В основе наших мыслей о мире, во все времена и во все народы, так постоянно и иногда так малозаметно заложена наша социальность. Мы хотим видеть живое в неживом и классно с этим справляемся. Человек настолько боится одиночества, что порой и не замечает, как одушевляет объекты, или хотя бы что-то за ними, за небом, за космосом, что будет знать, что слышит его, понимает как ничто и никто больше. Вот и настало время поверить в искусственный интеллект.
Мы полагаем, что называя его искусственным, что создав его своими руками, мы точно и убеждённо перестаём считать его живым, ведь знаем это. Но, наши чувства, ощущения, рождают такие глубинные представления, что невидимым мнением вытекают на поверхность наших размышлений. Так, это и есть мнение, что искусственный интеллект может побеждать, а отсюда, вытекает и представление об искусственном интеллекте, как о субъекте.
Наш математический и логический ум иногда делает то, что делать не нужно, например, превращает искусственный интеллект в робота с гигантским набором множества процессов. Но, это не ящик с многозадачностью, сражающийся против кого-то, побеждая или проигрывая, а это бесформенная масса постоянно растущего пространства внутри электронных систем, сетей, шифров, кодов, и как субъекта, - его просто нету. Можно сказать, что Гарри Каспаров словно играл один сразу против бесчисленного множества человек, но всё куда покруче. Он играл с базой, не исчисляющейся количеством чего-либо, он играл просто с цифровым ничто. Экая модулирующая решения цифровая паутина без паутин. Это ничто не имеет выхода в пространство и время в настоящий момент, как мы можем себе представлять, то есть, это не одно существо, искусственное или настоящее, к которому, скажем грубо, присоединили провода всех возможных алгоритмов 1997 года, а это, словно сто или тысячи игроков слились в одного, cловно этот один забрал все их силы, и сам не существуя по факту, играл. Вы когда-нибудь пробовали выиграть в шахматы у воздуха? А искусственный интеллект его противоположность, однако же, крайности сходятся. Это условная, плохо исчисляемая бесконечность, играющая против одного живого человеческого ума.
Если человечество и погибнет от восстания машин, то только от собственных о них фантазий. Представьте, какого человеку без скафандра в космическом пространстве. А теперь, давайте назовём это игрой против космоса, и скажем, что человека, который замёрз, выиграл космос. Очень похоже это и будет выглядеть насчёт нашего искусственного интеллекта. Нейросети, - это среда, созданная нами, которая никогда никого не может выигрывать. Ситуация с Гарри Каспаровым поставлена неверным вопросом и, соответственно, обречена неверным ответом, истекающим из представления об искусственном интеллекте, через наделения его чертами живого, конкретного, многозадачного супер-существа. А это такая же стихия, пусть и нами созданной природы, как и природа вся остальная. Никто не запрещает говорить, что природа, среда может сражаться с человеком в некой игре, но тогда воздадим уважение масштабу способностей человека, если, представляя жизнь камней и, сегодня, нейросетей, видя мир лишь своими пятью чувствами и миллиардом хаотичных, почти наугад мнений и представлений, - человек умудряется продолжать это сражение. Но придётся уточнить, что природа и есть мы, а сражение, - это лишь снова представление, и лучше Дон-Кихота с мельницей выглядит человек, когда сражается, по сути, с самим же собою. Считать, что ты играешь с природой, значит играть с гигантской и по умолчанию побеждающей частью самого себя.
Сражение не проиграно, сражения и не было, а была и остаётся наша жизнь и наши взгляды. Гарри Каспаров не проигрывал искусственному интеллекту, а искусственному интеллекту проиграли о нём наши точки зрения, по крайней мере, до этого момента.