Я встретил его в электричке, которая шла слишком поздно для буднего дня. Вагоны были почти пустые, свет — жёлтый, усталый, как будто сам поезд не хотел никуда ехать. Воздух был тяжёлым, пах старым металлом и чем-то влажным, будто рельсы только что вынырнули из дождя.
Он сел напротив — аккуратно, почти бесшумно, не задев никого, хотя в вагоне и так было всего несколько человек. Сел и сразу посмотрел на меня так, будто мы уже разговаривали раньше. Не просто видели друг друга — разговаривали.
— Ты не доедешь до конечной, — сказал он спокойно, без угрозы, без улыбки.
Я хотел спросить «почему», но вместо этого почему-то ответил:
— Я знаю.
Слова вышли сами. Я не подбирал их, не взвешивал. Это было странно. Я действительно знал. Где-то глубоко внутри — как знание о том, что осенью будет холодно или что старые раны ноют перед дождём.
Он выглядел совершенно обычно. Серое пальто, аккуратные руки, чистые ногти, спокойное лицо без приметных черт. Ни одного запоминающегося шрама, ни странного взгляда, ни интонации, за которую можно было бы зацепиться. Если бы я увидел его снова на улице, я бы прошёл мимо, не обернувшись. Но я был уверен — снова я его не увижу.
Мы ехали молча несколько минут. Поезд покачивался, лампы тихо гудели, двери между вагонами слегка дрожали, как будто что-то за ними хотело войти, но не решалось. Мне казалось, что время растянулось, стало вязким.
Потом он наклонился чуть ближе и сказал:
— Я появляюсь у людей один раз. Всегда не вовремя.
Я рассмеялся. Нервно. Слишком громко. Смех прозвучал неуместно, отразился от стен пустого вагона и тут же исчез.
— И что ты делаешь? — спросил я, стараясь звучать иронично. — Предсказываешь будущее?
— Нет, — ответил он. — Я напоминаю.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не страх — скорее узнавание. Будто он назвал моё имя, но вслух этого не сделал. Будто заглянул туда, куда обычно не смотрят даже самые близкие.
— Напоминаешь о чём?
Он не ответил сразу. Посмотрел в окно. За стеклом мелькали тёмные платформы, редкие фонари, бетонные стены, исписанные старой краской. Ни одного человека. Ни одного движения.
— О том моменте, где ты свернул не туда, — сказал он наконец. — И о том, что у тебя ещё есть время это помнить.
Я хотел сказать, что это чепуха. Что такие разговоры ведут случайные попутчики, которым скучно. Что у каждого в жизни есть сожаления, и для этого не нужен странный незнакомец в ночной электричке.
Но вместо этого в голове всплыло лицо. Женщина на остановке. Сумка на плече, тонкое пальто не по погоде. Она улыбнулась, когда двери открылись. Я тогда не вышел. Решил, что «потом». Потом не случилось.
Поезд замедлился. Колёса заскрипели, будто неохотно. Станция была не моей. Я точно знал расписание, ездил этим маршрутом много лет.
— Ты выйдешь? — спросил я, уже понимая ответ.
— Всегда, — сказал он. — Я никогда не доезжаю.
Двери открылись с резким шипением. Холодный воздух ворвался в вагон. Он встал, задержался на секунду, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, и добавил:
— Самое странное не в том, что меня больше не будет.
Самое странное — что ты меня вспомнишь только тогда, когда будет поздно.
Он вышел. Двери закрылись. Поезд дёрнулся и поехал дальше, будто ничего не произошло.
Я сидел ещё долго, пока не понял, что пропустил свою остановку. Когда я вышел, на платформе не было ни души. Ни шагов, ни голосов, ни эха. Даже табло не горело. Телефон показывал время, которое не совпадало ни с одним расписанием, будто часы тоже не были уверены, где именно я нахожусь.
Прошло много лет.
Иногда я вижу людей в толпе и ловлю себя на мысли:
«Это он?»
Серое пальто. Похожая походка. Спокойный взгляд.
Но нет. Никогда не он.
Зато иногда — в самые неподходящие моменты: в очереди, в пробке, ночью перед сном — я вдруг ясно вспоминаю тот разговор. Каждое слово. Даже интонацию. Даже паузу перед ответом.
И тогда я понимаю самое страшное.
Он был прав.
Он действительно появляется только один раз.
И он уже был.
А значит, где-то в моей жизни есть момент, мимо которого я прошёл —
и больше туда не вернуться.
