Эта история не начинается с ножа и крови. Она начинается с тихих горных троп, с разговоров о вечном, с поисков истины в далеких звездах. Сергей Усольцев за несколько дней до трагедии казался своим друзьям и знакомым человеком ищущим, глубоким, немного «не от мира сего».
Но в какой-то момент поиски обернулись тупиком, вера – манией, а внутренний мир стал настолько реальным для него, что стер границы с миром, где живут его жена и дочь. И то, что последовало, не криминальная хроника в чистом виде.
Это история распада сознания, за которой последовала физическая гибель.
«Он был другим»
Когда пропал Сергей Усольцев со своей семьей, многие еще надеялись на счастливый исход. Мужчина, его жена и 10-летняя дочь отправились в горы Алтая, в районе перевала Актру – место силы, красоты и смертельной опасности.
И лишь спустя время, из страшных признаний друга Усольцева общество узнало шокирующую правду: мужчина мог убить своих близких. Не в горах, а еще дома, в Перми, перед самым походом.
Что двигало им? Чтобы попытаться понять это, нужно посмотреть на Усольцева глазами тех, кто его знал. Его друг (пожелавший остаться анонимным в СМИ) рисует образ человека, постепенно уходившего от реальности.
Он был не просто туристом. Он был пастором общины «неопятидесятников». Это движение, где на первый план выходят личные откровения, экстатический опыт, прямые «откровения от Бога». Для таких людей вера – не ритуал, а живой, иногда бурный диалог с высшими силами. И именно здесь, вероятно, и зародилась первая трещина.
Дорога к краю
Друг Усольцева рассказывал, что тот «интересовался контактами с инопланетными цивилизациями». Это не было детским увлечением НЛО. В его религиозно-мистической картине мира инопланетяне могли быть такими же «высшими сущностями», ангелами или демонами, частью глобального замысла. Смешение эзотерики, уфологии и радикальной религиозности – гремучая смесь для неподготовленного ума.
Но главной навязчивой идеей, напрямую приведшей к трагедии, стала другая. Усольцев, по словам друга, убедил себя, что «те, кто погибает в горах, будут жить вечно».
Это не метафора о светлой памяти. Для него это стало буквальной, непреложной истиной. Горы в его восприятии превратились в сакральный портал, место перехода в иную, лучшую форму существования. Это был извращенный культ гибели, приправленный мистическим туризмом.
Представьте себе внутренний монолог, который мог в нем звучать:
«Здесь, в этой серой жизни, нас подстерегают болезни, страдания, разочарования. Но там, в горных высях, в момент перехода, душа освобождается и обретает бессмертие. Я должен спасти свою семью. Спасти от этой жизни. Даровать им вечность».
В этой бредовой конструкции убийство из зла трансформировалось в его сознании в акт высшего милосердия и спасения.
Пастор с ножом
Он не был маргиналом. Он был мужем, отцом, духовным наставником для небольшой группы людей. Именно это делает историю такой пугающей. Безумие не всегда приходит в лохмотьях и с криком. Оно может тихо поселиться в усталом, ищущем уме, одеться в одежды духовного лидера и годами вести внутреннюю работу по замене реальности на кошмарную фантазию.
Накануне похода, в своей квартире в Перми, эта фантазия потребовала кровавой жертвы. И он ее принес.
Что именно происходило в те минуты, знает только он. Но после того, как он совершил самое страшное, что может совершить мужчина и отец, его бредовая логика потребовала завершить ритуал. Тела, по словам друга Усольцева, он взял с собой в горы, чтобы совершить «посвящение», «передать» их своей сакральной стихии. Он верил, что теперь они – вечны.
В горах, оставшись один со своим безумием и страшной ношей, он, видимо, окончательно потерял связь с реальностью. Он заблудился, бросил машину, стал скитаться.
Нулевой результат
Уже через несколько дней после исчезновения семьи Усольцевых в Красноярский край стянулись сотни спасателей и волонтеров «Лизы Алерт». Это стала одна из крупнейших поисковых операций в истории движения.
Волонтеры пешком преодолели более 4600 километров тайги, гор и снега – расстояние от Москвы до Иркутска. Использовали квадрокоптеры, прочесывали пещеры-колодцы.
Но результат был абсолютно нулевым. Ни следов, ни обрывков одежды, ни личных вещей. Не нашли даже тело собаки – корги по кличке Лада, которая была с семьей. Для опытных поисковиков такое полное отсутствие зацепок – явление аномальное, выходящее за рамки обычного несчастного случая. Это тишина, которая начала рождать самые страшные догадки.
«Будут жить вечно»
Именно тогда публично заговорил человек, чьи слова стали ключом к пониманию возможной трагедии. Валентин Дегтярев, врач из Нижнего Тагила и бывший друг Сергея Усольцева, дал откровенное интервью.
Он рассказал, что их дружба, основанная на общем интересе к тайнам вроде Тунгусского метеорита, прервалась после того, как Сергей пригласил его на собрание своей религиозной общины. Дегтярев, шокированный происходящим («люди кричали, визжали, вели себя как на рок-концерте»), разорвал контакт.
Но в его памяти навсегда засела одна фраза Усольцева, сказанная задолго до трагедии: «Погибшие в горах будут жить вечно». После исчезновения семьи эта мысль обрела зловещий смысл.
Дегтярев высказал уверенность: Сергей Усольцев убил свою жену и дочь. По его мнению, мужчина, погруженный в мистический религиозный экстаз, мог воспринять убийство как «освобождение» близких, отправку их в «вечную жизнь».
«Я уверен, что не было никакого побега, не было никакой третьей силы», – заявил он.
Семейная мистика
Параллельно всплывали новые детали о духовных практиках в семье. Ирина Усольцева, психолог и коуч, увлекалась не только неопятидесятничеством, но и тантрой, медитациями, языческими ритуалами.
В своих соцсетях перед поездкой она писала, что отказывается от организованной тантры и едет на «собственную, семейную, земную», при этом подчеркивала: «Ариша (пятилетняя дочь) готова».
Этот пост вызвал шок у многих: готовность к чему? К участию в эзотерических практиках в столь юном возрасте? Знакомые Сергея отмечали, что он обожал дочь, и, возможно, в глубине души был против ее вовлечения в ритуалы. Это могло стать последней каплей в его и без того расшатанном сознании.
Свидетель из тайги
В разгар поисков появилось еще одно жуткое свидетельство. Одна из местных жительниц, находившаяся на горе 28 сентября, рассказала следователям, что около 17:00 услышала в лесу пронзительный детский крик.
После этого поиски были переориентированы. Если раньше искали живых, заблудившихся людей, то теперь следователи вместе с альпинистами начали целенаправленно обследовать многочисленные в той местности пещеры-колодцы – узкие глубокие отверстия в скалах, куда, как отмечали в СМИ, «очень удобно скинуть тела».
На момент написания статьи в обследованных полостях ничего не нашли, но работа была отложена до весеннего снеготаяния.
Официальные версии
Пока одни строили мрачные гипотезы, другие отказывались в них верить. Сын Ирины от первого брака, Даниил Баталов, убежден, что семья жива. Он исключает версию о несчастном случае, ссылаясь на невероятный туристический опыт отчима, и предполагает побег из-за возможных внешних угроз. Он отмечает, что паспортов семьи дома не нашли.
Следствие, в свою очередь, изначально рассматривало версию убийства (было возбуждено уголовное дело), но по итогам масштабных поисков и работы оперативников основной версией остается несчастный случай – вероятно, вызванный резким ухудшением погоды, которое застало семью в горах. Теорию о запланированном побеге в СК не поддерживают.
Ожидание весны
Так что же случилось с семьей Усольцевых? Сегодня, спустя месяцы после их исчезновения, ответа по-прежнему нет. Есть только полярные точки зрения: леденящая душу версия фамилицида (убийства семьи), выдвинутая другом, и официальная версия о трагической случайности.
Тайга, Кутурчинское Белогорье, хранит свою тайну. Как когда-то хранило тайну перевала Дятлова, с которым теперь проводят параллели. Местные жители и поисковики сходятся в одном: окончательную точку, скорее всего, поставит только весна, когда сойдет снег и обнажит землю. Возможно, тогда она отдаст то, что забрала в конце сентября.