Теперь я знаю настоящую причину, по которой на сайтах объявлений сотни почти новых диванов. Не из-за пятен. Из-за отчаяния, в котором когда-то была и я. Моё терпение лопнуло. Но я нашла способ, который спас всё: и диван, и нервы, и отношения в семье. Способ до смешного простой.
Если бы кто-то три года назад сказал мне, что я буду ненавидеть собственный диван, я бы сочла это абсурдом. Мы с Игорем выбирали его вместе, долго и счастливо, как и всё в ту первую, медовую пору. Это был величественный угловой модульный диван в серо-бежевой обивке, мягкий, как облако, и бесконечно гостеприимный. "На нём хоть футбольную команду разместить можно" – шутил продавец. Мы смеялись, не подозревая, что его шутка окажется пророческой. Его гостеприимству скоро не стало предела.
Пророчество сбылось в лице семьи моего деверя, Сергея. Он, его жена Лика и их двое сорванцов – Саша (7 лет) и Миша (5) – жили в соседнем районе, в пятнадцати минутах езды. Расстояние, впрочем, никогда не было для них помехой. Сначала это были редкие визиты с пирогом – жесты, которые радовали. Потом – частые ужины, когда я ещё наивно верила, что могу сказать "нет". А затем жизнь вошла в фазу "стабильного гостевого периода": каждые выходные, с вечера пятницы до обеда воскресенья, наш дом превращался в филиал семейного общежития. На полке в ванной поселились их зубные щётки, в прихожей – их тапочки. Моя жизнь свелась к ожиданию их приезда. Мы перестали покупать продукты в расчёте только на себя.
Игорь, мой муж, сиял от счастья. Он обожал брата, души не чаял в племянниках. Его девизом стала фраза, от которой у меня через полгода начало дёргаться веко: "Да какие гости? Это же семья. Своих в расход не считают.".
Я же считала. Считала в уме, в сердцах, в выгоревших от усталости глазах. Каждый их приезд был для меня не отдыхом, а трёхсменной вахтой.
Смена первая, пятничная, поварская. Лика всегда привозила "кое-что к чаю" – обычно пачку печенья. Мой вклад начинался гораздо раньше: закупка мяса, сыра, овощей и сладостей на шесть ртов, в объёмах, втрое превышавших наши обычные траты. Каждая такая пятница больно била по нашему семейному бюджету. А вечером, пока мужчины с грохотом обсуждали что-то в гостиной, а дети носились по коридору, я в одиночестве выстаивала у плиты, превращая эти запасы в ужин на шестерых. Лика мастерски отыгрывала роль "помощницы". Её коронный номер: забег на кухню с лозунгом "Ой, дай я хоть огурцы порежу"... два-три хаотичных взмаха ножом над разделочной доской – и стремительное отступление на срочный "звонок" или под предлогом "утихомирить детей", отлично обходившихся и без её вмешательства.
Смена вторая, ночная, администратора отеля. После ужина наступал момент, которого я ждала со сжатым сердцем. Всё затихало, и тогда Сергей, потягиваясь, произносил сакральную фразу: "Ну что, пора на боковую? Где у вас наши спальные места?". Он спрашивал так, будто это был сюрприз, а не единственно возможный финал вечера.
Я шла в кладовку за двумя надувными матрасами, которые Игорь когда-то купил для мальчиков. "Пусть у племянников своё место будет." – говорил он, и в его глазах светилась братская любовь. Я брала матрасы и стопку чистого, нарядного белья – того самого, что я с такой любовью выбирала когда-то для дорогих гостей.
Дальше был отработанный алгоритм: расправить и застелить диван, раскатать матрасы, подключить насос. Шшш-шшш-шшш – звук, от которого немели зубы. Матрасы надувались, ползая по полу, как толстые гусеницы. Я застилала их, поправляла углы. Лика в это время томно говорила: "Ой, Анечка, не трудись ты так, мы как-нибудь...", но руки её при этом были заняты исключительно смартфоном. Она никогда не спрашивала, где что лежит или как что раскладывается. Для неё спальные места появлялись сами собой, как по волшебству.
Смена третья, субботняя: уборщица и аниматор. Утро. Кухня, заваленная вчерашней посудой. В гостиной – следы битвы: крошки, смятые одеяла, разбросанные игрушки. Мои субботы, когда-то пахнущие кофе и книгами, умерли. Они растворились в мытье полов, приготовлении завтраков, поисках носков Миши и бесконечных "тетях, дай" и "тетях, включи".
Я пыталась доносить до Игоря свою точку зрения. Сначала мягко, потом жёстче.
– Игорь, я не выдерживаю этого графика. Я устала.
– Дорогая, ну что ты, они же не каждый день.
– Они забирают мои выходные. Каждые.
– Ты преувеличиваешь. Просто расслабься, отдохни с нами.
Он искренне не понимал. В его картине мира всё было идеально: брат рядом, дом полон жизни, жена на кухне – воплощение семейного идиллии. Моё "отдых" и его "отдых" были разными вселенными.
Апогеем стал инцидент с акварелью. В одну из суббот Саша, вдохновленный мультфильмом, решил разукрасить обивку дивана "под галактику". Синяя и фиолетовая краска легли густыми, несмываемыми пятнами на светлую ткань. Лика схватилась за голову: "Сашенька, что ж ты наделал.". Сергей засуетился. Игорь, не отрываясь от телефона, бросил: "Ничего страшного, закроем пледом".
"Закроем пледом". Эти три слова стали последней каплей. Не для дивана – для меня. Я посмотрела на это сине-фиолетовое месиво и увидела в нём всё: своё скомканное время, немую усталость, игнорируемые просьбы. Этот диван, этот символ мнимого уюта, стал троном, на котором восседало моё бесправие.
Той же ночью, пока в гостиной храпели довольные постояльцы, я, не в силах уснуть, лихорадочно искала на сайты с частными объявлениями. За считанные минуты черновик объявления был готов: "Угловой диван, отдам почти даром, б/у, есть пятна". Я загружала фото. Крупным планом – галактика Саши. Палец завис над кнопкой "Опубликовать". Но что это даст? Скандал с мужем. А через месяц в гостиной будет стоять новый диван, купленный в кредит "для семьи", и история начнётся сначала. Потому что "гостям надо где-то спать.".
Нужно было не мебель менять. Нужно было менять правила игры.
Идея пришла внезапно, как щелчок в голове. Не взрывная, а холодная, расчётливая. Идея не скандала, а системы. Я отложила телефон. Взгляд упал на микроволновку, где пылилась новенькая тетрадь в клетку – купленная когда-то для рецептов и забытая.
На следующий день, после отъезда "семьи", я не стала мыть посуду. Я села за стол, взяла ручку и вывела на обложке твёрдым почерком: "ГОСТЕВОЙ ЖУРНАЛ".
Внутри я расчертила чистый разворот. Получилось просто и понятно:
КОГДА ПРИЕХАЛИ / КОГДА УЕХАЛИ (чтобы все видели, что "заскочили на чай" – это 18 часов).
ЧТО ПРИВЕЗЛИ С СОБОЙ (в этой графе обычно было: "печенье, 1 пачка").
СКОЛЬКО ПОТРАТИЛИ МЫ (здесь я буду вписывать сумму за продукты).
КТО ЧТО ДЕЛАЛ (здесь нужно честно писать, кто готовил, убирал, развлекал детей).
Одного взгляда на эту страницу было достаточно, чтобы понять всё.
Я заполнила первую страницу по последнему визиту. Цифры были красноречивы: 18 часов. Затраты: 2100 руб. Обслуживающий персонал: Анна (галочки во всех графах). Культурные заметки: пятна акварели на диване (худ. Саша). Оценка: 2/10.
Когда журнал был готов, я позвала Игоря. Не скандалить, а поставить точку.
– Дорогой, – сказала я спокойно, кладя тетрадь между нами на кухонный стол. – Я нашла решение, которое устроит всех.
Он с недоумением посмотрел на графики.
– Это что ещё за ерунда?
– Это не ерунда. Это прозрачность. Ты хочешь, чтобы у нас гостила семья твоего брата – прекрасно. Но давай делать это по-взрослому, на равных. Вот схема распределения обязанностей. Следующий визит – пятница через две недели. Колонка "Приготовление пищи" – твоя и Сергея. "Досуг детей" – Лики и моя, пополам. Закупки – общие, по списку, скидываемся поровну.
– Ты с ума сошла. Они обидятся.
– Или мы начинаем уважать труд и время друг друга, или... – я кивнула в сторону телефона, где всё ещё был открыт черновик объявления, – ...я нахожу дивану нового хозяина. И знаешь, я уже не уверена, что речь только о диване.
Он молчал долго, просматривая заполненный лист. Впервые он увидел не мою "усталость", от которой можно отмахнуться, а оцифрованную реальность. Картину, где его жена была единственным работником мини-отеля.
Настала пятница визита. Гости, как обычно, ввалились шумной гурьбой. Когда первый порыв объятий стих, я, улыбаясь, положила на журнальный столик "Гостевой журнал", открытый на чистой странице, рядом с ручкой.
– Ребята, у нас нововведение. Для полного взаимопонимания, – объявила я жизнерадостно.
Лика заглянула, прочла заголовок и графу "Распределение обязанностей". Её улыбка немного застыла.
– О, как серьёзно…
– Зато честно. – подхватил Игорь, и в его голосе я впервые услышала не растерянность, а решимость. – Серег, по плану мы с тобой сегодня – шеф-повара. Идём на кухню, у меня уже маринуется курица. Лика, с Аней – развлекают детей. В восемь – настолки для взрослых. Все согласны? Данные внесём?
Эффект был сродни магическому. Сергей, слегка ошарашенный, поплёлся за братом на кухню. Лика, вместо того чтобы устроиться с телефоном на диване, нехотя, но встала и начала собирать конструктор с мальчишками.
Это был не идеальный, но переломный вечер. Мужчины готовили и ужин получился вкусной. Лика вздыхала, но играла с детьми. А я... я впервые за много месяцев села в восемь вечера с бокалом вина, а не с губкой для мытья посуды.
Когда ближе к одиннадцати Лика начала традиционное: "Ой, как поздно, дети заснут в дороге...", я мягко перебила, ткнув ручкой в журнал:
– Колонка "КОГДА ПРИЕХАЛИ / КОГДА УЕХАЛИ". Оптимальное время для отъезда с учётом детского сна – 22:30. Такси с детскими креслами я уже заказала, приедет через десять минут. По расчётам, поездка обойдётся в 450 рублей, делим на две семьи – с вас 225. Заносим в "Затраты"?
В тишине, которая воцарилась после этих слов, был слышен лёгкий шелест крыльев – улетала в небытие старая, несправедливая система.
Они уехали. В ту же ночь. Без ночёвки.
"Гостевой журнал" продержался ещё три визита. На втором приезде Лика сама предложила: "А давайте мы в следующий раз к себе позовём?". На третьем – мы обсудили график визитов на два месяца вперёд, и в нём появились желанные для меня строчки: "Встреча в пиццерии", "Выезд на пикник", "Кинотеатр".
А потом необходимость в тетради отпала. Правила усвоились. Диван остался на месте, его космические пятна мы, в конце концов, очистили с помощью выездной химчистки. Но теперь он снова был просто диваном. Местом, где можно вечером растянуться с книгой.
Иногда по пятницам Игорь, устраиваясь на нём, с иронией спрашивает:
– Ничего, что я тут сижу? Нужно в журнале отметить? Мне баллов хватит на ужин?
Я бросаю в него подушку и смеюсь. Смеюсь легко, потому что это – наш общий смех. Потому что "гости" и "семья" наконец-то перестали быть синонимами выгорания. Потому что простая школьная тетрадь оказалась сильнее любых слёз и скандалов. Она не разрушила отношения – она расставила в них здоровые, прочные границы.
А вы как думаете: в такой ситуации лучше действовать по-мягкому (как я с тетрадкой) или по-жёсткому (выкинуть диван и устроить скандал)? Напишите в комментариях, какой метод выбрали бы вы.