Сначала все казалось таким… взрослым. Он — разведен, я — свободна, у нас за плечами опыт, ошибки и понимание, чего мы хотим от отношений. Он часто говорил о том, как тяжело быть «воскресным папой», как скучает по сыну. Это трогало. Я видела в этом ответственность, зрелость.
А потом был тот день. «Поможешь забрать Сашку из школы? На такси неудобно, а ты как раз рядом работаешь». Конечно, помогла. Почему нет? Мы же вместе. Я даже немного волновалась: первый класс, такой важный момент.
Мальчик сел на заднее сиденье моей машины, смущенно поздоровался. Мы отвезли его к подъезду, где нас уже ждала его мама. Она мельком взглянула на меня через лобовое стекло, и её лицо стало каменным. Мы просто уехали. Я думала, все прошло нормально.
Оказалось, нет. Вечером он позвонил, взвинченный: «Сашка ляпнул маме, что был с тётей. У неё истерика. Она говорит, что я травмирую ребёнка, ввожу в его жизнь посторонних женщин раньше времени».
Мне стало неловко и немного обидно за мальчика, втянутого в эти взрослые разборки. Но я сказала: «Бывает. Объяснишь ей, что это не посторонняя, что у нас серьёзные отношения». Он промолчал.
А на следующий день выдал свой «гениальный» план. Мы сидели у меня на кухне, и он говорил это так спокойно, будто предлагал сменить маршрут поездки на дачу.
«Значит так, — сказал он. — Иногда мне нужно будет забирать Сашку. На такси дорого и неудобно. Я буду брать твою машину. Ты либо останешься дома, либо подождешь меня где-нибудь на улице, в кафе рядом со школой. Чтобы она тебя не видела. Чтобы не было сцен».
Сначала я не поняла. Просто не сообразила.
— То есть… ты возьмешь мою машину. А я… должна буду сидеть в кафе? Или дома ждать? Пока ты съездишь к бывшей жене на моей машине?
— Ну да. Ты же понимаешь, с ней нельзя скандалить. Она может ограничить мне встречи. Надо идти на уступки, — он говорил убежденно, как о стратегической операции.
Во мне что-то взорвалось. Не злость даже, а ледяная, кристальная ярость от такого наглого, беспардонного пренебрежения.
— Ты вообще слышишь, что говоришь?! — голос мой дрожал, но не от волнения, а от мощного напора этого возмущения. — Ты предлагаешь мне ПРЯТАТЬСЯ? Чтобы не травмировать ТВОЮ БЫВШУЮ? А мои чувства? Мое достоинство? Я что, твоя тайная любовница, которой стыдно? Или бесплатное такси с водителем, которое нужно оставить за углом?!
Он смотрел на меня круглыми глазами, как будто я говорила на непонятном языке. Он искренне не видел проблемы.
— Ты не понимаешь сложности ситуации! — начал он оправдываться.
— Понимаю! — перебила я. — Я понимаю, что в твоей «сложной ситуации» я оказалась на последнем месте. После твоих амбиций, после твоего спокойствия, после чувств твоей бывшей жены! Мне должно быть удобно и комфортно сидеть в кафе, пока мой мужчина катается на моей же машине делать вид, что он один? Ты меня вообще за человека считаешь? Или я просто удобный придаток с автомобилем?
Он встал, его лицо покраснело от обиды. Да, он именно обиделся! На меня! За то, что я не согласилась стать тенью, паинькой, которая будет терпеть унижения ради его спокойствия.
— Я думал, ты взрослая и адекватная женщина, которая войдет в положение! — бросил он на прощание.
— Взрослая и адекватная женщина не позволяет себя использовать и унижать! — крикнула я ему вслед, захлопнув дверь.
Он не перезвонил. И я не стала звонить. Обида, которую я чувствую, — это не просто обида на него. Это обида за саму себя. За то, что почти поверила в эту сказку про «зрелые отношения». А на деле оказалась в грязной, мелочной игре, где меня хотели сделать невидимой, поставить в угол, как непослушную вещь.
Самое смешное (и самое горькое), что он, наверное, до сих пор считает меня истеричкой, которая не смогла «войти в положение». А я считаю, что спасла себя от положения «тети на парковке», которой вечно всего должно быть стыдно и неудобно. Просто потому, что когда-то у её мужчины была другая жизнь, которая почему-то оказалась важнее их общей.
История 2
Я думала, что ловлю удачу за хвост. На сайте знакомств он выделялся с первых сообщений: умный, с чувством юмора, не бросался пошлыми комплиментами. Андрей. Мы встретились через три дня переписки. Химия между нами возникла мгновенно, физически, душевно — полное попадание. Я влюбилась почти сразу, с той самой первой встречи, когда он засмеялся, откинув голову, и я подумала: «Вот он. Наконец-то».
Правда выплыла случайно, через неделю. Он забыл в моей квартире книгу, а в ней — закладка с детским рисунком и надписью «Папочке от Машеньки». Я позвонила, спросила напрямую. Тишина в трубке, а потом спокойный, ровный голос: «Да, я женат. У меня дочь. Но это не имеет к нам никакого отношения».
Мир рухнул на секунду, а потом выстроился заново, по кривым, шатким лесам его обещаний. «Мы с ней живем как соседи. Ради ребенка. Разводиться я не буду — слишком сложно, дорого, да и незачем. Но то, что между нами… это настоящее. И я хочу, чтобы у тебя всё было». Он говорил это так убедительно, что я поверила. Нет, не поверила — согласилась себя убедить. Ведь иначе зачем ему сайт знакомств? Значит, в браке действительно пустота. Значит, я — его отдушина, его настоящая жизнь. А там, в той квартире, — просто формальность.
Я согласилась. Отчасти потому, что он мне нравился до боли в груди. Отчасти потому, что его «хочу, чтобы у тебя всё было» материализовалось в очень ощутимые вещи: аренда квартиры получше, красивая одежда, деньги на карту «на мелкие расходы». Я, всегда считавшая себя независимой, вдруг обнаружила, что быть содержанкой… удобно. И стыдно. И горько.
А потом началась двойная жизнь. Внешняя — обеспеченная, красивая любимая женщина, которую возят в дорогие рестораны, дарят ей шубку и которую очень любят. И внутренняя — вечно ждущая, униженная, одинокая. Он приходил, когда мог. Уходил, когда нужно было ехать «домой». Его телефон мог отключиться в самый важный момент. Праздники, выходные, дни рождения — всё делилось пополам, и моя половина была всегда вторичной, спрятанной ото всех.
Я стала страдать тихо, истерично и цинично одновременно. Любовь к нему не проходила, она стала болезненной, навязчивой идеей. Но и терпеть эту роль «удобной, но скрываемой» вещи я больше не могла.
Поэтому я начала тайную операцию. Параллельно, с холодной ясностью, я снова завела профиль на сайте знакомств. Искала уже не любовь, а мужа. Претендента на роль спутника жизни. Я ходила на свидания с другими мужчинами, вежливо улыбалась, оценивала их: стабильный? неженатый? готов к семье? А в голове крутилось: «Он не так смеется. У него не такие руки. Он не Андрей».
Это было невыносимое самоистязание. Целоваться с одним, мечтая о другом. Принимать подарки от любимого, одновременно строя планы с потенциальным женихом.
Иногда, глядя на его спящее лицо на моей подушке, я думаю: он ведь купил себе не просто девушку. Он купил себе мои слёзы, мою тоску, моё это грызущее чувство неполноценности. И я… я продала. Продала за его улыбку, за его редкие «Я скучал по тебе», за материальный покой, в котором тонула, как в болоте.
Я не знаю, чем это кончится. Сломаюсь ли я и уйду к тому, кто предложит кольцо и законное место под солнцем? Или так и буду жить в этом золотом загоне, любя того, кого никогда не смогу иметь целиком, и презирая себя за эту слабость? Пока я просто парю между двумя безднами, притворяясь, что у меня есть крылья. А на самом деле — просто падаю.