Эта история — не вымысел. Она о любви, которая не искала взаимности, но стала смыслом жизни.
Письмо
Анна вскрыла конверт дрожащими пальцами. Третье анонимное письмо за неделю — снова ни подписи, ни обратного адреса. Только тонкий аромат незнакомых духов и ровный, аккуратный почерк.
"Анна, я знаю, что Вы замужем и счастливы. Но молчать больше не могу: я люблю Вас. Люблю так, что каждое утро просыпаюсь с мыслью о Вас и засыпаю, представляя Ваш взгляд. Простите за дерзость — я не жду ответа. Просто позвольте мне любить Вас издалека".
Она вздохнула, сложила листок и спрятала в шкатулку с письмами. Муж давно привык к её задумчивости, а она привыкла к этим посланиям — странным, трепетным, будто шепот из другого мира.
Встреча у фонтана
Сергей наблюдал за ней из‑за газетного киоска. Она шла, не замечая его, — лёгкая, воздушная, в бежевом пальто, с каштановой прядью, выбившейся из‑под берета. Он знал её привычки: каждое утро — кофейня на углу, по вторникам — цветочный магазин, по пятницам — библиотека.
— Опять пялитесь? — хмыкнул сторож парка, проходя мимо.
Сергей вздрогнул:
— Я… просто жду.
— Ждать можно и не так заметно, — усмехнулся сторож. — А то с вас уже дети смеются.
Он покраснел и отвернулся. Но не ушёл.
Браслет
Через месяц в почтовом ящике Анны лежал бархатный футляр. Внутри — тонкий золотой браслет с крошечными сапфирами, точно такими же, как в её старых серёжках. К нему прилагалась карточка:
"Вы носите эти камни так, будто они созданы для Вас. Пусть теперь они будут с Вами всегда".
Анна прижала браслет к груди. Впервые ей захотелось ответить. Найти этого человека. Сказать: "Я чувствую Ваше присутствие. Кто Вы?"
Но как?
Разговор с мужем
— Дорогая, ты опять рассеянная, — заметил муж, листая газету. — Что‑то случилось?
— Нет, просто… — Анна поколебалась. — Мне пишут письма. Анонимные.
Муж поднял брови:
— Любовные?
Она кивнула.
— И что ты думаешь?
— Я не знаю… — Она сжала браслет в кармане. — В них нет наглости. Только боль.
Муж помолчал, потом сказал тихо:
— Если это настоящая любовь, она не станет прятаться.
Анна не ответила. Трудно было принять, что даже муж подталкивает её к знакомству. Впрочем, в этом браке и не было страсти. Так… скорее дружеские отношения. Причём, с самого начала.
Последняя записка
Сергей сидел в своей комнате, освещённой одной свечой. На столе — стопка писем, которые он никогда не отправит. В руке — флакон с опиумом.
"Анна, если Вы когда‑нибудь прочтёте эти строки, знайте: я ушёл счастливым. Потому что любил Вас. Потому что видел Вас. Потому что Вы существовали в моей жизни. Простите меня за всё".
Он опустил голову на руки. За окном падал снег.
Прозрение
Анна узнала о его смерти случайно — из заметки в газете. "Мелкий чиновник покончил с собой. В комнате найдены письма…". Писаки решили даже процитировать что-то из написанного. По слогу она узнала, кто был автором.
Анна бежала к злосчастному дому, не чувствуя холода. Дверь была открыта. На столе — шкатулка, полная её фотографий, и тот самый браслет, купленный в ломбарде на последние деньги.
— Сергей… — прошептала она.
В этот момент из открытого окна донеслись звуки радио:
"Мы бежим от себя каждый день, каждый час, каждый миг, душу пряча от всех, на засовы судьбу закрывая…", — пел мужской голос.
Анна опустилась на стул. Песня, которую она так любила. Песня, под которую он, быть может, писал ей письма.
Она поняла всё. Поняла, что настоящая любовь — не в клятвах и подарках, а в этой тихой, безнадёжной преданности. И эта любовь прошла мимо неё. Ничего уже нельзя исправить. Впервые за много лет Анна заплакала — горько, отчаянно, как плачут о потерянном навсегда.
***
На следующий день она надела браслет. Шла по городу, слушала ветер и думала:
"Если бы я могла вернуть время…"
Но время не вернуть.
Только память.
И песня, которая теперь всегда будет напоминать ей о любви, которую она не успела узнать.