На этой неделе в Высоком суде Лондона состоялось долгожданное шоу. Главный герой - принц Гарри, человек, который превратил свою жизнь в бесконечный сериал о борьбе с обстоятельствами. На этот раз он пришел не просто так, а за расплатой. Вместе с Элтоном Джоном, Элизабет Хёрли и остальной «компанией по несчастью», Гарри обвиняет издателя Daily Mail (группу ANL) в том, что те с 1991 по 2011 год беспардонно лезли в их личную жизнь, взламывали телефоны и вообще вели себя как злодеи из комиксов. Издатель, естественно, всё отрицает и говорит, что информация бралась из открытых источников или от разговорчивых друзей.
Смена графика и теория заговора
Веселье началось еще до того, как Гарри открыл рот. Адвокаты газетчиков оказались подозрительно краткими и закончили свою вступительную речь за два часа вместо полутора дней. Из-за этого Гарри пришлось выйти к барьеру на сутки раньше - 21 января вместо 22-го. Сторона принца тут же усмотрела в этом «грязные манипуляции», мол, бедному Гарри не дали лишний день, чтобы морально подготовиться к вопросам. Как так можно вообще. Но принц не растерялся и заявил: «Я готов».
Перед началом допроса произошел забавный затык. Адвокат Дэвид Шерборн спросил, как господина официально величать. Гарри ответил: «Как в прошлый раз». Правда, как именно это было в прошлый раз, он вспомнить не смог. Окружающие проявили милосердие и сошлись на «принце Гарри».
Травмы прошлого и девиз, который не сработал
В среду Гарри провёл примерно два с половиной часа в качестве свидетеля. Большую часть этого времени он, судя по всему, вёл себя как человек, которого слегка утомляет весь этот процесс. Отвечал на вопросы адвоката Associated Newspapers Limited (ANL), издателя Daily Mail, с видом джентльмена, вынужденного обсуждать дурной запах из мусорного бака. Но всё изменилось в тот момент, когда слово взял его собственный барристер, Дэвид Шерборн, и задал тот самый, душераздирающий вопрос:
«Как эти разбирательства заставили вас чувствовать себя?»
Это же пресловутое «Are you okay?», которого так жаждала его жена когда-то? Вот тут-то и начался концерт. Голос Гарри, по сообщениям прессы, «задрожал».
Он заявил, что проходить через это - «фундаментально неверно» и «ужасный опыт». А кульминацией, обращённой прямо к судье, стала отточенная фраза:
«Они продолжают преследовать меня, они превратили жизнь моей жены в абсолютную пытку, милорд»
Выйдя из зала, он завершил перформанс фирменным штрихом - «шмыгнул носом», давая фотографам идеальный кадр страдающего аристократа. Без этого шмыга картина была бы неполной. Это как роспись художника в углу картины. Подпись: «Здесь страдал Гарри».
Давайте назовём вещи своими именами. Это был не ответ на юридический вопрос. Это был заранее отрепетированный эмоциональный джокер, разыгранный в самый подходящий момент. В театре это называют кульминацией. В суде над бульварной прессой - блестящей тактикой по смене нарратива с сухого «незаконный сбор информации» на сочное «они мучают мою жену». Юридическая сила аргумента может быть под вопросом, но медийная - вне конкуренции. Заголовки «Гарри едва сдерживал слёзы в суде» уже писались сами собой в головах репортёров. И он, опытный игрок на этом поле, знал это лучше кого бы то ни было.
«Я не мистер Озорник!»
Гарри чуть не приперли к стенке, когда адвокат таблоида заявил,что сам принц не гнушался тем, чтобы связаться с прессой и выдать ей кое-какие секреты. Зачем - вопрос второй. Сначала нужно было установить - откуда вообще пресса черпает информацию. Доказать прослушку и другие незаконные методы у истцов не получается не очень. Все только из области "они больше ниоткуда не могли это узнать".
Адвокат ответчика заявил, что в одной из сетей у Гарри был довольно интересный псевдоним - «Mr Mischief» (Мистер Проказник или Озорник). И он использовал этот аккаунт, чтобы связаться с журналистом Mail On Sunday. Потом последовал вопрос - встречался ли принц со светским обозревателем Шарлоттой Гриффитс?
Принц уверял, что они встречались в 2011 году в Лондоне в выходные. И он понятия не имел, что она журналист. Адвокат же уверял, что знакомство случилось на Ибице.
«Я не думаю, что это может быть правдой. Я не помню, чтобы когда-либо был на Ибице, кроме как со своей нынешней женой (герцогиней Сассекской)», - снова что-то успешно подзабыл Гарри.
Когда ему в лоб сказали, что Мистер Озорник - это он и он сам дал в переписке телефон журналистке, Гарри снова «ушел в домик». Он точно знает, что «Я не мистер Озорник!», а вот про обмен сообщениями «понятия не имеет» было ли такое. Как удобно - «здесь играем, здесь не играем, здесь рыбу заворачивали». В сети пришли к выводу, что прикормленные журналисты у Гарри есть, но они выдают в эфир лишь то, о чем есть договоренность.
Челси, Крессида и круговая порука
Принц подробно прошелся по своим бывшим. Оказывается, статья 2005 года о нем и Челси Дэви была настолько детальной, что он почувствовал себя объектом «одержимой слежки». С Крессидой Бонас та же история: статья 2013 года о «грустном одиноком Новом годе» вызвала у него оторопь. Гарри искренне недоумевает, откуда пресса узнала, что Крессида была на острове Ричарда Брэнсона, если дворец личные дела не обсуждает. Вывод у него один - за девушками следили, их телефоны слушали, а жизнь превращали в кошмар.
Сами девушки, правда, уже давно отпустили и забыли - и те времена, и самого принца, от которого бежали, сломя голову. А он все ходит и полощет их имена в суде. Интересно, почему ни одна не пришла, чтобы поддержать обвинения? Может у них просто все в порядке в жизни - и с отношениями, и с деньгами, и с приватностью?
Коалиция обиженных олигархов
Чтобы не выглядеть одиноким плаксой, Гарри присоединился к групповому иску. Это такой звездный пул страдальцев, куда входят сэр Элтон Джон, его партнер Дэвид Фёрниш, правозащитница баронесса Доун Лоуренс, политик сэр Саймон Хьюз и актрисы Сейди Фрост и Лиз Хёрли. Вместе они обвиняют ANL в «незаконном сборе информации», включая прослушку телефонов и «блэггинг» - выманивание приватных данных обманным путём.
Картина получается живописная. С одной стороны - группа людей, чьё состояние и слава позволяют им купить приватность на приватном острове с приватным океаном. С другой - медиа-гигант, который зарабатывает на том, что эту приватность у них отбирает. ANL, разумеется, всё отрицает, называя обвинения «беспочвенными» и запоздалыми. Их адвокаты, не обременённые сантиментами, намекают, что информация могла поступать из «дырявых негерметичных» социальных кругов самих знаменитостей. Но принц Гарри был возмущен и оскорблен, заявив - его друзья непоколебимы, немы, как рыбы и уж абсолютно точно герметичны в этом смысле. А если кого и заподозрят, то сразу с пляжа вон. А у них вообще есть друзья то?
Получается идеальный цирк: невероятно богатые и знаменитые люди судятся с невероятно богатыми и влиятельными издателями за право на тишину, которую они сами же постоянно нарушают своими бесконечными публичными заявлениями, книгами и сериалами. Зрителям остаётся лишь гадать, кто из этих сильных мира сего страдает искренне, а кто просто очищает совесть и репутацию дорогостоящим судебным процессом.
Король и плакса: семейный подряд по разделению труда
Пока Гарри разбирал по косточкам свои детские травмы и рыдал о пытках для Меган, в паре кварталов от Высокого суда, в Ланкастер-Хаусе, проходила вполне себе рутинная государственная активность. Его отец, король Карл III, принимал президента Индонезии и обсуждал проблемы сохранения тропических лесов. Встретиться с сыном? Не планировалось. Официальная отмазка - монарх должен оставаться в стороне от любых текущих судебных процессов.
Это классическая виндзорская дипломатия. Папа занимается спасением планеты - делом благородным, нейтральным и фото-генеративным. Сын занимается спасением своего имиджа через публичное саморазоблачение - делом грязным, эмоциональным и крайне конфликтным. Они существуют в параллельных реальностях, которые никогда не должны пересекаться.
Что дальше
Гарри свою часть программы выполнил. Суд будет длиться еще девять недель (ориентировочно до марта), но принц уже пакует чемоданы. В пятницу, 23 января, он улетает обратно в солнечную Калифорнию. Перед этим у него запланированы дела по фонду Invictus в Бирмингеме.
Так что в итоге? Гарри доказал! Он доказал, что его самый устойчивый бренд - это не титул, не благотворительность, а боль. Упакованная, расписанная по сезонам, проданная Netflix, озвученная в подкастах и теперь предъявленная в суде как доказательство. Он судится не просто за вторжение в приватность. Он судится за эксклюзивное право монетизировать своё собственное несчастье, которое лелеет и пестует. И каждый его срыв голоса, каждая дрожащая губа, каждый театральный шмыг носом - это не признак слабости. Это демонстрация основного актива. Это он показывает товар лицом. И пока есть спрос на этот товар, поставки не прекратятся. Ждём следующий сезон. Возможно, следующий суд.
Спасибо, что нашли время и прочитали. Буду благодарна за общение, лайки и подписку.