22 февраля 2025 года 18-летняя Маргарита Токарева — первокурсница, учившаяся на архитектора, — легла в офтальмологическую больницу Воронежа с воспалением глаз. В тот же вечер она позвонила маме — и этот разговор стал последним.
Маргарита переехала в Воронеж после 11-го класса. В начале февраля у неё начались сухость и жжение в глазах. Почти две недели она лечилась каплями и мазями по назначению врачей, но облегчения не было. К концу месяца состояние ухудшилось: глаза слезились, веки опухли, «открывать их было трудно».
По словам Юлии Токаревой, в стационаре сначала не спешили оформлять госпитализацию и выдали список анализов. Поддержать Риту приехал родственник — и именно он стал настаивать, чтобы её оставили в больнице. В итоге девушку приняли. В 16:45 Маргарита написала маме, что она в отдельной палате.
Перед госпитализацией, как утверждает Юлия, дочь предупредила медиков: у неё бронхиальная астма и аллергия на пшеницу и морепродукты. Родственник привёз продукты, Рита устроилась в палате и позвонила: радовалась, что ей наконец помогут.
Около 20:30 она снова вышла на связь по видеозвонку — голос уже был другим. «Мам, ты не представляешь, что они мне сделали», — сказала Маргарита. По её словам, медсестра поставила укол «с каким-то веществом прямо в глаз». После инъекции девушка потеряла сознание, потом её привели в чувство. Рите сообщили, что укол во второй глаз сделают позже, а пока поставят «три укола в ягодицу», не объяснив, какие препараты вводят.
Разговор длился всего несколько минут. Юлия заметила, что у дочери начинает отекать губа. И тогда Маргарита произнесла фразу, которую мать вспоминает дословно: «Мама, мне тяжело дышать». Юлия спросила, говорила ли она врачам про астму и аллергию. «Мам, ну, конечно, сказала! Ещё перед госпитализацией», — ответила Рита. Мама попросила срочно идти к врачу. «Хорошо, я побежала», — быстро сказала Маргарита и отключилась.
Дальше, как утверждает Юлия, объяснений не последовало. По записям камер наблюдения видно: в 20:32 Рита выходит в коридор, но до дежурного поста не доходит — садится на скамейку у открытой палаты. Едва слышно просит: «Извините… можете врача помочь найти? Мне плохо. Я задыхаюсь». Одна из пациенток отвечает: «Сейчас найдём». Рита плачет: «Быстрее, пожалуйста! Не могу. Задыхаюсь».
Через несколько минут к ней бегут медработники, подтягиваются пациенты. Около восьми минут её пытаются реанимировать: звучит «Вызывайте скорую! Быстро!», делают искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, спорят о лекарствах: «Колоть? — Коли!», «Неси ещё две ампулы…», «Четыре кубика».
В 20:41 Маргарита лежит без сознания; её увозят прямо со скамейки. В справке о смерти указано: в 21:05 сердце остановилось. В 23:58 Юлии позвонили из больницы: «Случилась беда. Маргариты больше нет».
После смерти студентки возбудили уголовное дело. Вскрытие указало анафилактический шок, но аллерген назвать не смогли: среди факторов перечислены введённые препараты, еда «без уточнения продуктов», ужин «в виде ватрушки с творогом» и вейп. Семья не согласилась с такой формулировкой и обратилась к юристу по медицинским делам Юлии Липинской. 21 января 2026 года экспертиза в рамках дела зафиксировала: аллергию могли вызвать и лекарства, и другие причины, но при экстренной помощи при анафилаксии выявлены нарушения — неправильное введение препаратов и несвоевременный вызов медбригады. В документе также указано, что при своевременной помощи вероятность благоприятного исхода оценивалась примерно в 99%.