались в голос, теперь будто бы шептались. Но, возможно, ей это только чудилось. Все Гвас с его вечными опасениями.
— Заплатить не хочешь? — продолжил разговор трактирщик. — Третий день живешь и жрешь на халяву. Еще и клячу твою кормить приходится.
— Это конь, — поправил хозяина таверны мужчина, отложив кривую мятую ложку в сторону.
— Да мне хоть единорог. Плати давай. Или выметайся.
— Мы договаривались на семь дней. Как только найду работу, все оплачу.
— Договор изменился, — отрезал трактирщик.
Мужчина молчал и хмурился, играя желваками. Выпрямился и полез за пазуху. Трактирщик отступил на шаг — мало ли что этот незнакомец прячет под рубашкой. Неплательщик дернул рукой и выложил на стол что-то ослепительно белое, подвешенное на разорванный шнурок. Самайа не могла рассмотреть точно, что это было. Некоторые посетители привстали и вытянули шею — их тоже мучало любопытство.
— Это клык дракона, — произнес мужчина. — Он стоит столько, что я мог бы жить здесь год. Но я прошу только обговоренные семь дней.
Трактирщик поднял со стола белый предмет, который оказался большим, с указательный палец взрослого мужчины, клыком и покрутил его перед глазами.
— Откуда он у тебя? — задумчиво проговорил он.
— Неважно, — спокойно ответил незнакомец и снова принялся за еду.
Трактирщик продолжал рассматривать клык, скобля его грязным ногтем и принюхиваясь. Затем недоверчиво покачал головой.
— Чушь, — хмыкнул он. — Хочешь, чтобы я поверил, что у такого нищеброда, как ты, может быть клык дракона?
Трактирщик бросил клык на стол, как какую-то безделушку. Незнакомец глубоко вздохнул.
— Из камня или какого-нибудь твердого дерева наделал таких, и облапошиваешь всех вокруг. Раскусил я тебя? Не на того нарвался.
Хозяин трактира усмехнулся и обвел взглядом остальных посетителей, ища поддержки. Выпивохи закивали и снова уселись за свои столы, возвращаясь к прерванным разговорам.
— Выметайся, — толкнул сидящего в плечо трактирщик. — Коня оставишь. Заберешь, когда деньги притаранишь.
Незнакомец не реагировал и продолжал медленно доедать похлебку. Трактирщик снова взял клык и бросил его в тарелку.
— Глухой, что ли? Пшел вон, я сказал.
— А это уже невежливо, — тихо проговорил незнакомец, утирая с лица брызги бульона.
— Это еще было вежливо. Но раз ты по-хорошему не понимаешь, — вздохнул трактирщик и развернулся к посетителям. — Кто хочет выпивку и ужин бесплатно?!
В ответ на эти слова четверо верзил почти одновременно поднялись из-за соседнего стола и неторопливо, деловито окружили хмурого мужчину. Пояснять им, что от них требуется, необходимости не было.
— Госпожа… Пойдемте отсюда, — снова зашепелявил Гвас, и бесцеремонно схватил за руку Самайу — вот что делает с людьми страх.
— Подожди. Ты же слышал: может, у нас будет комната, — ответила девушка, не сводя глаз с мужчин, столпившихся у противоположной стены.
— Сейчас начнется драка, — дрожащим голосом продолжил горбун. — Как бы нас не задели.
Горбун говорил «нас», но, очевидно, беспокоился в первую очередь за свою шкуру.
— Да с чего ты взял? Они договорятся и разойдутся. Их вон сколько. Он не захочет с ними драться, — уверенно ответила Самайа.
Но Гвас, похоже, разбирался в конфликтах куда лучше своей хозяйки. Еще бы… Его за всю жизнь столько раз били, что вероятную потасовку он чуял, похоже, задолго до ее начала.
Один из верзил положил свою огромную ладонь на шею незнакомцу за столом, попытался поднять его за шкирку, но тут же заорал — неплательщик вывернул ему руку. Треск. Самайа подумала, что хрустнуло что-то из мебели. А может, кто-то наступил на валяющуюся под ногами деревянную ложку, но быстро поняла — трещала кость. Верзила завопил, зарыдал, попятился, уперся спиной в стену и уставился на свою неестественно выкрученную конечность.
Трактирщик побледнел и отступил в угол.
Остальные посетители повставали со своих мест и разошлись по сторонам. Каждый держал в руках либо тарелку с едой, либо кружку с выпивкой. Для них происходящее было развлечением.
Друзья покалеченного верзилы быстро вышли из ступора и гурьбой бросились на все еще сидящего мужчину. Послышались удары, стоны, ругань. Один из нападавших отлетел в сторону и рухнул на соседний стол. Ножки подломились, и несчастный брякнулся на каменный пол. Но и неплательщику досталось. Один из бугаев схватил его за длинные волосы, потянул на себя и жахнул по лицу кулаком. Второй поднял деревянный табурет и обрушил его на спину мужчине. Попал вскользь, но, вероятно, все равно было неприятно.
Самайа следила за дракой с раскрытым ртом. Сердце колотилось. Она часто видела, как мальчишки на улице колотили друг друга. Но это не шло ни в какие сравнения с тем, что происходило на ее глазах сейчас. На удивление, зрелище ее не пугало. Она будто бы наблюдала за соревнованием лучников. Или тем, как бабка Наини гоняется за курами во дворе, чтобы отправить одну из них в суп. Болела девушка за угрюмого мужчину. На это были причины. Почему-то она был уверена, что за него не стоит бояться. Он выйдет из драки победителем.
Будто в ответ на ее слова, неплательщик оттолкнулся ногами, и ударил головой в пузо верзилу, который держал его волосы. Тот ухнул и повалился на пол, разжав пальцы руки. Высвободившись, мужчина схватил табурет — теперь была его очередь орудовать этим импровизированным оружием — и опустил его на голову третьего нападавшего. Тот тут же обмяк и скрылся из видимости где-то внизу.
— Мочите его! Даю золотой! — заорал трактирщик и поднял руку, в которой блеснул желтый кругляш, который он сам недавно получил от Самайи.
Четверо мужчин тут же побросали свои тарелки и кружки и двинулись к неплательщику. Тот вытер с подбородка кровь, сплюнул на пол и рванул к лестнице. Загремел сапогами по ступеням и скрылся на втором этаже. Кажется, именно там находились комнаты постояльцев. Преследователи помчались за ним. Один по дороге схватил со стола нож.
Над головой зашумело. Послышался топот и быстрые шаги. С потолка посыпалась пыль и какие-то крошки. Самайа подняла голову и встала из-за стола. Гвас снова схватил ее за руку, но девушка легко смахнула его ладонь и вышла на центр зала. Топот и шум наверху продолжались. Самайа крутила головой и пыталась понять, что же там происходит? Кто побеждает? Девушка посмотрела в сторону и поняла, что трактирщик задается такими же мыслями.
Наконец наверху все стихло. Самайа и трактирщик замерли. Даже семеро оставшихся зевак перестали жевать и глотать и затихли.
На лестнице показался тот, который побежал наверх с ножом. Он медленно переставлял ноги с одной ступени на другую и прикладывал руки у груди. Казалось, он удерживает в ладонях что-то ценное и хрупкое. Птенчика или мышонка. Но тут он оступился и с грохотом провалился вниз. Самайа ахнула, побежала вперед и присела рядом с упавшим. И поняла, что в ладонях он ничего не держал. Он прижимал их к ране. Из которой теперь слабым бурым потоком сочилась кровь.
Умирающий растерянными глазами смотрел на девушку. Его лицо быстро бледнело. Казалось, случившееся для него стало большой неожиданностью.
Наверху послышались шаги. Самайа вскочила и отпрянула назад. По ступеням устало, прихрамывая на левую ногу, спускался неплательщик. В одной руке он держал большой меч, какие носят рыцари, а в другой ножны. Его одежда была забрызгана кровью. За спиной висел походный мешок.
Трактирщик сглотнул и прижался к стене, кажется, всей своей душою желая слиться с нею. Но мужчина с мечом не пошел в его сторону. Он подошел к столу, за которым сидел некоторое время назад. Присел. Что-то нашарил на полу. И только после этого направился к хозяину таверны. Поднял меч и вытер его об одежду трактирщика.
— Это за те дни, которые я здесь провел, и за ту еду, которую я и мой конь здесь съели, — произнес мужчина и вложил что-то в руку хозяина таверны. — И за бардак. Это клык дракона. Настоящий. Отвези в город, спроси у знающих людей.
Трактирщик торопливо закивал и забормотал что-то непонятное. В потоке бормотания можно было различить слова «простите», «я не хотел» и «не надо». Где-то внизу зажурчало. Под ногами образовалась лужица.
Неплательщик, который таковым уже и не являлся, брезгливо поморщился и медленно направился к выходу. Он по-прежнему хромал и держался за бок. На пороге он остановился, сунул меч в ножны и снова обратился к трактирщику:
— И вызови лекаря. Те наверху живы. А этот сам напросился, — кивнул мужчина на мертвеца у лестницы.
Рыцарь — Самайа была уверена, что этот храбрый, сильный доблестный мужчина был именно рыцарем — скрылся за дверью. Девушка сорвалась с места и подбежала к Гвасу.
— Пойдем, — резко бросила она и надела на плечо дорожную сумку.
— Зачем? Теперь уж давайте останемся. Волк два раза одну овцу не утащит, — ответил Гвас и, как ни в чем не бывало, принялся хлебать свою похлебку. — Да и комната, кажется, теперь все-таки освободилась. Да и не одна, — откусывая от краюхи хлеба, сказал слуга и усмехнулся.
— Пойдем, сказала! — строго потребовала Самайа и дернула горбуна за рукав.
Гвас вздохнул, с грустью посмотрел своим одним глазом на тарелку и принялся вытаскивать из-под стола два больших тюка, которые все это время бережно обнимал ногами.
Самайа торопливо пошла к выходу.
— П-постойте! — услышала она чей-то тихий голос. Обернулась. Это говорил бледный, трясущийся всем телом трактирщик. — А как?.. А как же, пр-провиант? Вы же зап-заплатили.
Девушка с удивлением и даже каким-то уважением посмотрела на этого мужчину. После всего пережитого он не забыл, что в первую очередь является трактирщиком, и должен заботиться о клиентах. Наверное, он не был таким уж плохим человеком. Его просто подвели жадность и жажда легкой наживы.
— Оставьте себе, — добродушно улыбнулась Самайа и снова пошла к двери. На пороге она посмотрела назад, ища глазами слугу. И заметила взгляды, которые в нее вперили те семеро мужчин, решивших не участвовать в драке. Они таращились на девушку задумчиво и как-то нехорошо. Вероятно, их поразила та легкость, с которой она рассталась с золотым бачем и кучей припасов, полагающихся за эти деньги. Самайа отвела глаза и придержала дверь, чтобы загруженному нелегкой ношей Гвасу было сподручнее покидать таверну.
Конец фрагмента.
Если вам понравилось прочитанное, приглашаю познакомиться и с остальными моими произведениями… Отрывки из других романов вы можете найти здесь, а подборку рассказов — здесь.
Приятного чтения!