* интервью для портала blabbermouth, 20 января 2026 *
Недавно Себастьян Бах объявил о североамериканском туре, в рамках которого бывший фронтмен SKID ROW будет гастролировать с февраля по апрель в сопровождении группы STITCHED UP HEART.
Тур под названием Вечеринка никогда не заканчивается, очень уместен, учитывая неиссякаемую энергию и энтузиазм 57-летнего Баха в отношении своего творчества и рок-музыки в целом. Эти гастроли также необходимы ему в условиях, когда живая музыка давно стала ценнее сочинения и записи новой, особенно для артистов поколения Баха. Несмотря на это, Бах продолжает продвигать свой студийный альбом Child Within The Man [2024], который, по общему мнению, является лучшим из четырех, выпущенных им под собственным именем.
Конечно, в огород Баха можно бросить много камней. Прошло уже почти 30 лет с тех пор, как он покинул SKID ROW, и около десяти лет с тех пор, как призывы к его возвращению достигли апогея. А сейчас поговорим о его недавней выставке во Флориде, упомянутом выше туре The Party Never Ends и неожиданном воссоединении TRIUMPH.
Как всегда, Бах много чего рассказал BLABBERMOUTH во время нашей беседы по Zoom.
В декабре прошлого года ты провел выставку в Флориде. Твой отец был художником. Это еще один способ продолжить его наследие? Что тебе дало это событие?
– Мне очень повезло, что я сотрудничаю с галереей Wentworth Galleries, представляющей Ронни Вуда [ROLLING STONES], Пола Стэнли [KISS], Джо Сатриани, Брайана Уита [TESLA] и Элвиса Костелло. У них имеется удивительная особенность: они позволяют такому парню, как я, продолжать свою карьеру. Мой отец был очень известным и успешным художником из Канады. Он умер в возрасте 57 лет. Слишком рано, и он оставил нам, детям, большую часть своего творчества. Он не успел закончить многие свои картины. Прямо за мной – обложка моего нового альбома Child Within The Man, и это я, когда мне было десять лет [указывает на обложку позади себя] Это картина, где я бегу по полю в Канаде [смеется]. А вот эта – его работа. Это я на сцене стадиона Giants Stadium в 1989, выступаю на разогреве у BON JOVI. Это был мой первый разворот в журнале Circus. Мой отец не мог поверить своим глазам. Раньше я коллекционировал журналы Circus и прочие рок-журналы. Мы читали их всей семьей, и внезапно я появился на обложке и развороте. Он не мог в это поверить. Он нарисовал гигантскую картину высотой 12 футов и повесил ее у меня на стене, не предупредив, пока я был в турне. Я спросил: «Папа, ты не мог нарисовать картину KISS высотой 12 футов?» [смеется]. В общем, он очень мной гордился.
– Мы планировали сделать этот альбом «именным», потому что думали, что это будет настоящее заявление – мой главный сольный альбом. Это как когда не можешь придумать название. Первая песня на альбоме называется Everybody Bleeds. В ней есть строчка, где я пою: «Ребенок внутри мужчины». Она не давала мне покоя. Эта картина – с машиной – хранилась в Нью-Джерси. Я не видел ее с конца семидесятых. Вот тогда это и произошло. Я был совсем маленьким ребенком. Я забыл про нее. Конечно, в Вегасе очень жарко. Я сказал себе: «Чувак, тебе не следует хранить картины твоего отца в Вегасе, потому что там невыносимая жара». И решил достать свои ценности из хранилища. В моем хранилище лежал большой рулон картин с надписью Sebastian: Subhuman Race 1994. Я развернул его, и там была оригинальная картина Subhuman Race. Под ней был портрет десятилетнего меня. Я подумал: «О боже». Потому что моя цель с Child Within The Man заключалась в том, чтобы создать пластинку, которая вполне могла бы выйти в семидесятых.
– Я коллекционирую в основном винил семидесятых. Это мое любимое звучание пластинок типа KISS, RUSH, AEROSMITH и ROSE TATTOO. Список можно продолжать бесконечно. Я просто обожаю звучание этих альбомов. Мне повезло, что у меня был продюсер Элвис Баскетт, который разделяет мои взгляды. Мы записывались на микшерном пульте Neve, который использовали QUEEN для своих альбомов. Мы двигались в правильном направлении. Затем Роберт Людвиг сделал мастеринг альбома. Он делал мастеринг Led Zeppelin II и Kiss Alive!, для STEELY DAN и THE EAGLES. Я добился нужного звучания, но потом увидел у себя на стене тот самый мой портрет из журнала Circus. И вот мы разворачиваем его, я смотрю вниз, и тут всплывает та самая строчка в песне, и я такой: «Child Within The Man». Я сказал: «Хорошо. Мы объединим эти изображения в цифровом виде». Это было невероятно.
– Как я уже говорил, у моего отца не было времени закончить ту картину, где я в машине. Цвета поблекли, и полотно пострадало от воды. Она была в плохом состоянии, но у моего друга, Майкла Годара, одного из крупнейших художников в мире, есть сканеры – в мире всего один или два таких, – способных сканировать картины размером в девять футов. У него огромная мастерская в Вегасе. Я спрашиваю: «Можешь приехать и отсканировать?» Он рассмеялся: «Нет, не могу». Мне пришлось арендовать грузовик, снять картины со стен и везти к нему. Он их отсканировал, затем объединил в цифровом формате и усилил цвета. Я не фанат групп, использующих записи на концертах и тому подобное, но технологии могут быть хороши, если их правильно применить. Для меня вернуть произведения искусства конца семидесятых, которые хранились на складе, а затем улучшить их в цифровом виде, сделать их яркими – цвета и все прочее – это потрясающе. Это буквально творение, сошедшее с небес. Что за чертовщина? Что это еще такое? Это работа не чьих-то современных рук.
Ты все больше увлекаешься созданием собственных работ? Я знаю, что ты подарил работу, названную в честь твоей новой песни Hard Darkness. Это талант, который ты унаследовал от отца?
– Я люблю создавать. Брать его незавершенные работы и добавлять к ним тексты, например, как в той, что ты упомянул: «На открытой дороге я нахожу свой дом». Мы весь год на гастролях, как и в прошлом году. Возможность сочетать тексты песен с изображениями меня очень вдохновляет. Я люблю создавать вещи. Люблю разрабатывать дизайн футболок. Люблю создавать фоны. Обложки альбомов. Меня это просто завораживает. 25 января у меня будет еще одна выставка в Hard Rock в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси. Кроме того, в выставке примет участие Брайан Уит из TESLA, мы будем выставляться одновременно. Накануне вечером мы будем играть вместе в Hard Rock в Атлантик-Сити. Люди смогут одновременно познакомиться и с нашим искусством, и с нашей музыкой.
Раз уж зашла речь о гастролях: твой сын, Пэрис, теперь играет на ударных в твоей группе. Макс Кавалера из SOULFLY приглашает своих детей играть с ним, и ему это очень нравится. Каково это – когда твой сын играет в твоей группе?
– Отличный вопрос. Больше всего мне запомнились слова из песни Джона Леннона: «Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь планы». Мне посчастливилось играть с одними из лучших рок-ударников, например, с Бобби Джарзомбеком. Лучше него не найти. А потом появился этот молодой наглец Джордж Стрэйт и переманил его к себе. Джордж Стрэйт! Вот это да! Это же не кавер-группа на выходные [смеется] Я люблю Бобби. Я всегда буду любить Бобби. Но, знаете, он техасец. Если ты живешь в Техасе и играешь на барабанах у Джорджа Стрэйта, это всё равно что быть в THE BEATLES [смеется]. Правда?
Это точно.
– Бобби все еще хочет играть со мной. Он говорит: «Возьми меня в Австралию». Я ответил: «Я уже купил билет своему отпрыску. Извини, Бобби». Мне нравится играть с Бобби. Когда-нибудь, может быть, я снова поиграю с ним. Но жизнь – это то, что происходит, пока ты строишь планы. Еще я скажу, что нельзя научить кого-то репетировать. Либо у тебя есть это качество, чтобы запереться в комнате и совершенствоваться в своем деле, либо нет. Как сказал Генри Роллинз: «Может быть, тебе и не нужно репетировать, а мне нужно» [смеется]
– Типа: «Мне не нужно репетировать». Да ну нафиг. Я пою каждый день. Когда у меня концерт, я пою. Я говорю: «Пока. Мне нужно в свою комнату». Обычно я трачу на это около полутора часов. Я пою, чтобы поддерживать свой голос, потому что я знаю, как это делать. Во время пандемии мы были заперты в нашем доме в Таузенд-Окс, Калифорния. Я построил сарай для барабанов, который, кажется, до сих пор можно увидеть на YouTube. Мне было очень скучно снимать видео и все такое. Барабаны – это громко. Мне все равно, насколько вам нравится рок. Слышать, как парень в твоем доме колотит по барабанам, неприятно. Я построил на своем участке сарай, где кто-нибудь мог играть на барабанах, когда захочет. Мой сын во время пандемии играл на барабанах весь день, каждый день. Я ему этого не говорил, и никто не говорил. Он делал это сам. Месяцы, месяцы и месяцы я сидел на крыльце и слушал, как он лупит по установке.
– Именно тогда Вольфганг Ван Хален выпустил свой альбом с песней Distance. «Независимо от расстояния, ты всегда будешь со мной», – сказал он своему отцу. Я слушал эту песню и думал: «Чувак. Если у Вольфганга все так хорошо, дай своему сыну шанс». Вот что я действительно сказал себе. Я не знал, сможет ли мой сын справиться с гастролями. Гастроли – это умственно и физически тяжелое испытание для любого человека. Я не знал, сломается ли он в дороге, но он не сломался. Я дал ему шанс. Он приехал, и он великолепен. Он больше всего на свете хочет играть рок-н-ролл. Он настоящий профессионал. Он никогда не опаздывает. Он никогда не лажает. Он делает свою работу. Он никогда не опаздывает на сбор в вестибюле в семь утра. У меня были музыканты, которые не могли этого сделать. У меня были музыканты, которые не могли сесть на самолет. У меня были настолько талантливые парни, но не могли вовремя сесть на самолет. Я говорил им: «Ты выбрал не ту профессию, чувак. Я не изобрел аэропорты. Если ты не можешь справиться с этим чертовым аэропортом, ты занимаешься не тем делом». Но некоторые не могут с этим справиться. К счастью, мой сын может.
Где ты проводишь границу между Себастьяном Бахом-отцом и Себастьяном Бахом-солистом для cвоего сына, особенно если он косячит?
– Знаете, что будет, если он накосячит во время шоу? Я заставлю его косить газон [смеется]. Так поступают отцы. Я шучу. Дело в том, что у нас одинаковая ДНК. У меня есть определенная манера ходить по сцене, и, честно говоря, если ударник позволяет мне быть самим собой, и я могу быть собой для зрителей, то он проделает отличную работу. Не знаю, есть ли у меня эта… как бы это сказать… «походка»? Если бы это был ударник типа Бобби Джарзомбека, он бы сказал: «Я просто смотрю на тебя и играю. Пэрис так и поступает.
– Я не пытаюсь задавать темп или типа того. Помню, на шоу Supergroup / Супергруппа Джейсон Бонэм сказал: «Я не привык, чтобы вокалист дирижировал мной». Я ответил: «Я не дирижирую тобой, потому что я так двигаю руками» [поднимает кулак в воздух]. Он думал, что я задаю ему темп. Я этого не делаю. Я смотрел видео Джеймса Брауна: он выходит на сцену и правит ею. Он не говорит людям, что делать, но он Джеймс Браун, и ему подыгрывают. Я не пытаюсь дирижировать Джейсоном Бонэмом. И это было давно.
– Но мой сын понимает, что есть атмосфера и энергия. Я привношу на сцену атмосферу, которую не вижу у многих других фронтменов. Это атмосфера веселья. И нужно отдать должное ранним VAN HALEN, Дэвиду Ли Роту – это прикольный аспект того, что я делаю, и я считаю, что в роке не хватает юмора, веселой стороны. Когда я выхожу на сцену и смотрю на толпу, все улыбаются, смеются и веселятся. Вот почему я там. И вот почему там толпа.
А что насчет сет-листа? У тебя вышел новый альбом, ты выпустил кучу синглов, еще Give 'Em Hell и Kicking And Screaming и песни SKID ROW.
– Мне очень повезло, что мои новые песни идеально сочетаются со старыми. Большинство групп скажут вам, что когда они исполняют новую песню, половина публики идет в бар за пивом или в туалет. Это клише. Я могу гарантировать, что когда исполняешь What Do I Got To Lose?, никто не идет в туалет или за пивом. Им она нравится так же сильно, как и другие песни. Я не рекламирую новый альбом. Я играю сет, и так уж получилось, что четыре или пять песен из нового альбома отлично подходят для живых выступлений, особенно What Do I Got To Lose? Всем она нравится.
– Ты упомянул Hard Darkness, так вот, я просто сказал группе: «Давайте разучим эту песню». Эта песня засела у меня в голове, и я думаю, что она будет очень тяжелой. Хочу проверить, прав я или нет. Запись песни – это не то же самое, что исполнение ее вживую. Некоторые песни получаются удачными, некоторые лучше звучат на альбоме, но мы попробуем Hard Darkness.
Что ты думаешь о возвращении своих соотечественников, группы TRIUMPH?
– Я не могу поверить, насколько рок-н-ролл способен жить своей собственной жизнью. Невероятно, насколько люди увлечены музыкой. Никто не мог предсказать, что TRIUMPH отправятся в тур по аренам. В Америке! Я читаю новости, и, кажется, они продают кучу билетов. Они добавляют концерты в Бостоне и переносят свою площадку в Чикаго на более высокий уровень. Это невероятно. Какое вдохновение! Я всегда был большим фанатом TRIUMPH, с самого детства.
– Я люблю эту группу, и мне посчастливилось принять участие в записи трибьют-альбома TRIUMPH [Magic Power: All-Star Tribute To Triumph, 2025]. Я постоянно слышу в интервью: «Никто не может петь материал Рика Эмметта». Ну да. Я начал запись с первой песни TRIUMPH из их дебютного альбома – 24 Hours A Day. Но должен сказать, что на альбоме получилось не так, как я планировал, потому что песня 24 Hours A Day, если вы ее послушаете, начинается с ангельского вступления, а затем переходит в жесткую секцию. Они хотели, чтобы я исполнил Rock & Roll Machine, которую я обожаю, но это была моя идея – начать с вступления к 24 Hours A Day и сразу перейти к Rock & Roll Machine как бы одной песней, но они сделали две разные песни. Не знаю, почему так получилось, но, может быть, это было связано с авторскими правами или типа того. Не знаю. Я люблю обе эти песни.
– И еще один факт: мы сделали этот трибьют-альбом, начался ажиотаж, а потом они сразу же объявляют о реюнион-туре. Это же потрясающе. Молодцы, TRIUMPH. Как канадец скажу: в сериале Парни из трейлер-парка есть угарная серия, где они выдвигают теорию, будто TRIUMPH – это на самом деле те же RUSH, которые просто решили оторваться на выходных. Типа: «Это RUSH, которые нажрались в хлам субботним вечером».
Если графики совпадут, ты бы вышел с TRIUMPH на сцену?
– Конечно. Я бы вышел. Я всегда был настоящим поклонником рока, и мне все равно, что модно или популярно в тот или иной день. Помню, как в начале девяностых Ди Снайдер [TWISTED SISTER] практически ушел из музыкального бизнеса. Он был очень подавлен и уныл. Можете почитать его книгу. У него на велосипеде было что-то вроде приспособления для доставки еды (как у курьеров DoorDash). Вот до какого уровня он опустился. Я люблю TWISTED SISTER. В журнале Hit Parader я постоянно рассказывал о том, как сильно люблю Ди Снайдера и TWISTED SISTER. Он связался со мной и сказал, что это для него очень много значит. Я помню, как видел его на вечеринке, устроенной менеджером Марком Пумой на Лонг-Айленде, и Ди был в полном восторге. Я подошел к нему и сказал: «К черту все это». В то время он был в WIDOWMAKER, и я сказал: «Дай мне кассету». Он дал мне кассету WIDOWMAKER, и я сам позвонил людям в Atlantic Records. Энди Сечеру из Hit Parader, другим людям из индустрии – я предлагал проект WIDOWMAKER разным компаниям, потому что я люблю Ди. Сейчас у Ди снова все невероятно хорошо.
– Группа KISS сделала для меня то же самое. KISS знают, как сильно я люблю KISS. Они поставили меня на разогрев в Вегасе прямо перед ними, что было очень здорово. Я пообщался с Джином [Симмонсом] перед концертом. Лучший пример этому – PANTERA. Мы – SKID ROW – взяли их с собой в их первый арена-тур по Америке в 1992. А потом, в 1997, я ушел из SKID ROW, пытаясь создать сольную группу [THE LAST HARD MEN], и играл в каком-то захудалом клубе в Питтсбурге [Graffiti]. Кто-то говорит: «Эй, чувак, тут Винни Пол пришел». Я такой: «Да ладно, не может быть». Мне говорят: «Серьезно, он здесь. И он готов оторваться». Тут заходит Винни: «Привет!» И вот он уже сидит, бухает и все такое. В конце шоу Винни выпрыгивает на сцену во время исполнения Cold Gin [KISS], хватает мой микрофон и говорит: «Эй, чуваки. Мы возьмем этого ублюдка с собой в тур по Америке». Я говорю: «Нет, не возьмете». Я думал, это пьяный бред. Винни такой Винни.
– Это был последний вечер нашего тура. После Питтсбурга мы сели в автобус – или, кажется, у нас был дом на колесах, – вернулись в Джерси, и как только я зашел домой, услышал, что сработал факс. Мой факс выдавал даты тура: «PANTERA и специальный гость Себастьян Бах». Я такой: «Да вы издеваетесь! Быть того не может». Им ведь вообще не обязательно было это делать». То есть взять только меня? На арены в 1997? Только меня? Даже не SKID ROW? Только меня? Затем мы провели трехнедельный тур по аренам. Лучше и быть не может. Как мы вообще пришли к этому?
Мы говорили о TRIUMPH, но, возможно, здесь прослеживается общая тема – «заплати другому».
– Речь идет о старшинстве. В этом дело. Речь идет об уважении к рокерам, которые были до тебя и сделали тебя тем, кто ты есть. TRIUMPH на сто процентов сделали меня тем, кто я есть, наряду с другими группами. Я запирался в своей комнате и пел Fight The Good Fight и Lay It On The Line. Их вокалист потрясающий. И Гил Мур тоже. Оба. Песни потрясающие. Я пожизненный фанат TRIUMPH.
У тебя планируется есть еще один студийный альбом? Ты бы сделали это снова?
– Сто процентов. Нужно помнить: мы записывали Child Within The Man во время пандемии. Я не знаю, что всем рассказать. Я не могу этого сделать, если буду выступать в 91 городе в год. В 2024 мы отыграли в 91 городе. Не 4, а 91. Так что люди должны понимать, что Child Within The Man был создан, когда у меня вообще не было концертов. Мы жили в доме Элвиса. Прямо там. Как минимум месяц. Может, и больше. Это потребовало много времени на самоанализ и размышления. [вздыхает].
– Рок-н-ролл всегда переосмысливается, и сейчас все дело в живом шоу. Я уверен, это потому, что мы, как люди, проводим все свое время, глядя в телефоны и экраны компьютеров. Живое выступление – это как первобытная потребность человека. Потребность всех нас собраться вместе, поднять кулаки в воздух и петь вместе с друзьями и семьей. Это первобытное чувство. Для меня компьютеры стали настолько неотъемлемой частью нашей жизни, что концерты теперь являются ее противоположностью. Я просто говорю вам: эта планета Земля призвала меня выступать. Именно этим я и занимаюсь. Я хочу записать еще один альбом. Это не то, к чему я отношусь легкомысленно. Для меня это очень важно, и я также очень хочу когда-нибудь записать рождественский альбом. Я всегда мечтал записать традиционный рождественский хоровой альбом, где я буду исполнять все гармонии. Это то, что я должен сделать когда-нибудь.
Читайте больше в HeavyOldSchool