Процветай, родная Альма-матер, наша колыбель!
Ты, что воспитала нас и выпустила в мир.
Собери вновь, хоть мысленно, всех дорогих друзей,
Что разлетелись по свету, став мастерами своих путей.
Продолжу знакомить вас с Татьяниным днем.
Одной из самых колоритных традиций стали так называемые «кошачьи концерты» на углу Большой Дмитровки и Страстного бульвара, где располагалась университетская типография. Действо начиналось с хорового «мяуканья», но часто заканчивалось куда менее безобидными шалостями — например, битьем стекол. Это был своеобразный протест: в типографии печатались «Московские ведомости» Михаила Каткова, известного консерватора и противника реформ, что вызывало неприятие у либерально настроенного студенчества.
Примечательно, что власти в этот день смотрели на подобные выходки сквозь пальцы. Полиция получала строгие указания не задерживать студентов, а с подвыпившими обращаться максимально вежливо.
Кульминацией праздника становился визит в знаменитый ресторан «Эрмитаж» на Трубной площади, принадлежавший Люсьену Оливье. Хозяин, зная нравы гостей, заранее переводил заведение на «осадное положение»: дорогой фарфор и серебро заменялись простой посудой, со стен снимали зеркала, позолоченную мебель убирали, а полы застилали соломой и опилками.
В этой неформальной обстановке стирались все границы — между студентами и профессорами, между сословиями и возрастами. Празднество сопровождалось чередой обязательных тостов: сначала пили за университет, затем — за самого старшего и самого молодого его представителя, за выдающихся выпускников, таких как реформаторы Милютины, историк Грановский или правовед Чичерин. Атмосфера была настолько раскрепощенной, что, по рассказам, одного профессора как-то раз так активно «качали», что порвали его сюртук.
Помимо «Эрмитажа», популярностью пользовались и другие заведения — например, «Яр» и «Стрельна» на Петербургском шоссе, славившиеся своими цыганскими хорами. Самые неутомимые гуляки успевали объехать несколько мест за ночь, и к утру далеко не все сохраняли трезвость. Дух дня прекрасно передавала ходячая в студенческой среде песенка:
Кто в День святой Татьяны
Ходит не пьяный,
Тот человек дурной!
«В тот год выпили всё, кроме Москвы-реки, и то лишь потому, что она замёрзла», — так с присущим ему юмором описывал Татьянин день 1885 года Антон Чехов.
Антон Чехов также упоминал о практичном решении проблемы с доставкой подвыпивших студентов домой. Чтобы извозчик знал точный адрес, швейцары и половые в ресторанах записывали его мелом прямо на спинах потерявших связь с реальностью гуляк.
Стоит помнить, что это студенческое братство было в ту пору исключительно мужским — до революции в университеты Российской империи принимали лишь лиц мужского пола. Однако говорить о полном отсутствии возможностей для женского образования было бы неверно. В эпоху Великих реформ этот вопрос обсуждался так же горячо, как и отмена крепостного права. Результатом стало открытие в 1872 году Высших женских курсов профессора Герье, которые позже получили государственный статус. Несмотря на это, все ступени образования оставались гендерно разделенными.
И всё же одна женщина неизменно становилась частью всеобщего веселья. Это была легендарная Кабаниха, жившая на Козихе — в районе Козихинских переулков близ Тверского бульвара. С начала XIX века здесь селились студенты Московского университета, и район получил славу московского «Латинского квартала». Ему даже посвящали гимн, слова которого могли меняться, но суть всегда сводилась к тому, что здесь живёт и гуляет весёлый студенческий народ.
1. Есть в столице Москве
Один чудный квартал,
Он Козихой Большой
Прозывается.
1. От зари до зари,
Лишь зажгут фонари,
Вереницей студенты
Там шляются.
2. Через тумбу-тумбу раз,
Через тумбу-тумбу два,
Через тумбу-тумбу три
Спотыкаются.
4. Они пьют и поют,
Разговоры ведут
И еще кое-чем
Занимаются.
5. А Иоанн Богослов
С колокольни большой
На студентов глядит,
Ухмыляется…
Упоминание апостола Иоанна Богослова в студенческом фольклоре не было случайным. Рядом располагался старинный храм в его честь, который студенты почитали как свою вторую, неофициальную святыню после святой Татьяны. Кстати, эта церковь действует и по сей день.
А теперь — о загадочной Кабанихе. Настоящее имя этой женщины было Татьяна Карповна. Она работала прачкой в студенческом районе Козиха, бесконечно любила своих подопечных: стирала и чинила их одежду, а порой даже выступала в роли домашнего доктора. За свою доброту она пользовалась всеобщим обожанием и была желанной гостьей на всех пирушках, для которых сама закупала угощение (напитки, разумеется, обеспечивали студенты). В Татьянин день, совпадавший с её именинами, студенты устраивали в её честь настоящий праздник: звучали поздравительные речи и стихи, все угощались исполинским пирогом её приготовления, а кульминацией было катание Татьяны Карповны по Тверскому бульвару… на водовозной бочке, под аккомпанемент гитары и всеобщее веселье.
Прошли годы. Исчезли легендарные рестораны «Эрмитаж» и «Яр», Козиха перестала быть студенческим кварталом. Но Татьянин день жив, превратившись из московской традиции в общероссийский праздник. А на историческом углу Моховой и Большой Никитской вновь открыт и действует университетский храм святой Татьяны — главный символ этой неугасимой традиции.
А помните то особенное чувство в студенчестве? Когда январь казался бесконечным марафоном сессии, а впереди, как маяк, светилась дата — 25 января. Это был не просто праздник, это был первый день свободы! День, когда уже сданы последние зачёты, хлопушки отстреляли, а впереди — только снег, смех, тёплые компании и ощущение, что весь мир у твоих ног.
А как было у вас? Что вспоминается первым, когда думаете о той, студенческой Татьяне?