Часть I
Часть II
Часть III
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X
«По случаю отказа со стороны этого города в уплате наложенной на него подати он подвергся осаде Готфрида. Ему противопоставили такой способ защиты, какого он предвидеть не мог. Жерар Авенский, отданный заложником городу Арсуфу, был привязан к вершине мачты, так чтобы в него попадали удары, наносимые осаждающими; несчастный рыцарь умолял Готфрида, чтобы он спас ему жизнь, отказавшись от осады, но государь Иерусалимский убеждал Жерара Авенского смириться перед своей участью ради пользы своих братьев и ради славы Христовой. Христиане с увлечением начали осаду города, но их боевые машины были сожжены мусульманами. Готфрид оказался вынужденным удалиться от Арсуфа, оплакивая бесплодную гибель своего доблестного товарища. Но Жерар не погиб. Тронутые его героической твердостью, мусульмане отвязали его от мачты и оставили в живых. Рыцарь возвратился в Иерусалим к удивлению и радости латинян, которые уже взывали к нему как к мученику. В воздаяние за свое самоотвержение он получил замок св. Авраама, находящийся в Иудейских горах.» © Ж. Мишо
«...Христиане направились в Кесарию; последовал приступ, причем патриарх Даимберт, в белом облачении и с древом Животворящего Креста в руках, поощрял воинов храбро сражаться. Христианский отряд не замедлил ворваться в укрепленный город. Жажда добычи была поводом к варварским действиям. Многие сарацины проглатывали золотые монеты и драгоценные камни, чтобы укрыть их от победителей; воины распарывали животы всем мусульманам, которые им попадались; кровь лилась потоками в мечетях и на улицах. Генуэзцы похвалялись, что на их долю добычи досталась та самая чаша, которая употреблялась на Тайной Вечере. В Кесарию был поставлен латинский архиепископ.» © Ж. Мишо
«"Крестоносцы подвигаются вперед через необитаемые страны и через ужасные горы", — повествуют летописцы. Турки, укрываясь в засадах, делают частые нападения на отставших от войска, больных и вообще на слабую часть войска. ...К бедствиям, причиняемым неприятелем, присоединяется голод. За недостатком продовольствия крестоносцы питаются листьями, корой деревьев и корнями диких растений.» © Ж. Мишо
«Извещенный о выступлении неприятельского войска, Балдуин, не употребив достаточно времени, чтобы собрать всех своих воинов, поспешил навстречу египтянам с немногими рыцарями, прибывшими из Европы. В этой-то битве погибли Стефан, граф Блуаский и герцог Бургундский, отец Флорины. После поразительных подвигов мужества Балдуин скрылся в травах и кустарниках, покрывающих поле. Сарацины подожгли их; Балдуину с великим трудом под прикрытием ночного мрака удалось найти убежище в Рамле.» © Ж. Мишо
«...Балдуин задумался о подчинении Египта, войска которого уже столько раз были рассеяны его оружием. В сопровождении избранных воинов он переходит через пустыню, настигает врасплох и разграбляет город Фараму, расположенный на берегу моря, близ развалин древнего Пилусия; но, возвращаясь оттуда с богатой добычей, король занемог в Эль-Арише и скончался к величайшему горю своих спутников. Последними словами его были мольбы и увещания жить для защиты королевства Иерусалимского. Умирающий король просил также своих товарищей не покидать его останков на неприятельской земле, но перенести в священный город и похоронить возле могилы его брата Готфрида. Он сам распорядился насчет бальзамирования своего тела и погребения, и последняя воля его была свято исполнена.» © Ж. Мишо
«Княжеству Антиохийскому угрожали в это время бедствия мусульманского вторжения. На Рожера Сицилийского, сына Ричарда, управлявшего этой областью в ожидании совершеннолетия сына Боэмунда и заменявшего Танкреда, сделано было нападение со стороны эмира Ильгази, явившегося во главе мусульман из Персии, Сирии и Месопотамии. Рожер призвал на помощь короля Иерусалимского, графов Эдесского и Трипольского, но, не имея терпения их дождаться, вступил в битву и был убит.» © Ж. Мишо
В результате катастрофического поражения крестоносцев войско Иль-Гази (правителя Мардина и Алеппо) взяло в плен почти всех выживших христиан, которых было примерно 70 рыцарей и 500 простолюдинов. Если рыцари могли надеяться на выкуп, то простым солдатам рассчитывать было не на что. Среди пленников оказался и Готье, канцлер Антиохии, описавший, как Иль-Гази казнил «пятьсот или более» пленников, наслаждаясь их пытками: «Наблюдая за этим, нечестивец был в восторге от их мучений и смеялся <…> И всё же он не был удовлетворён и придумывал более жестокие вещи». Рыцари были отправлены в тюрьму Алеппо к сыну Иль-Гази, ожидать, пока за них заплатят выкуп. Готье писал, что «их привели к позорному столбу в Алеппо, где они подвергались постоянным ударам и различным пыткам».
Существует миф, что Иль-Гази, казнив на глазах у Готье всех его товарищей, сохранил ему жизнь и отпустил, чтобы тот рассказал христианам Палестины об ожидающей их участи.
«...Созван был собор в Везеле, маленьком городке Бургундии. В день Вербного воскресенья многочисленная толпа народа... расположилась на скатах холма вокруг города. Людовик VII... и св. Бернар... заняли места на обширной трибуне посреди многочисленного народа, который приветствовал их радостными возгласами. Оратор крестового похода прочел сначала письма верховного первосвященника. Потом... он употребил все чары своего красноречия, чтобы возбудить сочувствие и соболезнование христиан. Он представил Европу как бы преданной соблазну, демону ереси и божественному проклятию и заклинал всех присутствующих умилостивить гнев небесный — не стенаниями и слезами, не молитвой и власяницей, но трудами войны, тяжестью меча и щита и спасительной борьбой с мусульманами. Возгласы "Этого хочет Бог! Так угодно Богу!" прервали его слова, как прервали они и речь Урбана на Клермонском соборе. Возбужденный энтузиазмом толпы, св. Бернар предсказал успех крестового похода, угрожал божественным гневом тем, кто не восстанет на борьбу за Иисуса Христа, и воскликнул подобно пророку: "Горе, горе тому, кто не обагрит меча своего кровью!"
Сильное волнение и рвение к священной войне охватили все собрание. Людовик VII повергся к ногам св. Бернара и попросил у него крест. Облаченный этим обожаемым знаменем, король Французский сам начал убеждать верующих последовать за ним на Восток и привел в слезное умиление все собрание. Элеонора Гиеньская, бывшая при своем супруге, также получила крест из рук аббата Клервоского. <...> Масса баронов и рыцарей [А также графы. — Прим. ред.] последовали примеру Людовика и Элеоноры. Многие прелаты... дали клятву идти на битву с неверными. У св. Бернара недостало крестов для раздачи нетерпеливой толпе, и он разорвал свою одежду на полосы, чтобы сделать из них как можно больше крестов.» © Ж. Мишо
«Отряды Конрада выступили из Никеи в Иконий. Обманутые греками, которые служили им проводниками, они запаслись продовольствием не больше чем на неделю: их уверили, что этого времени будет достаточно, чтобы дойти до Икония. Но через неделю все запасы были истощены, а германцы, вместо того чтобы дойти до богатой столицы Ликаонии, оказались как бы затерянными среди пустынной местности, не представлявшей даже никаких дорог. Еще три дня пробирались они по неизвестным им горам, и тут-то на императорское войско напали несметные толпы турок; это были горы, находящиеся вблизи Лаодикеи [На самом деле битва происходила у Дорилея, а у Лаодикеи 16 ноября был разгромлен другой отряд войска Конрада под командованием Оттона Фрейзингского. — Прим. ред.]. Германские пилигримы, ослабевшие уже от голода и тяжелого пути, внезапно решились на отступление; но это отступление, приведшее германцев обратно в Никею, было постоянным их поражением в продолжение нескольких дней. Император Конрад был ранен двумя стрелами; больше 30.000 германцев погибли от голода на константинопольской дороге. Таким образом исчезло это войско, бывшее столь многочисленным при выходе из Германии, что, как говорится в летописи, и реки были не довольно длинны, и поля не довольно пространны, чтобы позволить ему свободное передвижение.» © Ж. Мишо
«Он [Людовик VII. — Прим. ред.] направился к Атталии, пробираясь по страшным утесам Кадмской горы, называемой по-турецки Бабадаг. По горе этой, которую Одон Дейльский называет проклятою горой, не было проложено дорог; с одной стороны ее возвышались громадные скалы в виде длинной, высокой и отвесной стены, а с другой была бездонная пропасть, по краю которой нужно было пробираться через узкий, покатый, чрезвычайно опасный проход.
Людовик VII послал вперед Жоффруа Ранконского, владетеля Тайльбургского и графа Мориенского, брата короля; вступление в этот проход было отложено до следующего дня; авангарду приказали выжидать прибытия остальной части армии. Король, предполагая встретить турок в этом проходе, желал, чтобы части войска не разъединялись, но оставались в виду одна у другой; авангард же, забывая распоряжение короля, перешел через проход и расставил палатки по другую сторону горы. Людовик VII остался один со своим отрядом для охранения толпы пилигримов и обоза войска. Турки, разумеется, воспользовались разъединением войска, чтобы успешнее напасть на арьергард, которому и без того трудно было бороться с естественными препятствиями этой местности. Можно представить себе этих пилигримов, пробирающихся по краю бездны под стрелами преследующих их мусульман! Только и слышно было падение людей, лошадей и мулов; и пропасть поглощала останки христианских воинов.» © Ж. Мишо
«История останавливается здесь в благоговении перед трогательным и мужественным самоотвержением Людовика VII среди этих горных пропастей, куда валился его народ, как бессильное стадо. Забывая самого себя ради погибающего народа, говорит летописец, очевидец события, король бросился в ряды мусульманского войска и при неимоверных усилиях достиг спасения множества пилигримов. Арьергарду пришлось выдерживать нападение неприятеля во сто раз многочисленнее его; свита короля вся погибла во время этой схватки. Людовик, не изменяя своему царскому сердцу, говорит летописец, ухватился за ветви дерева и бросился на вершину одного утеса; тут, защищенный доспехами от турецких стрел и стоя на своем утесе, как на стене или на укрепленной башне, король Французский продолжал рубить головы и руки тем, кто на него нападал. Этот день великих подвигов и великих бедствий составляет прекраснейшую страницу в жизни Людовика VII.» © Ж. Мишо
Часть I
Часть II
Часть III
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X