Заявление вице-президента Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Александр Благов о подготовке долгосрочной стратегии научно-технического сотрудничества между Россией и Узбекистаном формально укладывается в привычную дипломатическую риторику последних лет, однако по своему содержанию и институциональному масштабу выходит за рамки стандартных соглашений о взаимодействии в сфере науки. Речь идет не о разовых проектах, обмене делегациями или совместных публикациях, а о попытке выстроить устойчивую архитектуру кооперации, рассчитанную на десятилетия и привязанную к конкретным технологическим контурам, инфраструктуре и кадрам.
Научно-техническое взаимодействие между Россией и Узбекистаном имеет глубокую инерцию советского периода. К началу 1990-х годов на территории Узбекской ССР действовали десятки отраслевых НИИ, научно-производственных объединений и экспериментальных баз, работавших в кооперации с союзными центрами. После распада СССР значительная часть этих связей была утрачена, а научная система республики в течение двух десятилетий находилась в режиме выживания. Финансирование науки в Узбекистане в начале 2000-х годов оценивалось менее чем в 0,2% ВВП, число исследователей сократилось более чем вдвое, а средний возраст научных кадров превысил 50 лет. В этих условиях сотрудничество с российскими центрами сохранялось фрагментарно и в основном на уровне личных контактов.
Ситуация начала меняться после 2017 года, когда Узбекистан взял курс на институциональные реформы и постепенное восстановление научной инфраструктуры. За период 2018–2024 годов государственные расходы на науку в стране выросли почти в три раза, превысив эквивалент 400 млн долларов в год, а количество исследовательских организаций увеличилось с 254 до более чем 350. Параллельно началось обновление нормативной базы, создание технопарков и запуск программ подготовки молодых ученых. Именно на этом этапе взаимодействие с Россией стало приобретать системный характер, выходя за рамки отдельных грантов и стажировок.
Курчатовский институт в этой конфигурации выступает не просто как крупный научный партнер, а как носитель комплексной модели организации науки, сочетающей фундаментальные исследования, прикладные разработки, экспериментальные установки и прямую связку с промышленностью и государством. В России на базе института сосредоточены ключевые компетенции в области ядерных технологий, материаловедения, физики плазмы, геномных исследований, биомедицины, нейротехнологий и высокопроизводительных вычислений. Важным элементом является и опыт управления меганаучными установками, стоимость которых исчисляется десятками и сотнями миллиардов рублей.
Для Узбекистана доступ к такого рода институциональному опыту критически важен. Страна ставит перед собой задачу перехода от догоняющей модернизации к формированию собственных технологических ниш, прежде всего в энергетике, химии, агробиотехнологиях, новых материалах и медицине. По оценкам узбекских ведомств, до 2035 года потребность экономики в исследовательских и инженерных кадрах превысит 120 тысяч человек, при том что текущий выпуск аспирантуры и докторантуры покрывает менее 40% этого спроса. Без внешней кооперации закрыть этот разрыв невозможно.
Долгосрочная стратегия, о которой идет речь, предполагает переход от проектного подхода к программному. Это означает согласование научных приоритетов, синхронизацию дорожных карт и формирование совместных научных контуров, где исследования, образование и внедрение технологий рассматриваются как единый процесс. В практическом измерении речь может идти о создании совместных лабораторий, центров коллективного пользования, экспериментальных площадок и образовательных программ двойного диплома. Уже сейчас обсуждаются направления, где такая модель наиболее реалистична: ядерная медицина, радиационные технологии для промышленности и сельского хозяйства, геномная селекция, водородная энергетика и цифровое моделирование сложных систем.
Особое место в стратегии занимает кадровый вопрос. По данным профильных структур, в совместных программах подготовки специалистов в российских вузах и научных центрах уже участвуют более 6 тысяч граждан Узбекистана, из них около 1,5 тысячи обучаются по направлениям, связанным с высокими технологиями и фундаментальной наукой. Однако ключевая проблема заключается не столько в обучении, сколько в возврате и закреплении кадров. До 30% выпускников, прошедших обучение за рубежом, в первые годы не находят в Узбекистане условий для продолжения научной карьеры. Совместная стратегия предполагает создание таких условий через запуск проектов непосредственно на территории страны, с понятной траекторией роста и финансированием.
Финансовый аспект стратегии также требует отдельного рассмотрения. В мировой практике долгосрочные научно-технические программы опираются на устойчивое финансирование в объеме не менее 1% ВВП для стран, претендующих на технологический суверенитет. Узбекистан пока находится на уровне около 0,4% ВВП. Совместные программы могут стать инструментом концентрации ресурсов, позволяя снижать издержки за счет кооперации инфраструктуры и распределения рисков. При этом речь не идет о прямом субсидировании одной стороны другой, а о формировании взаимовыгодных механизмов, включая консорциумы, совместные фонды и участие бизнеса.
Важно отметить, что стратегия научно-технического сотрудничества рассматривается не в вакууме, а в контексте более широкой экономической и технологической трансформации региона. Центральная Азия в целом сталкивается с нарастающими вызовами — дефицитом воды, изменением климата, ростом городов, необходимостью модернизации энергетики и агросектора. По оценкам международных организаций, совокупные экономические потери региона от климатических факторов к 2050 году могут достигнуть 1,3–1,5% ВВП ежегодно. Решение этих задач невозможно без прикладной науки и технологий, адаптированных к местным условиям. Здесь кооперация с Россией, обладающей сопоставимым опытом работы в экстремальных климатических зонах, приобретает практическое значение.
При этом стратегия несет и политико-институциональное измерение. В условиях фрагментации глобального научного пространства и роста технологических барьеров страны среднего уровня развития вынуждены искать устойчивые партнерства. Для Узбекистана сотрудничество с Россией в науке позволяет диверсифицировать внешние связи, не замыкаясь на одном векторе, и одновременно избегать зависимости от краткосрочных грантовых механизмов.
Скепсис в отношении подобных стратегий обычно связан с риском их декларативности. История постсоветского пространства знает немало примеров, когда подписанные программы так и оставались на бумаге. Однако в данном случае ряд факторов снижает этот риск. Во-первых, речь идет о конкретных институтах с реальными ресурсами и компетенциями. Во-вторых, стратегия формируется на фоне уже идущих проектов, а не с нуля. В-третьих, временной горизонт в 10–15 лет соответствует логике научного цикла, а не политического календаря.
Показательно, что в обсуждении стратегии акцент делается не на количестве соглашений или мероприятий, а на измеримых результатах. К таким показателям могут относиться число совместных публикаций в высокорейтинговых журналах, патенты, внедренные технологии, подготовленные кадры и созданные научные установки. Для ориентира: в 2023 году общее число совместных российско-узбекских публикаций в индексируемых базах не превышало 800 в год, что значительно ниже потенциала двух стран. Рост этого показателя в 2–3 раза в течение пяти лет рассматривается как реалистичная цель.
В долгосрочной перспективе стратегия научно-технического сотрудничества может стать одним из немногих устойчивых элементов двусторонних отношений, менее подверженных конъюнктуре и внешнему давлению. Наука по своей природе требует доверия, длительного горизонта планирования и стабильности правил. Если эти условия будут обеспечены, сотрудничество России и Узбекистана способно выйти на уровень, где совместные разработки станут частью экономической и социальной ткани обеих стран, а не эпизодом внешней политики.
Таким образом, заявление Александра Благова фиксирует не столько начало нового процесса, сколько переход уже существующего взаимодействия в иную фазу — от разрозненных инициатив к системной стратегии. Успех этой попытки будет зависеть не от формулировок документа, а от способности встроить науку в реальные контуры развития, где цифры, кадры и инфраструктура образуют работающую систему. Именно в этом случае долгосрочное научно-техническое сотрудничество перестанет быть абстракцией и станет одним из инструментов устойчивого развития региона.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте