22 января 1901 года, ровно 125 лет назад, в одной британской усадьбе - Осборн-хаус - тихо погасла свеча. Это ушла королева Виктория.
Не просто "ушла", а как будто захлопнули последнюю дверь в огромном, шумном, немного сумасшедшем доме, который назывался XIX век. Она правила 64 года - это так долго, что её образ, её привычки, её черное платье в трауре просто вросли в самоощущение целой страны, как привычный ландшафт.
При ней Британия была полна внутренних споров с самой собой. Страна гордилась фабриками и паровозами, но одновременно с ужасалась условиям жизни рабочих в этих самых фабричных городах. Проповедовала высокую мораль и семейные ценности, но где-то в углу прятала неприглядные стороны колониальных завоеваний.
И надо всем этим была она - Виктория. Не гениальный политик или философ. Символ, ориентир, "бабушка нации", вокруг которой вертелся весь этот громкий и противоречивый внутренний диалог страны. Впрочем, нужно брать шире - ее называли "Бабушкой Европы". 9 детей и 42 внука королевы Виктории породнились с королевскими домами Европы. Современные династии, в чьих представителях течёт кровь Виктории: Дания, Швеция, Норвегия, Испания, Великобритания.
Имя при крещении она получила имя Александрина - в честь одного из крёстных - русского императора Александра I. Полное имя королевы было - Александрина Виктория.
Её отец, Эдуард Август, герцог Кентский, не был королём. Виктория стала королевой из-за череды трагических смертей в королевской семье, причём все они произошли в 1817-1820 годах, когда она была ещё младенцем.
Её детство было унылым. После смерти отца Виктории его вдова, герцогиня Кентская, немка, плохо говорившая по-английски, оказалась одинокой и в долгах. Ее амбициозный советник Джон Конрой разработал план:
- Если Виктория станет королевой до 18 лет, её мать станет регентом.
- Чтобы управлять Викторией, надо было сделать ее слабой, зависимой и оторвать от родни
Девочку тотально контролировали, при этом изолировав от людей. И вот 20 июня 1837 г. 18-летняя Виктория, выросшая наедине с учебниками, стала королевой Британской империи.
Теперь уже Виктория училась править своим кораблем, причем прямо на ходу. Она могла настырно спорить с министрами, потом злиться на себя, потом мириться, но всегда оставалась собой - живой, эмоциональной и ужасно упрямой. «Система Кенсингтон», по которой ее воспитывали, направленная на ослабление воли принцессы, чтобы сделать Викторию полностью зависимой от наставников и тем самым обеспечить им в дальнейшем влияние и власть, так и не сумела ее задушить.
Две империи: холод войны и тепло родства
Пока Виктория формировала нравственный облик Британии, её империя находилась в сложных, часто враждебных отношениях с Российской. Эти отношения не были для неё абстрактной «большой игрой» - они были окрашены глубоко личными красками.
В 1854 году Британия вступила в Крымскую войну против России. Для Виктории это был конфликт не только политический, но и семейный. Её муж, принц Альберт, видел в Российской империи угрозу европейскому балансу. Сама же королева в письмах к государственным деятелям называла императора Николая Первого «заклятым врагом» и «деспотом».
Внук Виктории - кайзер Германии Вильгельм II - воевал с Россией, а её любимая внучка, Аликс (Алиса Гессенская), стала женой последнего русского царя - Николая II (поэтому Первую мировую войну иногда образно называют «войной кузенов» или «семейной ссорой» внуков королевы Виктории).
Виктория обожала свою внучку и с тревогой относилась к её переезду в далёкую и неспокойную Россию. После свадьбы их теплая переписка не прервалась. В письмах Виктория неизменно подписывалась «Ваша любящая бабушка» и давала Аликс, теперь императрице Александре Фёдоровне, житейские и материнские советы, переживая за её здоровье и сложное положение при русском дворе.
И у символа характер человека
Часто говорят о «викторианской морали» - чопорной и лицемерной. Но сама Виктория была куда сложнее. Упрямая, злопамятная, способная на глубокую любовь и такую же глубокую неприязнь. Она могла «заморозить» министра одним взглядом или поддержать другого — вовремя сказанной шуткой. Она терпеть не могла чопорного Гладстона, но обожала хитрого и обаятельного Дизраэли, который умел говорить с ней на языке лести и грандиозных планов. Её личные симпатии порой решали судьбу правительства.
Её брак с Альбертом был мощным тандемом. Он - мозг и двигатель реформ, она - интуиция и авторитет. Его смерть в 1861 году стала для неё настоящей катастрофой. Она на десятилетия надела чёрное и почти перестала появляться на публике, правя «из-под траурной вуали». Это стало для Британии временем странной полутени, когда монарх физически присутствовал, но казался призраком прошлого.
Что же она оставила после себя?
Сегодня имперское наследие королевы Виктории оценивается неоднозначно. Она не была архитектором колониальной политики, но всей душой приняла идею империи как цивилизаторской миссии, цена которой оплачивалась далеко не в Лондоне.
Её главной заслугой, возможно, стало то, что она очеловечила корону. Она превратила абстрактный институт монархии в фигуру, которую можно было уважать, критиковать, не любить, но с которой - благодаря её долголетию и личной вовлечённости - можно было вести диалог.
Без неё Британия, конечно, осталась бы Британией. Но, наверное, менее уверенной в своей безупречности и менее помешанной на идеалах семьи. Она научила свою страну прощаться с прошлым не революционным рывком, а медленно, завязывая старые нити в новые, крепкие узлы. И одним из таких узлов, связанных любовью и тревогой, навсегда соединились Лондон и Петербург.