К тому моменту, как мы сами успели заметить, «просто свои» перестали помещаться в один блокнот.
Списки начали жить своей жизнью: имена, даты, комментарии на полях вроде «любит не слишком сладкое», «аллергия на орехи», «в прошлый раз брали те самые лимонные, очень хвалили». Сначала это было даже мило – ощущение, что ты знаешь почти каждого человека по имени и помнишь, к какому событию он берет торт. Но однажды мы поймали себя на том, что больше не успеваем запоминать лица так же легко, как раньше.
Кухня, которая когда-то вмещала все наши мечты, вдруг стала тесной. Три противня, две миски, один рабочий стол и бесконечные:
«Сдвинься, мне нужно взбить крем»,
«Подержи, у меня сейчас всё рухнет»,
«Кто занял духовку? У меня времени впритык!»
Самое забавное — духовка та же, а жизнь вокруг нее изменилась до неузнаваемости.
Мы по‑прежнему держались за наш принцип «ничего лишнего», но «лишним» теперь становилось другое: лишние ночи без сна, лишние попытки уместить все заказы в двое суток, лишняя уверенность, что «как‑нибудь справимся». В какой‑то момент стало очевидно: или мы остаемся на уровне «для своих» и отказываем половине желающих, или перестаем делать вид, что это просто хобби.
Точка перелома случилась тихо.
Обычное утро, заказов чуть больше обычного, телефон на столе беспорядочно мигает сообщениями.
— Девочки, — сказала одна из нас, вытирая мукой экран телефона, — нам пишут: «Здравствуйте, у вас есть прайс? И где можно посмотреть меню?»
Мы переглянулись. Меню? Прайс? У нас был блокнот, голосовые сообщения и фраза «мы можем сделать так, как вам вкусно».
Через пару дней появился еще один вопрос:
«А у вас есть сайт или, хотя бы, страница, чтобы друзьям скинуть?»
Раньше мы отвечали: «Напишите нам, всё расскажем». В какой‑то момент это перестало работать. Людям нужно было место, где можно зайти, увидеть наши торты и капкейки, почитать, что мы вообще за ребята такие, и спокойно выбрать.
Мы сидели вечером на той же самой кухне, где когда‑то впервые испекли те самые «случайные» капкейки, и перед нами лежал лист бумаги. На нем было всего одно слово, написанное крупно и непривычно официально:
«Мы».
— Если мы «мы», — сказала одна, — значит, пора перестать прятаться за фразой «просто печем дома».
— И дать этому имя, — добавила другая.
— И место, где нас можно найти, — резюмировала третья.
Так началась вторая часть нашей истории — когда рядом с запахом ванили и свежего бисквита в нашу жизнь вошли странные для нас слова: «логотип», «визуальный стиль», «тон общения», «лендинг».
Мы по‑прежнему оставались теми, кто взвешивает ягоды на глаз и может отличить хорошие сливки по запаху, но теперь нам предстояло научиться другому:
рассказывать о себе так, чтобы человек, который никогда не пробовал наши десерты, уже через пару минут чтения подумал: «Хочу именно у них».
И в тот момент мы приняли решение: если уж делать это «по‑взрослому», то не теряя того, с чего всё началось — домашнего вкуса, честных ингредиентов и ощущения, что каждый заказ — это не номер, а чья‑то история.
С этого места наша история уже не про «одну духовку на съемной кухне».
С этого места она про то, как маленькая кондитерская команда учится быть брендом — и при этом не перестает оставаться «своими» для тех, кто с нами с самого первого, чуть неровного, но очень искреннего капкейка.