— Привет, Светочка! Смотри, огурчики привезли, сама закрывала. Ну что, пустишь на недельку?
Золовка Людмила стояла на пороге с пакетом, улыбалась. За ней муж Толик с двумя сумками, дочка-подросток с телефоном в руках.
Это был их четвёртый приезд за год. Каждый раз одинаково: звонят за день, говорят, что едут по делам в город, можно у нас переночевать. Переночевать растягивается на десять дней.
Людмила прошла в квартиру, поставила пакет на стол. Достала три банки огурцов, две банки варенья прошлогоднего.
— Вот, гостинцы. Мы ж не с пустыми руками. Ты, главное, не напрягайся, мы неприхотливые.
Толик устроился в гостиной на диване, включил телевизор. Дочка Вика заняла кресло, уткнулась в телефон.
Муж Андрей обнял брата, хлопнул по плечу.
— Сколько живёте на этот раз?
Людмила махнула рукой.
— Дней десять, может, меньше. У Толика собеседование в одной фирме, надо тут побыть, дождаться ответа.
Я стояла на кухне, смотрела на банки огурцов. Пять банок консервации за десять дней проживания троих человек.
Первый день прошёл как обычно. Я готовила завтрак, обед, ужин. Людмила сидела на кухне, рассказывала про огород, соседей, цены в их деревне. Помогать не предлагала.
Толик с Андреем смотрели футбол, пили пиво. Вика торчала в телефоне, выходила только поесть.
Вечером я подсчитала расходы за день. Продукты на пятерых, электричество, горячая вода. Полторы тысячи рублей.
Второй день я завела таблицу в телефоне. Завтрак: яичница на пятерых, хлеб, масло, сыр, кофе, чай. Триста двадцать рублей. Обед: борщ, котлеты, гарнир, салат. Шестьсот пятьдесят рублей. Ужин: курица, картошка, овощи. Четыреста рублей.
Людмила видела, что я что-то записываю в телефон, спросила с любопытством:
— Что там, Света, список продуктов?
Я кивнула, продолжила вводить цифры. Она кивнула, вернулась к своему чаю.
На третий день Людмила попросила постирать их вещи. Я согласилась, включила стиральную машину. Добавила в таблицу: стирка, порошок, электричество, вода. Сто пятьдесят рублей.
Толик каждый день принимал душ по полчаса. Горячая вода лилась, счётчик крутился. Я записывала.
Вика просила готовить отдельно для неё: не ест мясо, не ест лук, не ест помидоры. Я готовила два варианта ужина, записывала время и продукты.
Андрей видел, что я веду какие-то записи, но не спрашивал. Считал, что это мои домашние дела.
К концу недели таблица разрослась. Завтраки, обеды, ужины, перекусы. Стирка, душ, электричество. Я подсчитала промежуточный итог: девять тысяч триста рублей за неделю.
Людмила сидела в гостиной, листала журнал.
— Света, ты так вкусно готовишь! Хорошо у вас тут, уютно. Может, ещё дней пять останемся, Толик говорит, что ответ из фирмы только через неделю придёт.
Я кивнула, добавила в таблицу прогноз ещё на пять дней. Итого двенадцать дней проживания. Примерная сумма: шестнадцать тысяч рублей.
На восьмой день Людмила попросила отвезти её в торговый центр. Я отвезла, три часа ждала, пока она ходит по магазинам. Бензин, парковка, время. Записала в таблицу.
Вика попросила купить ей новые наушники. Людмила тут же поддержала:
— Света, ты же не откажешь? У ребёнка старые сломались, а нам сейчас не до покупок, все деньги на поездку ушли.
Я купила наушники за две тысячи. Добавила в таблицу.
На десятый день Людмила объявила, что они решили остаться ещё на неделю. Толику предложили второе собеседование, надо дождаться.
Андрей пожал плечами:
— Ну раз надо, пусть живут. Это ж брат, не чужие люди.
Я открыла таблицу, добавила ещё семь дней. Итоговая сумма: двадцать три тысячи рублей.
На одиннадцатый день я распечатала таблицу. Три листа: расписание по дням, расходы по категориям, итоговая сумма.
Повесила на холодильник. Людмила увидела, подошла, прочитала.
— Света, это что?
Я наливала чай, ответила спокойно:
— Расходы на ваше проживание. Одиннадцать дней, восемнадцать тысяч рублей. Если останетесь ещё на неделю, будет двадцать три тысячи.
Людмила побледнела, открыла рот. Толик вышел из комнаты, посмотрел на таблицу.
— Ты чего это, Света? Мы же родня, разве так считают?
Я поставила чашку на стол, посмотрела на них.
— Родня приезжает с тремя банками огурцов и живёт одиннадцать дней. Ест, моется, стирается, просит купить наушники. Я считаю, сколько это стоит.
Людмила схватила листы с холодильника, начала читать вслух:
— Завтрак первого дня триста двадцать рублей, обед шестьсот пятьдесят... Света, ты серьёзно?
Я кивнула.
— Серьёзно. Вы приезжаете четвёртый раз за год. Каждый раз по десять дней. Каждый раз приносите банки консервации и считаете, что этого достаточно. Я молчала, готовила, тратила деньги. Теперь показываю, сколько это стоит.
Андрей вышел на кухню, посмотрел на таблицу, на меня.
— Света, зачем ты это сделала? Это же моя семья, мой брат.
Я повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Твоя семья приезжает четвёртый раз за год. Живёт по две недели, ест мою еду, тратит мои деньги, мою воду, моё электричество. Приносит пять банок огурцов и считает, что расплатилась.
Андрей нахмурился, хотел что-то сказать. Я подняла руку.
— Три предыдущих приезда я посчитала по памяти. Общая сумма за год — пятьдесят две тысячи рублей. Это без учёта моего времени, которое я трачу на готовку и уборку.
Достала из ящика ещё один лист. Годовой отчёт. Четыре приезда, сорок два дня проживания, пятьдесят две тысячи расходов.
Людмила уронила распечатку на стол, посмотрела на Толика.
— Толь, пойдём отсюда. Нас тут считают как квартирантов, а не как родню.
Толик кивнул, начал собирать вещи. Вика выскочила из комнаты, испуганно смотрела на всех.
Андрей схватил меня за руку.
— Света, ты понимаешь, что делаешь? Ты обижаешь моего брата, мою семью.
Я освободила руку, посмотрела на него спокойно.
— Я показываю реальную цену их приездов. Пятьдесят две тысячи за год. Три банки огурцов стоят двести рублей. Разница — пятьдесят одна тысяча восемьсот.
Людмила запихивала вещи в сумку, голос дрожал.
— Мы родственники, а не постояльцы из гостиницы! Разве так принято?
Я взяла со стола банку огурцов, поставила перед ней.
— Принято приезжать четыре раза в год, жить по две недели, ничего не платить и приносить консервацию? Я посчитала, как это выглядит в деньгах. Если вам не нравится — можете снять квартиру. Посуточная аренда в нашем районе три тысячи в день. На двенадцать дней — тридцать шесть тысяч.
Толик застыл с сумкой в руках, посмотрел на меня.
— Ты хочешь, чтобы мы платили?
Я пожала плечами.
— Я хочу, чтобы вы понимали, сколько стоит ваше проживание здесь. Можете платить, можете не платить. Но считать, что три банки огурцов покрывают две недели жизни на моей шее — больше не выйдет.
Андрей покраснел, сжал кулаки.
— Света, они уезжают из-за твоих таблиц. Ты рушишь отношения с моей семьёй.
Я села за стол, налила себе остывший чай.
— Я не рушу. Я показываю правду. Пятьдесят две тысячи за год — это правда. Три банки огурцов как оплата — это неуважение.
Людмила схватила сумки, подтолкнула Вику к выходу.
— Толик, идём. Здесь нам больше не рады. Пойдём к твоей сестре, она хоть родню ценит.
Толик кивнул, взял свою сумку. Они вышли в прихожую, начали одеваться.
Андрей стоял между кухней и прихожей, растерянный. Смотрел на меня, на брата.
Людмила надела куртку, обернулась ко мне.
— Света, ты пожалеешь. Семью не выбирают, а ты от нас отвернулась из-за денег.
Я встала, подошла к прихожей.
— Людмила, вы приехали четвёртый раз за год. Каждый раз живёте на мои деньги, едите мою еду, пользуетесь моей водой. Каждый раз приносите банки консервации и думаете, что расплатились. Я не отворачиваюсь от семьи. Я показываю, что семья — это не повод жить за чужой счёт.
Толик открыл дверь, вышел на лестничную площадку. Людмила с Викой последовали за ним.
Андрей стоял у двери, смотрел им вслед. Обернулся ко мне.
— Зачем ты это сделала?
Я закрыла дверь, прислонилась к ней.
— Чтобы они поняли. Родня — это не индульгенция на бесплатное проживание четыре раза в год.
Андрей прошёл в комнату, сел на диван. Я вернулась на кухню, убрала распечатки в папку.
Вечером Андрею позвонила мать. Людмила успела пожаловаться, что невестка выгнала их из дома, считала каждую копейку, как жадная.
Андрей слушал, молчал. Потом сказал тихо:
— Мама, они жили у нас одиннадцать дней. Света подсчитала расходы — восемнадцать тысяч. Они принесли три банки огурцов.
Мать замолчала на том конце провода. Андрей положил трубку.
Через два дня позвонила Людмила. Голос холодный, обиженный.
— Андрей, передай Свете: мы больше не приедем. Пусть живёт со своими таблицами.
Андрей передал. Я кивнула, продолжила мыть посуду.
Через неделю мать Андрея позвонила мне. Попросила прислать ту таблицу. Сказала, что хочет посмотреть.
Я отправила файл. Мать прочитала, перезвонила вечером.
— Света, я не знала, что они так часто у вас живут. И что столько тратят. Людмила мне говорила, что вы их приглашаете.
Я слушала молча. Мать продолжила:
— Я поговорю с Толиком. Это неправильно, жить за чужой счёт.
Положила трубку. Андрей сидел рядом, смотрел на меня.
— Мама на твоей стороне?
Я пожала плечами.
— Мама увидела цифры. Пятьдесят две тысячи за год — это убедительно.
Людмила не звонила больше месяца. Потом написала Андрею: они с Толиком нашли работу в своём городе, больше не будут ездить по собеседованиям.
Я прочитала сообщение, улыбнулась. Андрей покачал головой.
— Может, ты слишком жёстко?
Я закрыла телефон, посмотрела на него.
— Четыре раза за год, сорок два дня, пятьдесят две тысячи рублей. Это не жёстко. Это честно.
Таблицу я сохранила. На случай, если родня снова решит приехать с банками огурцов и намёком пожить недельку.
Потому что гостеприимство — это когда рады гостям. А когда приезжают четвёртый раз за год, живут по две недели и считают, что три банки консервации покрывают все расходы — это называется жить за чужой счёт. И таблица с цифрами показывает это очень наглядно.
Золовка Людмила приехала с тремя банками огурцов и мужем с дочкой, сказала, что поживут недельку: это был их четвёртый приезд за год. Я молчала, готовила на пятерых, записывала все расходы в таблицу: еда, вода, электричество, стирка. Через одиннадцать дней повесила распечатку на холодильник: восемнадцать тысяч рублей за их проживание, плюс годовой отчёт — пятьдесят две тысячи за четыре приезда.
Людмила побледнела: "Мы же родня, разве так считают?" Я ответила: "Три банки огурцов стоят двести рублей, а ваше проживание — пятьдесят две тысячи за год". Они уехали, обиженные. Свекровь сначала поддержала золовку, потом увидела таблицу и замолчала.
Представляете, что началось потом?
Золовка Людмила неделю не звонила, потом написала мужу: "Передай Свете, мы больше не приедем к этой жадине". Свекровь попросила прислать таблицу, прочитала и сказала: "Света, я не знала, что они так часто у вас живут, это неправильно — четыре раза в год сидеть на чужой шее". Сестра Андрея позвонила, защищала Людмилу: "Ты опозорила их этими расчётами, в семье так не делают", но когда я назвала сумму в пятьдесят две тысячи, замолчала и больше не поднимала тему. Толик через месяц нашёл работу в своём городе — видимо, понял, что бесплатные "командировки" в наш город закончились. А Андрей теперь смотрит в таблицу каждый раз, когда кто-то из родни намекает приехать погостить: "Давайте сразу договоримся, на сколько дней и кто платит за продукты".