Посвящаю его своему сыну Матвею.
Я сидел на диване и смотрел в пустоту. На душе было паршиво. В комнату вошла мама и спросила, буду ли я обедать. Этот вопрос разозлил меня до глубины души. «Опять одно и тоже, - подумал я, - как будто в мире нет более важных вопросов, чем хочу ли я обедать».
Мама неловко улыбнулась и присела рядом.
- Ты заболел? - чуть слышно спросила она, осторожно проведя рукой по моим волосам.
- Все хорошо, - буркнул я, отстраняясь от ее прикосновения.
Она уловила это движение и резко отдернула руку. Ее лицо исказила виноватая улыбка. Она показалось мне еще более жалкой, чем обычно. В ее неловких движениях всегда был оттенок чего-то виноватого. И от этого ее общество тяготило меня еще сильнее. Рядом с ней постоянно было чувство какого-то необъяснимого неудобства. Я попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то неестественно глупой. Я понимал, что нужно что-то сказать, но никак не мог подобрать слова.
- Это, мам, у меня все норм, - еле выдавил я из себя, пытаясь казаться дружелюбным.
- Ладно, родной, - прошептала мама, поднимаясь с дивана. - Если что, я на кухне.
Дойдя до двери, она повернулась и посмотрела на меня с какой-то надеждой. Но я не нашел в себе силы ответить на ее взгляд.
Когда мама закрыла за собой дверь, я схватил подушку и бросил ее в стену. Я и сам не понимал, почему так злюсь на нее. Я давно думал об этом, даже пытался сравнивать ее с мамами друзей. На их фоне она была какой-то серой мышкой, постоянно копошащейся в своей норке. Она редко куда-то ходила, много времени проводила на кухне, и постоянно мучала нас с папой своей заботой. Сколько я себя помню, она всегда была нам рада, никогда не кричала и не злилась, старалась приготовить наши любимые блюда и никогда ничего не хотела для себя кроме как быть рядом. Казалось, она не живет своей жизнью, а просто цепляется за наши. И я начал чувствовать, что ненавижу ее. Мне вдруг захотелось, чтобы с ней что-то случилось или она просто взяла и ушла. Я был уверен, что если ее не будет рядом, я смогу дышать свободно и не буду вечно думать о том, что мама хочет моего внимания. Мамы моих друзей были другими. Они много работали, хорошо выглядели и всегда были заняты. Мои друзья приходили домой, и никто не задавал им дурацких вопросов про обед, или мыли ли они руки.
Моя мама никогда не была против, чтобы я приводил домой друзей. Но я не любил их приводить, так как они все время сидели с моей мамой, а потом рассказывали мне, какая она у меня хорошая. К их приходу мама готовилась основательно. С ночи она ставила тесто, а потом рано утром пекла пироги, прибирала и без того чистую квартиру и обязательно покупала на кухню букет цветов. Мои друзья обычно долго-долго сидели за столом, до отказа набивая свои «маленькие прожорливые животики», как говорила мама. А она порхала вокруг них, и постоянно улыбалась. После обеда мы шли в мою комнату. Сытые и довольные друзья разваливались на диване, не желая играть в активные игры после такого царского обеда. Домой они уходили с пакетами пирогов и яблок. А мне оставалась лишь роль придворного слуги, который пытался обратить на себя внимание своих довольных хозяев. Поэтому я перестал водить друзей домой. Мама никогда не спрашивала почему, но я видел, что этот вопрос мучил ее. А мне так хотелось крикнуть ей, что она уже надоела всем своей заботой
Стук в дверь вывел меня из грустных раздумий.
- Ну, что опять!- закричал я.
- Я ухожу, родной, - сказала мама,- приду вечером.
- Мне все равно, - неожиданно закричал я.
Я сам не понял, как это получилось. Я подумал об этом, но вовсе не хотел говорить вслух.
Мама на цыпочках отошла от моей комнаты. Через несколько секунд я услышал, как закрылась входная дверь.
- Ура, свобода! - закричал я, и стал как сумасшедший бегать по квартире.
На кухонном столе стояла тарелка супа, бережно накрытая другой тарелкой и обернутая полотенцем. Я вдруг ударил по ним рукой, и тарелки полетели на пол. Взяв из шкафа пакет с печеньем, я вернулся в свою комнату и плюхнулся на диван перед телевизором. Через час мне стало скучно. В доме было непривычно тихо. Папа приходил с работы только поздно вечером. Я позвонил Пашке, потом Максу. Оба были заняты и не могли пойти погулять. «Чем же мне заняться?»- подумал я. Раньше я никогда не был дома один, и сейчас даже немного растерялся с непривычки. Обычно, если мне становилось скучно, я садился играть с мамой в настольные игры, или мама читала мне какую-нибудь книгу. А иногда мы просто болтали о том, что произошло днем. Мама мало что могла рассказать о себе, но всегда очень внимательно слушала. «Ладно, сам себе почитаю», - подумал я и подошел к стеллажу с книгами. Взяв с полки первое, что попалось мне в руки, я плюхнулся на диван. Но как же скучно было читать самому себе. Мама всегда читала мне с интонацией, и каждого героя старалась озвучивать разными голосами. А ее лицо иногда было таким смешным, что я не мог удержаться от смеха. Тогда я решил поиграть в настольные игры. Но одному это было ужасно скучно. «Пойду, лучше, погуляю»,- сказал я сам себе, направляясь в коридор.
Во дворе я встретил Леху. Мы звали его Леха-голеха, потому что он был вечно голодным и грязным.
Привет, - сказал Леха, протягивая мне руку, - у тебя есть что поесть дома?
- Есть, - лениво проговорил я, осторожно касаясь пальцами его грязной ладони.
- Будь другом, вынеси мне чего-нибудь, я такой голодный.
Я нехотя согласился. Леха поплелся за мной в подъезд.
Стой в коридоре, - сказал я ему строго, - мама сегодня помыла полы.
- Вот это чистота у тебя, - растягивая слова сказал Леха, оглядывая белый коридор.
- Да, мама очень любит убираться.
- Повезло, а моя мама совсем не любит, поэтому постоянно заставляет меня это делать. Ну а я че, мне не хочется. Я пол водой побрызгаю, будто помыл. И все. А чем это у тебя так вкусно пахнет? Пирогами?
Леха весь вытянулся в струнку, словно пытался достать носом до кухни.
- Да это мама опять напекла пирогов и сварила борщ.
- Борщ, - с блаженной улыбкой протянул Леха, причмокивая губами. - Пирогииии. Моя мама никогда не пекла мне пироги.
- Разве это главное? - спросил я, презрительно посмотрев на Леху.
- А что по-твоему главное? – недоуменно сказал Леха, косясь на кастрюлю с борщом.
- Главное - это свобода, понимаешь?
- Неа, - улыбнулся Леха, и показал рукой на кастрюлю. – Нальешь мне тарелку?
- Ты можешь думать о чем-то, кроме еды?! – закричал я.
- Не могу, когда я голодный. А я все время голодный.
- Снимай ботинки и иди мой руки.
- Ты правда покормишь меня борщом? – с блаженной улыбкой закричал Леха из ванной.
- Правда, только вымой руки хорошенько. Они у тебя как у кочегара.
- Ага, это я сегодня в песке копался, пытался замок построить.
Когда Леха зашел на кухню, он увидел на полу пролитый суп.
- Ой, а кто это у вас тут тарелками швыряется?- со смехом спросил он.
- Случайно уронил, - виновато проговорил я, вспомнив, как тарелка упала на пол.
- Ты что, такой суп, а ты роняешь. Эх, у меня бы ни капли зря не пропало.
- Я налил Лехе суп, а сам стал убирать с пола.
Леха чавкал как заправский свин. Казалось, что он сейчас проглотит суп вместе с ложкой.
- Как же вкусно, - пропел Леха, вытирая губы рукавом. – А можно мне еще пирожков?
- Бери, безразлично проговорил я, ставя на стол большую кастрюлю с пирогами.
- А можно я два возьму? – восторженно спросил Леха, с жадностью глядя на пироги.
- Да хоть все забирай, - сказал я, и пододвинул к нему кастрюлю.
- Ого, как это все?
Леха даже растерялся.
- Да забирай ты их уже! - закричал я и высыпал содержимое кастрюли в пакет.
- Хорошо-хорошо, только не злись, - растерянно промямлил Леха, вставая со стула. – Я пойду, пожалуй.
- Иди, ведь главное ты уже получил.
- Передай огромное спасибо твоей маме, она у тебя очень вкусно готовит.
И тут я просто взорвался и стал кричать так громко, что Леха пулей выскочил из квартиры. Оставшись один, я упал лицом на диван и заплакал. Сколько я плакал, не помню. Как-то незаметно я заснул.
Проснулся я от того, что заскрипела входная дверь.
- Мама! - крикнул я, выскочив в коридор.
В дверях стоял усталый отец.
- А где мама? – спросил я, оглядываясь по сторонам.
- Присядь, сынок, - снимая ботинки сказал отец.
Нехорошее предчувствие словно тисками сжало мое сердце.
- Где мама? – опять спросил я.
- Мама в больнице. – прошептал отец.
Я почувствовал в этом шепоте шум надвигающейся беды.
- Папа, мама заболела? – сказал я, придвинувшись ближе к отцу.
И тут я увидел, как по его небритой щеке потекла слеза. Я бросился к нему на шею и заплакал.
-Папа, родной, что случилось. Пожалуйста, не молчи.
Взяв меня за подбородок, отец посмотрел мне в глаза.
- Мама умирает. Она больше не придет домой.
Все поплыло перед глазами. Я чувствовал, как трясутся отцовские руки. Я судорожно пытался схватить пальцами пустоту. Голова закружилась, и я упал.
Отец подхватил меня на руки и положил на диван. Когда я пришел в себя, то тихонько прошептал:
- Я могу увидеть ее?
- Да, завтра вечером я заеду за тобой к бабушке, и мы поедем в больницу.
- К бабушке? – удивленно спросил я.
- Да, пока ты поживешь у бабушки.
- Но я не хочу жить у бабушки, я хочу жить дома с тобой и мамой!
- Это невозможно, забудь об этом.
- Но почему? Что случилось с мамой?
- Завтра она тебе сама все расскажет. А сейчас собери свои вещи и ложись спать.
Шатаясь , я медленно поплелся в свою комнату. Глаза застилали слезы, и я ничего не видел вокруг. И вдруг в голове словно колокол прозвучали мои утренние мысли: «Мне вдруг захотелось, чтобы с ней что-то случилось или она просто взяла и ушла».
В этот момент мне захотелось ударить себя. Я бездумно бросал вещи в рюкзак, мысленно повторяя снова и снова: «Это сон, это просто дурной сон».
В комнату зашел отец и выключил свет. Я быстро разделся и лег в кровать. Слезы текли на подушку. Мне так хотелось кричать, но я боялся, что вновь увижу заплаканное лицо отца. Не знаю, сколько времени прошло, но я заснул крепко-крепко. Во сне я увидел маму. Она стояла с букетом цветов и улыбалась мне.
На следующий вечер отец привез меня в больницу. Натягивая белый халат, я все время смотрел на дверь палаты. Вскоре я услышал, как медсестра крикнула, что мы можем войти. На цыпочках, словно вор, я осторожно открыл дверь. Мама лежала на кровати и ласково смотрела на меня. Я бросился к ней, но врач отстранила меня.
- Нельзя подходить близко. Она слишком слаба.
- Пустите его, - сказала мама, - теперь уже все равно.
- Я обнял маму крепко-крепко, словно боялся, что она улетит.
Она погладила меня по волосам своей маленькой ладонью.
- Оставьте нас одних, - попросила мама врача.
Все вышли из палаты, и отец тоже.
- Мама, что с тобой случилось? – спросил я, прижавшись к маме. Я впервые почувствовал, как тепло в ее объятиях.
- Я очень люблю тебя, больше всего на свете, - сказала мама и закрыла глаза.
Я почувствовал, как разжались ее руки. Я поднял голову и увидел, что мама лежит с закрытыми глазами. Я закричал так громко, как только мог. В палату вбежали санитары. Я вцепился в мамину руку и никак не хотел отпускать. Отец помог санитарам разжать мои пальцы. Они силой вытащили меня в коридор. Отец шел следом, стараясь успокоить меня. Дома он рассказал мне, что мама уже давно была больна. Еще до моего рождения врачи сказали ей, что у нее очень слабое здоровье, и что ей нельзя рожать. Но она очень хотела сына. Когда я родился, она была очень счастлива. Но ее здоровье стало быстро ухудшаться. Позже она узнала, что у нее рак, четвертая стадия. Врачи предлагали ей лечь в больницу, но мама даже слышать не хотела об этом. Она решила отказаться от лечения и посвятить остаток своих дней мне и папе.
- Это был сложный выбор, сынок, - прошептал отец. – Но мама ни минуты не колебалась. Хотя, мне кажется, она все решила еще до твоего рождения. А я понял это только сейчас.
Прошло уже десять лет, как умерла мама, а я помню тот день, как будто это было вчера. Я помню запах маминого борща и пирогов. Я все на свете отдал бы за то, чтобы почувствовать его снова.