Я люблю музыку. Прямо в детстве как начал ее любить, так и продолжаю это делать до сих пор и судя по тому, что мне уже скоро 70 вряд ли перестану. Я в молодости пел колыбельные соседу, а потом с большим удовольствием слушал пластинки с детскими песнями, которые исполнял детский хор им. В. Локтева которые покупали мои родители и крутил я их на радиоле Эстония. А с первого по шестой классы и сам производил полу—классическую музыку в составе ансамбля народных инструментов. Ну и пошло, и поехало— постепенно перешел на пластинки советских ансамблей и групп и потихоньку добрался до Битлз, на чем, собственно, и остановился поскольку слушаю эту группу до сих пор. Впрочем и другие группы я слушаю тоже. В общем, когда я попал в армию музыку любить не перестал, другое дело, что музыки вокруг меня стало гораздо меньше. Только по выходным в свободное время можно было послушать уличную трансляцию, которую крутил наш бессменный письмоносец—киномеханик и радиотелемастер Жорик. Благодаря тому, что наше начальство совершенно не знало, так сказать, «врага в лицо» из динамиков лились совершенно неуставные песни западных композиторов, например как—то вечером можно было прослушать весь диск группы Иглз «Отель Калифорния» с офигенной песней именем которой был назван этот диск. Я поглядел на нашего замполита —капитана по кличке «Шпала» который не обращал никакого внимания на музыку, которая лилась из динамиков в довольно гундосом качестве и ничего не стал говорить и даже здороваться— капитан был задумчив и ему было не до меня и не до этой неуставной музыки.
В нашей части был и свой ансамбль, где в свободное от работы время играли все рабочие столовой—посудомойщики, подсобщики и пр. представители изготовителей еды для солдат. Аппаратуру ремонтировал все тот же радиотелемастер Жорик а вот когда перегорало что—нибудь на 220 вольт уже звали меня, потому что я был дежурным электриком части при отсутствии курсантов. А я, конечно, не отказывался— поскольку (см. выше) и в общем шел и делал все необходимое. Ну и заодно слушал что они поют и играют и конечно был знаком со всеми музыкантами. Осенью, когда пришел очередной призыв, Жорик сообщил мне новость— с призывом из Киргизии пришел один выпускник музыкальной школы и с усмешкой предложил мне посмотреть на этого певца— он как раз поет в зале. Я быстренько метнулся в зал и сел в зрительном зале послушать. Пианино и певец находились за занавесом и я их не видел. Голос певца мне понравился— чисто русский язык без акцента, и я решил посмотреть на самого певца. Вскоре вышел и певец— тут я слегка задумался— это был невысокий молодой киргиз с довольно темным лицом и очень полный. Как мне сказали позднее ремень солдатский на нем застегивали два солдата. Я зашел опять к Жорику и поделился сомнениями насчет этого певца, но Жорик сказал, что уже пошли к командиру части насчет перевода этого солдата в нашу часть— на посудомойку, разумеется, т.к. должности «певец» в армии не существует по крайней мере в строительных частях. Ансамблю был нужен этот певец так как певец, который пел в ансамбле сейчас в мае уезжал домой в запас. Тут видимо нужно пояснение —я служил в учебном комбинате и командир нашей части— подполковник Павлов мог с легкостью добиться перевода нужного ему солдата в нашу часть. Но в этот раз произошла какая—то нестыковка и наши артисты слишком поздно узнали про этот талант и для переговоров времени просто не осталось и этот киргиз через два дня уехал на площадку, но наш командир части твердо пообещал перевести его к нам чуть попозже.
У нашего командира части было несколько неприятных привычек— занудство и еще кое—что, но вот если он что—то обещал то он это выполнял точно и без разных манёвров, так и здесь— меньше, чем через месяц проходя по столовой мимо посудомойки, сквозь звон посуды и льющейся воды я услышал знакомый голос исполнявший какую—то классическую арию из какого—то не менее классического произведения. Не удержавшись, я заглянул в посудомойку и сквозь пар увидел знакомое темное лицо, лицо—то было то же самое, а вот фигура была несколько другая— явно похудел солдат за это время и как мне сказали уже сам застегивал на себе ремень. Он разучивал репертуар нашего ансамбля и поначалу пел дуэтом с действующим солистом. Попозже, когда действующий солист уехал домой ребята из ансамбля некоторое время делали нехитрый трюк— певец—киргиз пел из—за кулис, спрятанный от глаз людских и начальственных до большего похудения, а на сцене один из музыкантов делал вид, что поет в микрофон не подключенный к усилителям. Но потом по предложению замполита—Шпалы одобренного командиром части, этого похудевшего певца—киргиза все—таки вывели на сцену и он пел в подключенный микрофон. Как сказал замполит— это символизировало «Нерушимую дружбу народов в СССР»